Запретная любовь

Я сидела на кровати, в своей любимой белой в цветочек, пижаме, которую принес Егор, свесив босые ноги вниз, и ждала, когда он приедет со своей мамой. Мне и так сейчас не сладко, внутри постоянная тревога, какое-то жжение, а тут еще встреча с Мариной Петровной, от которой можно ждать чего угодно. Почему она решила поговорить со мной? О чем? Что я ей скажу? Господи, зачем все это? Если бы не Егор, врятли я бы согласилась на это. Но ради него, ради его спокойствия, я поговорю с ней. Правда, понятия не имею, о чем, но поговорю. Медленно поднявшись, и обув тапочки, я медленно прошла в ванную, чтоб умыться. Темные круги под глазами, бледное, как стена, лицо, безжизненные и красные от слез, глаза… мда, картина маслом. Красотка, ничего не скажешь. За эти дни я скинула килограмма 4, не меньше. Причесав волосы, собирая их в невысокий хвост, я нанесла немного тонального крема под глаза, чтоб скрыть круги, и не выглядеть так жалко. Поправив пижаму, я вернулась обратно в комнату, и залезла на кровать. В дверь постучали, и через секунду в проеме показался Егор, с бумажным пакетом с круассанами, и моим утренним лате. Увидев парня, я улыбнулась. – Доброе утро, малыш. – он поздоровался, и подошел, поцеловал меня в лоб и губы, поставив пакет и кофе на тумбочку. – Привет. – прошептала я, чуть дольше обнимая его. – Доброе утро. – услышала я голос возле двери, и медленно разжала руки, отпуская парня. Женщина стояла в проходе, не решаясь пройти дальше, держа в руках сумку. Стильная дорогая одежда, как для её возраста, аккуратно уложены волосы, легкий макияж – похоже она выглядит намного лучше, чем я. Конечно, она же не потеряла ребенка 3 дня назад. – Добрый. – тихо ответила я, подняв глаза на Егора. – Мам, входи и закрой дверь. – парень обратился к матери, протягивая мне кофе. – Сахар уже положил. – мягко улыбнулся он. – Спасибо. – делая глоток, я почувствовала облегчение, кофеин немного привет меня в чувства. – Сынок, ты, наверное, оставь нас, если Юля не против? – женщина посмотрела на меня, а потом на парня. – Все нормально? – Егор взглянул на меня, держа за руку. – Да-да, не переживай. – попробовав улыбнуться, я поняла, что это у меня получилось не очень, заметив обеспокоенное выражение лица блондина. – Пойду поговорю с врачом. – он как-то не охотно вышел из палаты, и перед тем как закрыть дверь, еще раз посмотрел на меня. – Как ты себя чувствуешь? – Марина Петровна подошла ближе, и взяв стул, на котором всегда сидит Егор, подвинула ближе к кровати. – Даже не знаю, что и ответить. – горько улыбнулась я. – Ты не против, если я присяду? – Нет, конечно. Присаживайтесь. – я правда не знала, как себя вести с ней, и была более чем растеряна. – Спасибо. – она села на стул, и тяжело вздохнув, подняла на меня голубые глаза, такие же как у сына. – Юля, я решила, что нам нужно поговорить, после всего что случилось. И если ты не против, я бы хотела начать. – я кивнула, и она выпрямилась. – Поверь, решение прийти сюда далось мне не легко, если вспомнить наш последний разговор. Но… - она замялась, а голос стал звучать более мягко. – Я прекрасно понимаю, что во всем, что случилось, ты винишь меня, но хочу, чтоб ты знала. Несмотря на то, что я тогда сказала, я бы никогда, ни при каких обстоятельствах не пожелала зла невинному ребенку. Тем более… я понимаю тебя, как женщина женщину, это очень тяжело, и невыносимо больно потерять ребенка, и пройти через такое я не пожелала бы и врагу. – я слушала её, и не могла определить, что чувствую. Женщина говорила искренне, это не вызывало сомнений. Не думаю, что она бы решилась прийти сюда, если бы не жалела о случившемся. Не о сказанном, нет, она об этом не жалеет. И её отношение ко мне не изменилось, и даже если я услышу обратное, врятли поверю. – Но вы все еще уверенны, что отцом ребенка был не Егор? – спокойно проговорила я, чувствуя, как противный ком подступает к горлу. – Не пойми меня неправильно, Юлианна, но… разве это уже имеет значение? – Для меня имеет. – тихо проговорила я, чувствуя, как слёзы щипают глаза, и я силой сдерживала их, чтоб не заплакать. Я не должна плакать перед ней. – Мы вчера говорили с Егором… и на эту тему тоже… - она вздохнула, потупив взгляд. – Мой сын уверен, что это был его ребенок и я верю ему, и не хочу больше об этом спорить. – немного громче ответила она, а мне подумалось, что очень выгодно сейчас занимать именно такую позицию, ведь ребенка больше нет, и если он был не от Егора, то и угрозой для его карьеры больше не является. – Понятно… - вздохнув, я отвела взгляд от