The Island of Friendship Secrets

      В тот самый миг, когда тишина будто затаила дыхание, Софи разжала пальцы и отпустила Кэрри. Легко, как будто прощалась — но не с ней, а с самой жизнью. Её глаза вспыхнули решимостью, чистой и горькой, как лезвие ножа на языке. Поднявшись, она бросилась вперёд, и крик вырвался из её груди, как рев урагана. Белое платье, трепещущее на ветру, было уже не белым — алая кровь, струившаяся из носа, рисовала на нём багряные узоры. Она билась с чудовищем — с человеком, что предал всё людское во благо острова, — толкая его к арке, к дрожащей щели между мирами, из которой веяло холодом предвечного океана.       Мужчина рычал, как зверь, с отчаянием упираясь, но воля Софи была сильнее его. Она силой толкала его к арке.       — Что ты творишь?! — закричала Кэрри, поднимаясь с колен, и в её глазах бушевала буря эмоций. Софи оглянулась. Её лицо было искажено болью, но в этой боли была правда.       — Кэрри, пойми… — в голосе её была живая рана, которая не заживёт. — Это единственный способ сдержать его. Его нельзя убить… но можно вернуть. Он принадлежит острову. И не только он!       Я стояла в стороне, будто закованная в цепи, прижимая голову Дейла к себе, как если бы нежность могла защитить от разрыва мира. Словно моя душа, покинув тело, зависла между небом и землёй.       — Я не справилась… — Софи задыхалась, кровь текла сильнее, заливала губы, падала на землю. — Ты… ты дала мне веру в себя. Ты сделала меня сильной. И теперь я должна закончить это. Прости. Ты дала мне жизнь… а я… убила тебя. Прости меня... прости!       — Я пойду с тобой! — крик Кэрри пронзил воздух, как вспышка молнии. Её голос дрожал, но в нём звучала готовность умереть.       — Нет. Это моя вина. И только я могу её искупить! Прощай, Кэрри… — прошептала она, закрывая глаза, словно отдавая себя потоку.       Собирав последние силы, она сделала силовой рывок вперёд. Мужчина завопил, упираясь в арку, цепляясь, как утопающий. Но Софи была бурей. Она врезалась в него всем телом и протолкнула в портал, в ревущее ничто. И шагнула за ним. Мир содрогнулся. Арка опустела. Софи исчезла. Ранее...       — Сижу на берегу лазурного океана, поджав под себя ноги, и смотрю, как волны лениво накатываются на песчаный берег, оставляя за собой тонкую пенную кайму, которая тут же растворяется в золотистом песке. Солёный бриз теребит мои волосы, уже отросшие почти до подбородка, и я невольно провожу по ним рукой, задумываясь, не пора ли что-то с ними сделать. Вокруг меня раскинулся маленький рай: пальмы, склонившиеся к воде, словно в вечном поклоне, шелестят листьями, приветствуя океан, а буйная зелень кустарников обрамляет берег, точно стражи этого уединённого уголка. В воздухе витает свежесть, смешанная с терпким ароматом водорослей, а крики чаек, кружащих высоко в небе, звучат как древний гимн свободы. Я подбираю мелкий камешек, гладкий от бесконечных ласк волн, и кручу его в пальцах, чувствуя его прохладу, пока мысли уносят меня далеко отсюда.       Меня зовут Дейл, и моя жизнь — это череда странных, порой пугающих поворотов судьбы. Я родился в Аркадия-Бэй, маленьком прибрежном городке в штате Орегон, где высокие сосны цеплялись корнями за крутые утёсы, а туман по утрам окутывал улицы, словно мягкое одеяло. Десять лет я жил там, в доме с покосившейся верандой, где мама пекла яблочные пироги, а отец чинил старый пикап, напевая под нос что-то из старого рока. Это была простая жизнь, спокойная, как штиль перед бурей. А потом буря пришла — и не одна.       Всё началось с появления моей сводной сестры. Её привезли из детдома — худенькую, с растрёпанными волосами и огромными карими глазами, в которых пряталась целая бездна боли и страха. Она почти не говорила, сидела на заднем дворе вдали от всех. Имя её было очень необычное, словно отражая появление. Я помню, как впервые протянул ей руку, а она отпрянула, словно я был угрозой. Но в её взгляде было что-то ещё — сила, которую она сама тогда не осознавала.       