Запретная любовь

- Вот нафига было выходить и мокнуть, объясни мне? – причитал Егор, делая мне горячий чай с лимоном, пока я сидела на диване, укутанная в теплый плед и почти без остановки чихала. – Чтоб сказать, что я люблю тебя. – улыбнулась я и опять чихнула. – Хитрюшка. – парень расплылся в улыбке, зная, что больше не сможет меня отчитывать. – Вчера вообще был странный вечер. Ты маме звонила? – он подошел, протягивая мне большую кружку с чаем. – Осторожно, горячий. – Спасибо. Нет еще, но позвоню обязательно. - взяв чашку, я посмотрела на него, опять улыбаясь, а Егор нежно провел рукой по моей щеке. В этот момент я поймала себя на мысли, что смотрю на него снизу-вверх, как всегда смотрела на Марка, и ему, почему-то, так очень нравилось. Никогда не могла понять, почему… - Что-то не так? – Егор ловит перемену моего взгляда и интонации моментально, что даже удивляло. – Марк, когда разговаривал со мной, всегда стоял, а я должна была сидеть… и вот так смотреть, снизу-вверх. Это ему особенно нравилось, не знаю почему. – я сделала глоток горячего чая с лимоном и имбирем, а парень, вздохнув, сел рядом со мной на диван. – Чтоб чувствовать превосходство. Так смотрят доминанты, которые любят унижать. Они всегда хотят быть выше, властвовать и повелевать. Он нашел в тебе жертву, которую подчинил себе, и зная, что ты не найдешь помощи, доминировал, издевался, избивал и насиловал, доказывая самому себе, свою значимость и превосходство над тобой. – он смотрел на меня, говоря очень покойно, как будто объяснял маленькой девочке очевидные вещи, которых она не видела. – Ты прости, что я вспоминаю, когда ты рядом… ведь с тобой всё по-другому. Просто… я привыкаю. К другой жизни, к другому отношению. И если для других это норма, то для меня все это совершенно другой мир. – обхватив кружку двумя руками, я смотрела на горячий напиток, думая о том, понимает ли он меня. – Тебе не за что извинятся, Юлианна. Я все понимаю, и знаю, что тебе не просто. Поэтому ты должна со мной говорить, и не замыкаться в себе. Конечно, будут проскакивать какие-то моменты, которые будут напоминать о нем, о том, что он делал, ведь вы жили вместе больше двух лет, этого не стереть с памяти. – Егор поправил плед, накрывая мне ноги, поглаживая их. – Знаешь, я сейчас как будто от сна проснулась кошмарного. Такое странное чувство… - Какое, малыш? – он взял меня за руку, придвигаясь ближе. – Ну вот даже сейчас, мы говорим, и я не задумываюсь, что тебе ответить, понимаешь? Не контролирую интонацию, громкость голоса, я расслаблена и получаю удовольствие от общения. Когда ты повышаешь голос, я не вздрагиваю, пытаясь понять по твоему взгляду твое настроение, не жду, что ты будешь придираться к цвету моей губной помады, или к неправильно повешенных полотенцах в ванной. Как их вообще можно неправильно повесить, они ж полотенца… - вздохнув, я опять принялась за чай, который потихоньку остывал. – А еще, когда ты злишься, я не прислушиваюсь к каждому шороху, чтоб понять, ты просто ударишь, или же сегодня меня ждет что-то особенно жестокое. – подняв взгляд на парня, я замерла на секунду. Его глаза выражали недоумение, и… злость. – Господи… - прикрыв рот рукой, Егор поднялся с дивана. – Скажи мне, ты понимаешь, что была в рабстве? – он резко повернулся, сверля меня взглядом. – Что? – я не ожидала таких слов. – Юля, ты была в рабстве. Вот ты рассказываешь, а у меня мороз по телу от твоих слов. И главное, так спокойно рассказываешь, как будто это все нормально, так и должно быть в отношениях между мужем и женой. – парень опять отвернулся от меня, нервно проводя рукой по волосам. – Для меня это и было нормальным… я привыкла к такой жизни… - Это не нормально! – он крикнул, развернувшись ко мне. – Это дикость, жесть, сука, это какое-то извращение, но это не нормально! – парень громко говорил, размахивая руками, а я молчала, не зная, что сказать. Через секунду Егор опять оказался рядом со мной на диване, и обхватив мое лицо руками, посмотрел в глаза. – Малышка моя, моя хорошая, любимая девочка… Он же использовал тебя все это время, издевался, обходился как с вещью… Как ты могла привыкнуть? Ты ведь не такая, Юль. Ты же нежная, милая девочка, которую нужно любить, холить и лелеять, как цветок. Как можно привыкнуть к такому обращению и считать это нормой? – он говорил, а меня всю трясло, и я не могла понять, от чего? От того, что он определенно прав, и сейчас, когда с меня спала эта пелена, я понимаю, как жила все эти два года. И от этого становилось страшно. – Может я тоже какая-то… не нормальная? Может это у меня отклонения? – я всматривалась в его глаза, положив свои руки на руки парня, которые держали мое лицо. – Нет у тебя никаких отклонений, это, блять, у него… ааааааа! - блондин резко отстранился, и ударив рукой