Запретная любовь

Юлианна уснула рядом, скрутившись калачиком, как маленький ребенок, а я лежал на спине, смотря в потолок и пытался прийти в себя. Я был в шоке, в полной растерянности и диком смятении. Мне бы хотелось, чтоб это был страшный сон, кошмар, от которого я сейчас проснусь, и все снова будет хорошо. В голове все перемешалось, и я сам не очень хорошо понимал, что сейчас чувствую. Злость, ярость и дикое желание убить этого ублюдка, избить до смерти, чтобы он почувствовал хоть часть той боли, что заставлял чувствовать эту бедную девочку. Господи, это уму непостижимо… Здоровый, огромный мужик под два метра, избивает, блять, девочку, свою жену, сука, которая в половину его по росту и весу. Как? Что щелкает в голове у этих подонков, что они могут это делать и делают? Повернувшись на бок, я посмотрел на Юлю. Синяки на подбородке и скуле, на руках, и на теле… - Бедный мой Ангел… Ты всегда оберегала меня, а я не смог… - на глазах выступили слёзы, и смахнув их рукой, я погладил светлые волосы моей малышки. Проснувшись ночью от какой-то тревоги, я открыл глаза, повернувшись на ту часть кровати, где вечером уснула Юлианна. Но девушки там не оказалось. Резко сев, я прислушался. Из кухни доносились какие-то звуки. Поднявшись, одев спортивки, я вышел из спальни. Девушка сидела на полу, в моей футболке, прислонившись спиной к тумбе, прижимая ноги к груди, и горько плакала, закрывая лицо ладонями. Сердце разрывалось при виде её в таком состоянии, а видеть, как она плачет и вовсе не было никаких сил. Медленно подойдя к ней, я сел рядом, не зная, что сказать. Да и стоит ли… - Малыш… - она вздрогнула от моего голоса и подняла глаза. – Я не знаю, что делать дальше, Егор… - слёзы текли по щекам девушки, и она даже не пыталась вытирать их. В темноте её глаза еще больше блестели, а все тело дрожало, не то от холода, не то от пережитого ужаса. – В смысле, не знаешь? – я взял её за руку, слегка сжимая, и смотрел в любимые глаза, в которых было столько боли. – Мне нужно уехать… не знаю куда. Еще и Алины нет. Может к ней, в Штаты. Если я останусь в России, он найдет меня. – она зажмурила глаза, из которых опять полились слёзы. – Тише, милая… - приобняв её за плечи, я физически ощутил, как она дрожит, и как бешено колотится её сердце. Даже будучи далеко, она все равно его боится. – Домой тоже нельзя, папа не примет, вернет меня обратно Марку. - закрыв лицо руками, а потом зарывшись пальцами в копну светлых волос, она громко всхлипнула, а я завис, не совсем понимая, о чем идет речь. – Что значит, вернет обратно? Как это не примет? – я отстранился, непонимающе посмотрев на Юлю. – Он все знал… Давно уже. Еще когда все это только началось. Я хотела развестись, и пришла к отцу за помощью и поддержкой. За защитой. Но он отказал мне в этом, и убедил, что если я брошу Марка, то все, над чем он работал всю жизнь, может быть потеряно. – я слушал и не верил своим ушам. Как такое возможно? Собственную дочь променять на … деньги? Мороз прошелся по телу, от осознания того, что довелось пережить этой хрупкой девушке за последние годы. – Ты замерзла совсем. – Я не смогу уснуть… - ответила блондинка, отворачиваясь от меня. – Расскажи мне. Расскажи мне всё, Юль. – повернув её голову к себе, осторожно касаясь подбородка, нежно погладив по щеке. - Мы вернулись со свадьбы друзей, и я заваривала чай на кухне. Марк немного выпил, и сидел в гостиной, развалившись на диване. Не успев предупредить, что чай горячий, он схватился за чашку и обжёгся, бросил её на пол, громко матерясь. Когда он вскочил с дивана и схватил меня за шею, я даже не поняла, что происходит. Но получив сильный удар по лицу, упала на пол. Это был первый раз, когда он ударил меня. За горячий чай. На следующий день он вымаливал прощение, стоя на коленях, а вечером возле дома меня ждал новенький Мерседес. – Юлианна сидела на диване, поджав под себя ноги, закутавшись в плед, и смотрела куда-то сквозь меня, как будто возвращаясь в те дни, воспоминания о которых больно ранили душу. Я же сидел напротив, практически не дыша, вслушиваясь в каждое слово. – Я тогда простила, и верила, что это