Запретная любовь

- Не совсем понимаю, зачем она приходила, если честно. – Алина стояла позади меня и расчесывала мои волосы, аккуратно заплетая их в косу, а я сидела на кровати и молчала, полностью погрузившись в свои мысли. – Не думаю, что это был акт вежливости. – продолжала сестра. – А я не думаю, что она приходила просто, чтоб угодить сыну. Егор сказал, что она сама предложила приехать ко мне, ему бы такое даже в голову не пришло. – наконец-то я отреагировала на девушку, которая уже десять минут вслух размышляет на тему визита Марины Петровны. – Хочешь сказать, она сожалеет? – Да. Думаю, да. В конце концов, она же не изверг какой-то. Представь себе какого это, понимать, что стала причиной гибели своего не родившегося внука? – я вздохнула, и выпрямила спину, садясь более ровно. – Она поменяла свое мнение об отце ребенка? – взяв с тумбочки черную резинку для волос, девушка завязала их, и положила тугую косу мне на плечо. – Ну, по крайней мере, она так сказала. Откуда я могу знать, что творится у нее в голове. Мы поговорили, главное, чтоб Егор был доволен. – я встала с кровати и направилась в ванную, закрывая за собой дверь. Включив воду, упираясь об раковину, и подняв глаза, я посмотрела на себя в зеркало. Интересно, сколько должно пройти времени, чтоб стало немного легче? Сколько еще я буду просыпаться утром, не желая открывать глаза? Или может я действительно принимаю все слишком близко к сердцу? И нужно заставить себя как-то забыть, смирится, жить дальше. Стало все настолько безразлично, что мне самой страшно. Я вроде говорю, отвечаю на вопросы, реагирую на людей, но внутри все кричит, до хрипоты в голосе «Оставьте меня в покое!». Я знаю, что так нельзя, что все эти люди переживают за меня, мама звонит чуть ли не каждых два часа, с расспросами, как я себя чувствую. Алина проводит со мной почти весь день, как и Егор. Он устал. Я вижу, что он устал. И не знаю, на долго ли его еще хватит. Но не могу по-другому. Никто и никогда не поймет того, что я чувствую, если сам не прошел через это. Мне нужна тишина, я хочу спрятаться подальше от всех, закрыться в свою скорлупу и приходить в себя, но в тишине, без всей этой суеты вокруг. – Юля, ты меня слышишь? Все в порядке? – голос сестры выдернул меня из моих мыслей, возвращая в реальность. – Да… Да. Все нормально. Сейчас выйду. – вот об этом я говорю. Мне не дают даже в ванной побыть одной на пару минут дольше положенного. Выключив воду, я открыла дверь и выйдя из ванной, взобралась на кровать. Вечером, вернувшись домой от Юлианны, я застал родителей в гостиной за бурным обсуждением чего-то, видимо, очень важного, потому что, когда я вошел, они оба замолчали. – Я помешал? – снимая кроссовки, я прошел в гостиную, бросив свою кепку на диван. – Нет, сынок, все нормально. – мама посмотрела на меня, а потом на отца. – О чем спорите? – присев на диван, я взглянул на родителей. – Да все хорошо, сын. – отец провел рукой по волосам, делая такой же жест, как и я, когда нервничаю. – Ну да, конечно. – я опять смерил их взглядом, и поднялся со своего места. - Ладно. Раз все хорошо, то я пойду спать. Устал как собака. – Егор, а ужинать? Я приготовила… - мама резко повернулась ко мне. – Я с Юлианной поужинал, в больнице. – забрав с дивана кепку, я направился к лестнице. – Как в больнице? Какая может быть еда в больнице, Егор? – она не унималась, перегораживая мне путь. – Мам, я принес ужин из ресторана, и мы с Юлей нормально поели, успокойся. – потерев переносицу, я прикрыл глаза, чувствуя, как усталость одолевает меня. – Как она? – папа все так же стоял на своем месте. – Ну… не очень хорошо, если честно. Но, я надеюсь, что скоро все начнет хоть как-то налаживаться. – я сказал правду, ведь физическое состояние девушки улучшилось, а вот моральное… было слишком плачевно. И хоть она старалась изо всех сил, не показывать мне этого, я все равно видел, на сколько ей плохо. И самое ужасное, что я ничем не мог ей помочь. – Тебе не стоило позволять маме ехать к ней. – теперь я понял, о чем спорили родители, пока я не вернулся. – Мама сама предложила, а я спросил мнения Юлианны, и она согласилась. – повернувшись к отцу, я сделал шаг вперед, и мама, оказавшись за моей спиной, как мне показалось, спряталась. – Конечно согласилась, скак она могла отказать тебе? Как бы это выглядело? Но тебе не