по дивану, зарычал. – Милый, ну ты чего? – поставив чай на тумбочку, я потянулась к нему, обнимая. – Он же больной, понимаешь? Ты с психом жила, с мразью и абсолютным ублюдком, для которого нет ничего святого. Как так-то? Как такому как он, попалась такая как ты? Где он тебя искал, мать его? Мне вот почему-то одни суки попадались, чем я их заслужил, а? А он, чем тебя заслужил? Какими такими заслугами он отличился, что ты не просто встретилась ему, да еще и влюбилась, замуж за него вышла? Я не понимаю, где справедливость вообще в этом мире? – он так серьезно все это говорил, что мне стало смешно, и улыбаясь, я все так же пыталась обнять парня, но он только хватался за мои руки, продолжая возмущаться. – Ну серьезно? Почему тебе нужно было вот так обжечься, чтоб потом встретит такого офигенного парня, как я? – я уже хохотала во всю, а Егор никак не унимался. – Я же милый, хороший, да? Еще какой? – Нежный и страстный. – продолжила я, смеясь. – А еще я добрый, и честный. И этим часто пользуются. – наконец-то меня обняли, крепко прижимая к себе. – Я не буду, обещаю. – Я знаю, маленькая моя… - поцеловав меня в щеку, он немного отстранился, и замер. Секунду мы смотрели друг на друга, а потом жадно вцепились поцелуем, от чего перехватило дыхание. Его язык исследовал мой ротик, а руки поднимали мягкую ткань домашнего платья, нежно поглаживая ножки. – Ты заметила, что уже не чихаешь? – повалив меня на диван, Егор припал к моей шеи, оставляя мокрые следы от поцелуев, а я лихорадочно стащила с него футболку, отбрасывая её на пол. – Ага… видно выздоравливаю. – часто дыша, я таяла от его прикосновений, желая большего. – Нужно закрепить. – прошептал он, и громко втянув воздух, я почувствовала его прикосновение, когда рука парня скользнула в мои трусики. – Я обожаю перемены твоего настроения, Булаткин… - спустив свои спортивки вместе с боксерами, он раздвинул мои ножки и одним движением резко вошел, от чего я громко вскрикнула и выгнулась ему навстречу. – Громче малыш, нам нужно спугнуть твою простуду. - очередной толчок, и мой голос опять наполнил всю квартиру. – И соседей? – простонала я, чувствуя его глубоко внутри. – Плевать на соседей, пусть привыкают. Громче! – парень прорычал мне в шею, а его движения стали жесткими и быстрыми, что заставило меня беспрекословно повиноваться ему, извиваясь и вскрикивая от наслаждения, которое дарил только этот мужчина. Мой мужчина. Через несколько часов, когда я мчался на студию, оставив Юлианну дома, болеть, решил набрать Артема и встретится с ним. С каждым днем я узнавал о ней все больше и больше. Каждый день я узнавал то, от чего волосы становились дыбом. Я правда не понимал, как она не сошла с ума от жизни с психически больным ублюдком, или не вскрыла себе вены через пару недель таких издевательств. Но скорее, это говорит только об одном, она очень сильная. Сильная духом и характером, если после всего пережитого, смогла полюбить, открыться и сказать мне о своих чувствах. Боже, представляю, чего это ей стоило. А этот упырь, сука, это ж нелюдь… Прокручивая в голове слова девушки, я все больше убеждался, что не могу оставить все как есть. Я просто не могу этого сделать. Этот подонок легко отделался, продолжая спокойно жить. Ну досталось ему от меня тогда в туалете, но в квартире он получил недостаточно, да и вообще… знал бы я тогда все, что знаю сейчас, я бы убил его. Знаю, что расплачивался бы за это до конца жизни, но моя ненависть к этому извращенцу дошла то той отметки, когда легко впадаешь в состояние аффекта и просто добиваешь мразь. Никогда раньше я не испытывал к человеку таких негативных чувств. И даже не думал, что могу так ненавидеть. И для того, чтоб моя душа успокоилась, я просто обязан что-то сделать. Дать ему понять, что Юлианна под моей защитой, и он больше никогда не притронется к ней. Ни при каких обстоятельствах, я не позволю ему даже подойти к ней. Пусть испробует свои маниакальные штучки на человеке, который может дать ему соответственный отпор, а я посмотрю, на сколько его хватит, и сможет ли он после такого урока еще так над кем-то издеваться. Припарковавшись возле офиса, я вышел из машины и направился к автомобилю друга, который уже ждал меня возле здания. – Здорово, брат. – сев на переднее сидение, я подал ему руку. – Что за спешка и конспирация, Булаткин? Привет. – ответив на рукопожатие, парень откинулся на спинку кожаного сидения и внимательно посмотрел на меня. – Не хочу, чтоб Юля знала, да и не только Юля… Даже у стен есть уши, так что нужно быть чуточку осторожней. - вздохнул я, проводя пальцем по матовой поверхности панели. – А вот это уже настораживает. Что ты задумал? – Артем даже снял очки, отбрасывая их на заднее сидение. - Я не знаю, как правильно выразить тебе свою мысль, но попробую…