больше не повторится. И он больше не поднимал на меня руку. Целых три месяца. А потом… я уже даже не считала, сколько раз это происходило, и за что. За не идеально выглаженную рубашку, за недостаточно хорошо заправленный салат, за опоздание с ужином, за то, что не взяла трубку сразу… а потом пошла ревность. Когда он ревновал, избиения были особо жестокими, не знаю с чем это связано. Когда мы переехали в Москву, я надеялась, что он остепенится хоть немного, ведь здесь моя семья, но нет. В тот вечер, что мы с тобой познакомились, помнишь? – она посмотрела на меня, а я нахмурился, вспоминая красивую блондинку в черном платье с открытой спиной, которая вскружила мне голову, и не выходила из неё еще очень долго. – Он тогда сказал, что я флиртовала с тобой, и вела себя как шлюха. – девушка горько усмехнулась. – Он… избил тебя тогда? – честно, я не хотел слушать дальше. Я не понимал, как можно так поступать с собственной женой, да вообще с девушкой, женщиной? Как можно бить, Господи… - Он за волосы затащил меня в квартиру с лифта, и избил… я неделю не могла увидится с Алиной. – И тогда, когда ты брала больничный, ты не упала… сука, какой же он ублюдок. – сжав руки в кулаки, я понимал, что не смогу оставить, все как есть. Я просто не смогу. – Я упала, но все те синяки были не от падения. Я смогла тогда доползти до коридора, с надеждой, что кто-нибудь выйдет или услышит… - подтянув плед выше, прикрывая плечи, Юля хотела повернуться, но скривившись от боли, вернулась в прежнее положение. – Господи, у меня все это в голове не укладывается… - проведя рукой по волосам, я поднялся с дивана. – Почему ты мне не рассказала? Почему, Юль? Я бы помог тебе, я бы… черт! – ударив рукой по спинке дивана, я ходил по комнате, в темноте, не находя себе места. А ведь если б я тогда спросил, нажал на неё, заставил всё рассказать… многого могло не случится. – Что бы ты сделал, Егор? Забрал меня от него? Избил его? Что? – она вздохнула, прикрывая глаза. – Да! Да! Черт, да что угодно! – подойдя ближе, я сел рядом, заглядывая в синие глаза. – Он бы не позволил. Он мог убить тебя, понимаешь? Ты не представляешь, на что он способен. – её взгляд был каким-то отрешенным, как будто она не верила в то, что избавилась от этого человека. Ведь я больше не отпущу её, просто она еще об этом не знает. – Когда он… - я опустил голову, нервно проводя рукой по волосам, не смея произнести это вслух. – Когда он … - эти слова просто застряли у меня в горле. – Изнасиловал меня? – тихо проговорила Юля. – Да. – я поднял на неё глаза, а сердце просто выскакивало из груди. – Первый раз? – девушка говорила очень спокойно, видно таблетки уже подействовали, но это было какое-то ненормальное спокойствие. О таких вещах нельзя говорить спокойно. Меня всего колотило, она сказала первый раз? – То есть был не один? – я сглотнул. - Да, был. Только впервые, когда это произошло, я не совсем понимала, что это насилие. Ведь он мой муж. – Господи, это какой-то кошмарный сон, Юля. Как ты… как ты могла терпеть? Год, Юль?! – я правда не понимал, как она все это выдержала и не сошла с ума, или не стала какой-то психичкой, с отклонениями. – Я не знаю… У меня не было особого выбора, я сбегала несколько раз, но он все равно меня возвращал. Находил, возвращал и избивал до полусмерти. – она посмотрела на свои дрожащие руки, и спрятала их под плед. – В нашу первую близость, ты сказала, что хотела был попробовать медленно. Я не понял тогда, почему попробовать… - Я практически никогда не получала удовольствия, от никогда не думал обо мне. Всегда был груб и делал мне больно… поэтому, то что было с тобой… было чем-то… нереальным. Твое отношение, забота… - глаза девушки опять наполнились слезами. – Ты дарил такие незабываемые ощущения, что я опять почувствовала себя женщиной, понимаешь? Отношения с тобой были другим миром, в котором я пряталась и так хотела остаться. – всхлипывая, блондинка вытирала мокрые дорожки на щеках, вздрагивая. – Но все закончилось. Я знала, что закончится, это не могло долго продолжаться, я понимала это. Но было так больно… - она прикусила губу, и я увидел выступившую