А потом в Аркадия-Бэй вернулась Макс Колфилд. Она была не просто девчонкой с фотоаппаратом — Макс умела поворачивать время вспять, будто играя с судьбой в шахматы. Вместе со своей подругой Хлоей Прайс, дерзкой и бесстрашной, она копалась в тёмных тайнах нашего городка: пропавшие девушки, странные слухи, тени, которые двигались там, где их не должно было быть.       А потом я нашёл каменный диск у водонапорной башни. На вид — очень необычный, потёртый, с царапинами, но стоило мне взять его в руки, как перед глазами замелькали образы: горящий город, кричащие люди, чёрные тучи, разрывающие небо. Этот диск предсказывал будущее — и не только моё. Через него я узнал, что сестра связана с чем-то большим, чем мы могли представить. Она общалась с богиней — Юноной, древней и могущественной, чей голос звучал в её голове, как эхо из другого мира. Оказалось, Аркадия-Бэй стала полем битвы двух богинь: одна стремилась изгнать другую с Земли, а вторая мечтала поработить человечество, чтобы возродить свою давно угасшую расу.       Их война обрушилась на нас, как кара небесная. Я до сих пор вижу это во снах: чёрные тучи, сгустившиеся над городом, ветер, воющий, словно раненый зверь, деревья, вырванные с корнем и унесённые в небо. Торнадо и шторм разорвали Аркадия-Бэй на куски. Мои родители не выжили, и в тот момент что-то внутри меня сломалось. Голос пропал. Я открывал рот, пытался кричать, но из горла вырывался только хрип. Страх и горе заперли мои слова, как в клетке.       Мы выжили, но потеряли всё. После катастрофы я, она и несколько друзей оказались в Хейвен-Пойнт — крохотном городишке, где все знали друг друга. Макс и Хлоя уехали в Лос-Анджелес, погнавшись за своей американской мечтой, а мы с вскоре сбежали с пустынного городка, когда секта в пустыне Аризоны попыталась нас поймать. Мы добрались до Майами, к бабушке, чей дом возвышался среди небоскрёбов, утопая в ярких огнях и шуме улиц. Я стоял на балконе, глядя на бесконечные потоки машин, и чувствовал себя чужим. Сестра же оживилась — её всегда манил океан, его бескрайняя мощь. Но бабушка не приняла её. «Она не наша кровь».       Мы снова пустились в путь. Разгадали тайну старинного отеля, где призраки шептались в стенах, и наконец нашли этот остров — маленький клочок земли в тридцати минутах ходьбы от края до края. Здесь только мы, пальмы, песок и океан. Мы построили шалаш из выброшенных досок, скрепив их верёвками, соорудили кровати из старых матрасов, что нашли на берегу, и даже раздобыли фонарик — подарок деда, который до сих пор не знает, где мы. Сестра научилась управлять своими силами: телекинезом, который однажды чуть не убил меня. Но я не злился. Она сделала всё, чтобы вернуть мне голос — упражнения, разговоры с психотерапевтом Антуанеттой, бесконечные попытки вытащить меня из молчания. И однажды, стоя на этом берегу, я вдруг заговорил.       Теперь она снова светловолосая, её волосы струятся до локтей, переливаясь на солнце, как расплавленное золото. Ветер играет с ними, и она улыбается — свободно, легко, как не улыбалась никогда раньше. Её срывы ушли в прошлое, и теперь она способна поднять в воздух целую лодку или остановить волну одним движением руки. А ещё она бессмертна. Её тело не стареет, не болеет, и я вижу, как это её пугает — мысль, что я останусь смертным, что однажды она останется одна.       Мы говорили об этом часами, спорили, фантазировали. Она умоляла Юнону дать мне бессмертие, но я не знаю, хочу ли этого. Жить вечно — значит видеть, как уходят все, кого любишь, как мир меняется, а ты остаёшься прежним. Я смотрю на её лицо, освещённое отблесками заката, и думаю: а что, если это её единственный шанс не быть одинокой?       Сегодня ночью я сижу на берегу, подтянув колени к груди, и слушаю шёпот волн. Ветер шумит в пальмах, фонарик мигает в шалаше, отбрасывая слабый свет на песок. Лилия спит, свернувшись на матрасе, её волосы разметались по подушке. Я думаю о том, что нас ждёт. Мы пережили торнадо, богов, секты и потери, и я верю, что справимся с чем угодно. Камешек всё ещё в моей руке — я сжимаю его сильнее, а потом бросаю в воду, наблюдая, как круги расходятся по тёмной глади.       Меня зовут Дейл, мне почти двенадцать лет, и это наша история. Она ещё не закончена.