женщины, которая, как и в первый день нашего знакомства, с интересом разглядывала меня. – Я не пришла просить прощения из жалости, Юля. Во мне нет такой черты. Но мне правда жаль, что все так произошло. Егор очень страдает, переживает из-за всего этого, и за тебя переживает… мне больно смотреть на него. – она поднялась с кресла, и обошла его, упираясь руками о спинку. – Я не знаю, что вам сказать, Марина Петровна. Во мне сейчас слишком много разных эмоций, и… Я, конечно, польщена, что вы пришли ко мне поговорить, и, признаюсь, я была очень удивлена, когда Егор сказал мне… - сев «по-турецки», я положила руки на ноги, уже более уверенно смотря на собеседницу. – Я понимаю, что ты хочешь сказать. – она улыбнулась. – Да, ты права… Я не могу сказать, что в восторге от всего, что происходит в жизни моего сына, понимая, что это определенно началось с твоим появлением в ней. Я совершенно не знаю тебя, как человека, и признаю, что было опрометчиво говорить все то, что я сказала, не узнав тебя лично, а веря слухам и статьям. Но что сказано, то сказано, Юлианна, и ты должна понять, что все мы тогда были на эмоциях. – она села обратно на стул, чуть наклоняясь ко мне. – Но я очень люблю своего сына, и приму любой его выбор. – Вы же понимаете, что наши с вами отношения, не смогут сразу стать дружескими, если вообще смогут. – я понимала её, но черт… её чрезмерная эмоциональность в тот день стоила мне ребенка. Я не могу в один момент все вычеркнуть из памяти, за быть, и жить дальше, как ни в чем не бывало. – Конечно. Но если ты любишь Егора, а он уверяет, что любишь, то ты постараешься. И я постараюсь. И хотя бы ради него, мы обе попытаемся все забыть, и начать с чистого листа. – Господи, да она шутит? С чистого листа? – Вы меня простите, Марина Петровна, но это слишком… - поставив кофе, который уже давно остыл, на тумбочку, я повернулась к женщине, посмотрев в упор. – Мне сложно вот так, как вы говорите, с чистого листа… после всего… - слёзы просто рвались наружу, но я глотала их, стараясь не подавать виду. – Да, наверное, Егор прав, вы не виноваты, головой я это понимаю, но чувствам, сердцу, я не могу приказать так думать… Вы говорите, что не хотели, чтоб все так получилось, и я очень хочу верить в это, но прошу, поймите и меня. Это был наш ребенок. Мой и вашего сына. Ваш внук. Мы с Егором прошли через многое, даже слишком многое, но мы знали, что станем родителями, что у нас будет малыш, наше продолжение, смысл жизни. Мы очень ждали его. – я больше не могла себя сдерживать и слёзы ручьем полились из глаз. – А потом, я услышала, все… что вы думаете обо мне, кем считаете. И поверьте, если бы Егор послушал вас, и оставил меня одну, у меня все равно был бы мой малыш, который всегда бы любил меня и был рядом. Но сейчас его нет, понимаете? – я всхлипнула, вытирая мокрые дорожки на щеках. – Юленька… - прошептала она, но я хотела сказать то, о чем думала. – И я не могу начать все с чистого листа, извините. Ради Егора я готова на все, я буду с вами любезна, конечно мы будем общаться, но я не готова к… чистому листу. Может быть позже, когда все раны затянутся, и я смогу хотя бы дышать без боли, потому что сейчас даже это доставляет мне невыносимую боль. Может быть, пройдет время, и я смирюсь… Но не сейчас. Простите меня. За все, простите. – я закрыла руками лицо, стараясь плакать не так громко, но получалось совсем наоборот. Женщина поднялась с кресла и подошла к мне ближе. – Я тоже не хотела, чтоб все так вышло, но уже ничего не могу сделать… - Я понимаю, Юля, милая, я понимаю…- Марина Петровна села рядом на кровать, подняв руку, чтоб обнять меня, но когда я подняла на неё глаза, опустила её, понимая, что мне будет только больнее от её утешающего жеста. Вытерев слёзы, я выпрямилась. – Что случилось? – голос парня раздался у двери, и мы обе повернулись. – Все хорошо, Егор. – я улыбнулась блондину, а Марина Петровна поднялась с кровати, и подошла ближе к сыну. – Не переживай милый, все нормально. Спасибо, Юлианна, что выслушала. Это важно не только для моего сына, но и для меня. – женщина улыбнулась мне, взяв в руку свою сумку, направляясь к двери. – Я отвезу тебя. – предложил Егор. – Нет-нет, не стоит. Я вызову такси. – ответила она, и еще раз повернулась ко мне. – До свидания, Юля. Поправляйся. Думаю, мы еще увидимся до вашего отъезда… - Спасибо. – только и смогла ответить я. – Я проведу маму и вернусь, ладно? – Егор встревожено посмотрел мне в глаза, и выйдя в коридор, закрыл за собой дверь, а я упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку, опять заплакала.