кровь. – Прости меня… - это все, что я мог сказать, потому что у меня не было больше слов. Её рассказ потряс меня, и те чувства, что я сейчас испытывал, были настолько противоречивы, что я сам не понимал, что сейчас творится у меня в душе, в голове. – Не стоит. Я все понимаю. Я заигралась, и кто-то должен был остановиться. – немного успокоившись, девушка поправила волосы, заправляя прядь за ухо, громко вздыхая. – Я уеду от сюда. Сначала к Алине, а потом исчезну. Америка большая, не будет же он вечно меня искать. – и вот тут меня как будто ударили по голове пыльным мешком. Даже когда наговорив тогда ей много, когда хотел задеть, обидеть, сделать больно, я не понимал, что может наступить момент, день, когда я больше не увижу её. И сейчас, когда Юлианна говорит о том, что уедет, исчезнет, я четко понял, что не могу допустить этого. Я не смогу так. Не смогу без неё. – Ты не можешь уехать. – опять поднявшись с дивана, я повернулся к ней спиной, понимая, что если не скажу все сейчас, то завтра будет уже поздно. Если уже не поздно. - Я должна, Егор. У меня больше нет здесь никого, мне по сути некуда идти. – она бегала глазами по клетчатой ткани у себя на коленях, видимо размышляя, как поскорее решить эту проблему с отъездом. – Ты можешь остаться у меня. Со мной. – я повернулся, наблюдая, как она комкает край пледа, задумавшись о чем-то. – Я не могу остаться у тебя. – она нахмурилась, подняв голову. – Я не хочу и не могу мешать тебе, не имею права. У тебя своя жизнь, и… - Ты моя жизнь, Юлианна. – выпалил я, замирая на месте, пытаясь рассмотреть в синих заплаканных глазах хоть намек на то, что я могу надеяться на взаимность. – Я не… не понимаю. – она непонимающе уставилась на меня. – Я люблю тебя. – садясь рядом, не отводя взгляд, я взял её за руку, слегка поглаживая костяшки большим пальцем. – Что? – мне показалось, что она не дышала. – Я люблю тебя, Юль. Уже давно. – вздохнув, я знал, что должен ей открыться, иначе сойду с ума. – Сначала все это было настолько захватывающе и ново для меня, что я не заметил, как стал влюбляться. По-настоящему. Я ревновал, как ненормальный, рвал и метал, когда понимал, что ты каждый день возвращаешься к мужу, и черт… - вскочив на ноги, я обошел диван, и облокотился на его спинку. – Когда я понял, что люблю тебя, испугался. Да, не смотри на меня так. – девушка недоуменно хлопала ресницами, видимо с трудом веря в то, что я говорю. – Я испугался что это не взаимно, да и… о чем вообще речь, мы никогда не говорили, что хотим быть вместе, я никогда не просил тебя бросить мужа… Я не знал, что творилось у тебя в голове, и от этого просто тихо сходил с ума. – слова потоком лились из меня. Мне хотелось сказать ей всё, что я чувствовал, что накопилось во мне за эти месяцы. – Господи… - она закрыла лицо руками, опять всхлипывая. – Я боялся, что ты не чувствуешь того же, что чувствую я к тебе. Мне нужно было признаться тебе еще тогда, в Питере. Тогда всё могло быть по-другому. Нужно было настоять и увести тебя от него. Ведь мне так хотелось этого. так хотелось, чтоб ты была моей. – уже спокойней произнес я, садясь рядом с девушкой. – Я прошу, не уезжай. Я знаю, что не заслуживаю второго шанса, но я прошу о нем. Пожалуйста, милая. Останься со мной. Позволь мне быть рядом и помочь тебе. – мы смотрели друг на друга, не отрывая глаз. Я, с надеждой, что она услышит, и если не ответит тем же, то хотя бы даст нам еще одну возможность, шанс на второе «мы». Юля, с легким недоверием, и страхом, что это очередная ложь, обман, и сейчас все это рассеется, как туман. – Ты ведь мой ангел… Ты ведь все еще моя, малыш… Я это чувствую… - проводя подушечками пальцев по нежной коже щеки девушки, я с замиранием сердца ждал, вытирая слёзы с её глаз. – Твоя… - прикусив губу, она опять заплакала, а я выдохнул, аккуратно обнимая её хрупкое тельце. – Моя девочка любимая. Тебе нечего больше бояться. – прижимая Юлианну к себе, гладя её по волосам, я понимал, что нам предстоит еще очень многое, прежде чем мы сможем вздохнуть спокойно и быть вместе. Но я был готов бороться за неё. Бороться с любым, кто захочет отнять её у меня. До конца.