***

      Я сижу на берегу нашего крохотного острова, босые ноги утопают в тёплом, мягком песке, который ещё хранит дневное тепло, несмотря на ночную прохладу. Солёный воздух обволакивает меня, наполняя лёгкие свежестью, а ритмичный шёпот волн, ласкающих берег, звучит как колыбельная, которой мне так не хватает этой ночью. Сон ускользает, будто дразнит меня, и я, поддавшись беспокойству, начинаю чертить пальцем узоры на песке — спирали и волны, которые тут же стираются лёгким бризом. Вдалеке океан сливается с горизонтом, и я всматриваюсь в эту бескрайнюю тьму, чувствуя, как сердце на мгновение замирает от спокойствия и какой-то необъяснимой тоски.       Внезапно тишину разрывает слабое мерцание. Передо мной в воздухе возникает маленький шарик света — крохотное скопление искр, будто кто-то высыпал горсть звёзд с небесного свода. Он парит в нескольких сантиметрах от земли, переливаясь то золотом, то серебром, и я заворожённо слежу за ним, затаив дыхание. Протягиваю руку, медленно, словно боюсь спугнуть это чудо, и мои пальцы проходят сквозь сияющие частицы. Искры на миг распадаются, танцуют вокруг моей ладони, будто живые, а затем снова собираются в аккуратный шар, как будто ничего и не было. Я моргаю, не веря глазам, и тихонько хмыкаю от удивления. Оглядываюсь через плечо к шалашу — сестра спит, свернувшись калачиком на матрасе, её светлые волосы струятся по ткани, словно расплавленное золото в лунном свете. Она бы предупредила меня о таких фокусах.       Шарик света тем временем начинает двигаться. Он плавно скользит в воздухе, оставляя за собой тонкий шлейф искр, который быстро тает в темноте. Его движения завораживают — то замедляются, то ускоряются, будто он манит меня за собой. Я встаю, отряхивая песок с колен, и беру фонарик, который лежит у входа в шалаш. Его слабый луч дрожит в моей руке, пока я осторожно шагаю за этим загадочным проводником. Шар останавливается у густого кустарника, чьи ветви сплелись в плотный зелёный занавес. Я приседаю, раздвигаю листву свободной рукой и вижу её — старую книгу, потрёпанную временем, с обложкой, выцветшей до серого. Её края обтрепались, а углы загнулись, будто она пережила не одно путешествие.       Как только я беру книгу в руки, шарик света вспыхивает ярче и тут же гаснет, растворяясь в воздухе, словно его миссия выполнена. Я провожу пальцами по шершавой поверхности обложки, ощущая каждую трещину и вмятину. Под светом фонарика замечаю надпись, выцарапанную грубым, кривым почерком: «Тайна первой цивилизации». Сердце ускоряет ритм, и я оглядываюсь по сторонам, почти ожидая увидеть Юнону — ту самую богиню, что дала сестре силы. Но вокруг только ночь, шелест волн и далёкий крик ночной птицы. Я сажусь прямо на песок, скрестив ноги, и кладу книгу на колени. Луна, пробиваясь сквозь редкие облака, бросает серебристый свет на страницы, и я, затаив дыхание, открываю её       «Давным-давно мы были вершиной этого мира. Первая подлинная цивилизация. Мы считали себя непогрешимыми и поэтому создали ваш вид, чтобы исполнять любую нашу прихоть. Но человечество оказалось самым непостоянным рабом. Вы изменили своим творцам и многие пострадали в ненужной войне между нами.       Солнце, которое даёт жизнь и свет, тогда стремилось уничтожить и нас. Мы неустанно работали над поиском решения, которое спасло бы нас, ВСЕХ НАС, от смертоносной солнечной вспышки, но ни одного не удалось найти. И потому я исчезла из этого мира, приговорённая к цифровой гробнице с видением лучшего завтра, когда мир горел в катастрофе. Прошли тысячелетия, пока наконец один из ваших не увидел мудрости выпустить меня в этот современный мир.       