стоило к ней ездить, Марина. У девочки шок, травма. Она во всем винит тебя, да и вообще, наверное, проклинает тот день, когда её нога ступила на порог нашего дома. И вместо того, чтоб дать ей время прийти в себя, ты пошла к ней с разговором, чтобы очистить свою совесть. – папа почему-то злился, и я не до конца понимал причину. – Но Егор ведь спросил её, я бы сама… - Да какая разница, что сказал Егор? Ты взрослая женщина, сама не понимаешь? – отец строго посмотрел на нее. – Пап, а в чем дело? Они нормально поговорили, вроде… или нет? – повернувшись к маме, я уставился на нее, ожидая хоть какого-то объяснения. – Да, мы нормально поговорили. Она сказала, правда, что не готова идти на примирение, но я все понимаю, сынок. Девочке сейчас тяжело. – вздохнула мама. – Ну конечно, понимаешь. И ты вздохнула с облегчением, поставив галочку, что сделала первый шаг. – папа чуть громче обратился к своей жене. – Отец, я не понимаю… - Я хочу, Егор… - мужчина вздохнул, и провел рукой по волосам, повернулся к нам спиной, а потом тяжело вздохнул и посмотрел на меня. – Я хочу, сынок, чтоб в этой семье был покой. Я очень хотел, чтоб ты нашел женщину, которую по-настоящему полюбишь, и с которой захочешь связать свою жизнь, как когда-то я. – он опять взглянул на маму. – Которая станет для тебя опорой, поддержкой. Будет любить и уважать тебя. – папа громко выпустил воздух из легких, и подойдя ближе, положил руку мне на плечо. – Мне не нужны опровержение всех этих статей, слухов и всего прочего. Я просто видел, как ты на нее смотришь, и как светились твои глаза, когда ты говорил о ней. Этого для меня было достаточно, чтобы понять, что ты нашел такую девушку. – от его слов мне стало не по себе. – Коля… - И поэтому! – отец перебил маму. – Мне очень жаль, что теперь эта девушка, будет считать нас врагами. И если, дай Бог, вы станете семьей, у вас появятся дети, нам с тобой, Марина, придется хорошо постараться, чтоб быть ближе, да и вообще быть в их жизни. Уже не ей постараться понравится тебе, а наоборот! – всегда спокойный папа, сегодня был зол, как никогда. – Я что-то не пойму, ты меня во всем винишь? – наконец мама пришла в себя, и вышла из-за моей спины, скрещивая руки на груди. – Да. Именно! Я виню тебя, но и себя, что вовремя не вмешался, и не заставил тебя замолчать. – Коля! – крикнула мама, а я стоял в полном шоке от происходящего. – Что Коля?! Ты представь себе на её месте нашу Полину! Представила? Вот и подумай! – папа разошелся не на шутку. – Она бы внука нам родила, у нас был бы внук! – очень громко сказал он, от чего мама подскочила, а я подошел ближе, всматриваясь в лицо своего отца. – Мне очень жаль, сынок… Мне правда, очень жаль… - Я знаю, пап. – сделав еще шаг, я обнял отца, похлопав его по спине. – И я очень благодарен тебе за поддержку. Спасибо. – прошептав, я отстранился, взглянул на маму, и обойдя её, вышел из гостиной, перепрыгивая через ступеньки, вбежал в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь. Лежа на кровати, и смотря в потолок, я опять не мог уснуть. Мне не спится, когда её нет рядом. Конечно, из-за гастролей, я уже привык к постоянному недосыпу, но последние несколько месяцев, когда Юлианна была почти всегда рядом, я привык к её теплому телу у себя в постели, в своих объятиях, и сейчас мне ужасно этого не хватает. Она отдалилась от меня, я чувствую это, вижу. Но сейчас, будучи наедине с самим собой, я боюсь признаться себе в том, что это не вызывает у меня паники, или какого-то особого переживания. И я не понимаю, почему? Ведь я люблю её, очень люблю. И хочу, чтобы мы были вместе, но почему-то еще больше я понимаю, что ей нужно побыть одной. Успокоится, привести в порядок мысли, чувства. Она не смеет просить, не смеет сказать это прямо, но я настолько хорошо знаю её, что могу прочитать все это по её глазам, и ей не нужны слова. Она устала. Как и я. Мне очень страшно, от вопроса, который постоянно всплывает у меня в голове, что же будет с нами дальше? Страшно от того, что я не знаю однозначного ответа, ведь его не могу дать я один. Мы должны отвечать вместе, а не по отдельности. Черт, голова опять взрывается от мыслей. Нужно постараться уснуть, а завтра поговорить с Юлианной о Германии. Возможно, нам всего лишь нужно сменить обстановку, и побыть вдвоем, чтоб забыть этот кошмар, и двигаться дальше.