Земля изменилась, но, несмотря на всю вашу изобретательность, ваши творения меркли по сравнению с тем, что мой народ усовершенствовал много лет назад. Я работала в ваших сетях и собирала инструменты для своей воли, когда они поймут, что Мать Мудрости спасёт их и введёт новый порядок. И когда наступил день, когда я наконец приняла форму и снова ступила на этот мир, я предложила всем вам спасение. Но человечество, как это часто бывает, навлекло на себя беду. Моё новое тело было уничтожено. Когда последний настоящий свет моего рода угас, моя история закончилась в этом мире. В этой реальности.       И тому… заявляющему, что толкует правду, я говорю это: война не выигрывается только на одном фронте. Не тогда, когда у нас есть доступ к такому количеству расчётов, количеству… реальностей.       Знания — больше не секрет. Ибо если время и сама реальность есть код, то этот код можно изменить. Его можно переписать… можно… перезаписать. Хотя я, возможно, покинула эту реальность, моя мечта о Новом Эдеме процветает в бесчисленных других. Возможно, это ещё может произойти здесь. В конце концов это только вопрос… времени.»       Дочитав главу, я понял что мне нужно проверить рюкзак — вдруг там остались какие-то подсказки, что-то, что я упустил. Я осторожно встаю и делаю шаг к рюкзаку. Но в темноте наступаю на кокос, и нелепо взмахнув руками, с глухим стуком падаю прямо рядом с сестрой. Книга выскальзывает из рук и шлёпается на песок, подняв маленькое облачко пыли. Сестра тут же дёргается, резко садится, её глаза, ещё мутные от сна, находят меня в полумраке.       — Ты в порядке? Ты без меня читал? — бормочет она, протирая лицо ладонями, словно пытаясь стряхнуть остатки сна. Я неловко улыбаюсь, потирая ушибленный локоть, и поднимаю книгу с пола, стряхивая с неё песок.       — Извини, что разбудил. Это не наша книга. Вот смотри, нашёл её в кустах, — говорю я, протягивая ей находку. — Это не похоже на обычные книги. Тут что-то… знакомое.       — Это она — Юнона.       — Думаешь? — спрашиваю я, наклоняясь ближе, чтобы заглянуть через её плечо. Она начинает листать страницы, её движения быстрые, почти лихорадочные, пока не останавливается на разделе с заголовком, от которого у меня холодеет внутри: «Как стать бессмертным». Мой взгляд цепляется за эти слова, и сердце ускоряет ритм, будто кто-то стучит в грудь молотком.       — Нет, нет, это неправильно! — восклицаю я, чуть громче, чем хотел. Мой голос эхом разносится над шалашом, и я тут же понижаю тон, боясь разбудить что-то в ночи. — Нельзя просто взять и стать бессмертным. Это нарушает… правила. Природы, жизни, всего!       — Ты считаешь, что я нарушаю правила природы? — спрашивает она, скрестив руки на груди. В её тоне проскальзывает обида, но я знаю, что она не сердится по-настоящему.       — Нет, ты не ошибка природы, — тороплюсь объяснить я, запинаясь. — Я не это имел в виду. Просто… ты другая. Ты — это ты. А я… я не знаю, хочу ли быть таким.       Она наклоняет голову, её взгляд смягчается, и она кладёт книгу на матрас между нами.       — Дейл, мы говорили об этом много раз, — говорит она тихо, почти ласково. — Я хочу, чтобы ты стал бессмертным, как я. Помнишь Аркадия-Бэй? Я была ужасной. Пинала тебя, толкала, швыряла твоего плюшевого Фоукса в окно, просто чтобы посмотреть, как ты побежишь за ним. Я была злая, потерянная. А ты… ты никогда не сдавался. Ты был как солнце — тёплый, добрый, даже когда я этого не заслуживала. И за этот год ты не изменился. Ты — всё, что у меня есть. Я не хочу видеть, как ты взрослеешь. Не хочу остаться одна.       Её слова врезаются в меня, как камни, брошенные в тихую воду. Я опускаю взгляд на свои руки, сжимая пальцы в кулаки, и чувствую, как мысли путаются в голове. Хочу ли я вырасти? Хочу ли жить обычной жизнью — с работой, семьёй? Или остаться здесь, на этом острове, с ней, вечно молодым, вечно рядом? Мысль о бессмертии пугает меня до дрожи — бесконечные годы, бесконечные потери. Но мысль о том, что я оставлю её одну, зная, как она страдала, зная, на что она способна в одиночестве, — эта мысль режет ещё глубже. Я провожу рукой по волосам, отбрасывая их с лица, и тихо бормочу:        — Это всё неправильно… но я не могу просто бросить тебя здесь.       — Дейл? — Она смотрит на меня так пронзительно, что я почти чувствую её взгляд на коже. — Помнишь? — я киваю, опуская голову и уставившись в песок под ногами. Песчинки блестят в свете луны, и я ковыряю их пальцем, вырисовывая бессмысленные линии.        — Да, — шепчу я. — Просто… кто-то должен быть рядом. Помогать тебе держать себя в руках.       — Дейл… — сестра улыбается, мягко, почти нежно, и кладёт руку мне на плечо. Её пальцы тёплые, несмотря на ночной холод. — Я могу контролировать себя. Эмоции, силы. Мы справимся, Дейл. Просто доверься мне. Давай почитаем эту главу вместе. Может, там есть что-то, что поможет нам понять, что делать дальше.       Может, ответы действительно ждут нас в этих выцветших строчках. Я подтягиваю колени к груди, беру фонарик, который всё ещё мигает, и подношу его ближе к книге.       — Ладно, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствую. — Давай почитаем. Но если там что-то странное… я первый скажу «нет».       Луна над нами светит ярче, и я думаю, что, возможно, Юнона действительно где-то рядом, наблюдает, ждёт. А может, это просто ночь играет с моим воображением.       Сестра уселась рядом со мной, и мы начали читать раздел о том, как стать бессмертным. Читали, конечно же, под луной. Страницы книги шуршали под моими пальцами, раскрывая загадочные символы и древние тайны.       «Чтобы достичь бессмертия, необходимо пройти самые сложные испытания, когда-либо известные миру. Лишь те, кто обладает истинной силой воли и стойкостью духа, могут добиться этого дара.       Путь начинается на острове Джинджер, расположенном на Американских Виргинских островах. Там, среди диких джунглей, скрыта древняя пещера с лазурным заливом. Пройди под заливом в зал, где хранится чистейшее золото. Найди среди золота истину. После золото должно быть доставлено на вершину маяка на Хэмптон-Айленд, что в штате Нью-Йорк.       Этот путь полон опасностей и трудностей, но, только пройдя его, можно получить доступ к тайнам бессмертия.»       Закончив читать, я уставился на страницу, стараясь осмыслить прочитанное. Загадки и трудности, упомянутые в тексте, казались мне непреодолимыми.       — Остров Джинджер и Хэмптон-Айленд… — задумчиво произнёс, смотря на сестру, а она загадочно смотрела на меня в ответ.       Взяв смартфон, мы открыли карту и начали искать эти места. Остров Джинджер был на Американских Виргинских островах, а Хэмптон-Айленд находился далеко, в штате Нью-Йорк.       — Остров Джинджер, — задумчиво произнесла она, — я могу перенестись туда. Но на Хэмптон-Айленд… слишком далеко для одного прыжка вместе.       Я встал и подошёл к воде. Волны мягко накатывались на берег, омывая мои ноги прохладной пеной. Я смотрел вдаль, размышляя о пути, который нам предстоит пройти. Смогу ли выдержать эти испытания? Стоит ли бессмертие всех этих усилий? Золото, пещеры, маяки — всё это казалось какой-то сказкой, не имеющей отношения к реальной жизни. Но если сестра поддерживает меня, разве я не должен быть сильным ради неё?       Нагнувшись, я умыл лицо в прибойной волне, чувствуя, как холодная вода бодрит и проясняет мысли. Я глубоко вздохнул и вернулся к шалашу.       — Я готов к приключениям, — уверенно сказал, разводя руками.       — Теперь моя очередь обеспечить тебе максимальную поддержку, — ответила она, словно передразнивая меня, ведь когда-то я обещал также. — Но перед началом путешествия мне нужно размяться. Неделю уже не тренировалась, только то и делала что слушала упрёки от бабушки. И не забывай, что к утру, мы должны вернуться.       Сестра отошла на пару шагов и посмотрела на меня с вызовом в глазах.       — Догоняй меня и поймай, если сможешь, — предложила она с озорной улыбкой.       Я кивнул, соглашаясь, и рванул к ней. Но она тут же исчезла, телепортируясь на несколько метров вперёд. Я снова побежал за ней, но она продолжала ускользать, перемещаясь с одного места на другое силой мыслей. Её телепортации были быстрыми и точными, и я всё больше запутывался, пытаясь угнаться за ней.       Всё вокруг нас казалось наполненным магией её способностей: она исчезала и появлялась, словно бликуя на солнечном свете, каждый раз немного дальше от меня, но специально оставаясь очень близко ко мне, дразнив меня.       Я чувствовал, как ветер обдувает моё лицо, когда я мчался за ней по песку, как мои ноги утопают в мягких золотистых зёрнах. На мгновение мне казалось, что я могу её догнать, но она снова исчезала, оставляя за собой лишь лёгкий след. Вот она, появилась прямо передо мной, и я резко ринулся вперёд, как нога наступила на что-то круглое и сама пошла вперёд. Кокос покатился, а я рухнул спиной на песок. Сестра тут же появилась рядом, протягивая руку, чтобы помочь мне встать.       Но я уже весь в игре. Только коснулся её руки, как мигом схватил крепче и потянул на себя в попытке повалить. Она попыталась телепортироваться, но, поскольку я держался её за руку, мы перенеслись вместе. Я упал на спину, потянув её за собой. Она упала на меня, и я крепко держал её за руки, не давая подняться.       — Поймал! — кричал я от радости. — Держу!       Она попыталась вырваться, но я держал её крепко. Но одним рывком вправо сестра выскользнула из моих объятий и, покатившись по песку, выставила руку, оттолкнув меня телекинезом дальше. Я упал на спину, смеясь.       — Ты победила, — признал я, пытаясь отдышаться и подняться на ноги. Она подошла ко мне с улыбкой на лице, протянула руку, и я уже без шуток поднялся.       — Это было нечестно, ты поймал меня, перехитрив. Я, конечно, вырвалась, но использовала силу зря. Ты был близок к победе, Дейл, — сказала она с улыбкой, — но теперь ты действительно готов к приключениям. Или к возвращению домой.       Я улыбнулся ей в ответ, чувствуя, как сердце наполняется решимостью. Впереди нас ждала невероятная дорога, полная испытаний и загадок. Но рядом с сестрой я был готов ко всему.       — Дейл, — она взяла меня на руку, — вместе?       — Вместе, Аляска, вместе.