Запретная любовь

Мое утро началось где-то ближе к обеду. Проснувшись с дикой головной болью и пробелами в памяти, вспомнить прошлую ночь было проблематично. Открыв глаза, и медленно повернув голову, я посмотрел на свою кровать, молясь, чтоб в ней не оказалось голой девицы, одной из тех, кто вчера решил отвлечь меня от проблем не только алкоголем и приятной компанией. Никого не увидев рядом, вздохнув с облегчением, я поднял одеяло, и убедился, что спал в джинсах, а значит гостей в номер я не приводил. Что просто очень сильно обрадовало. Простонав от боли, сползая с кровати, мне пришлось по стенке идти в ванную, чтоб принять холодный душ и привести себя в более-менее божеский вид. Выйдя из ванной, я заказал себе завтрак в номер, и наконец-то добрался до своего телефона. Мои глаза просто полезли на лоб от количества пропущенных звонков, из офиса и Артема. Но ни одного от Юлианны, от чего стало не по себе. Вчера вечером, как я не пытался заглушить воспоминания о ней, у меня ни черта не получалось, из-за чего приходилось удваивать заказанный виски с колой и напиваться, надеясь, что скоро картинка перед глазами поплывет, и образ женщины, которую я люблю, на какое-то время исчезнет из моей головы. Так и случилось, но в момент, когда одна из русских моделек, которые весь вечер ушивались возле, надеясь скрасить мою ночь, поцеловала меня в шею, мой организм запротестовал, и меня чуть не вырвало. Приторный запах её духов ударил в нос, близко не имея ничего общего с запахом моей девочки, по которому я так соскучился. А холодные руки, обвивающие мое тело, не давали того тепла, которое чувствую при прикосновениях Юлианны. Все это было дешевой подделкой, как будто вместо дорогого и известного бренда, мне подсунули китайскую реплику. В общем, Беляева не шла у меня из головы, как бы я не пытался не думать о ней. Нажав на кнопку вызова, первым я решил позвонить Артему, с офисом разберусь позже. – Булаткин, ты там живой? – голос друга звучал очень бодро, но не очень весело. – Вроде да. Привет. – открыв дверь, я впустил горничную, которая привезла мне завтрак, дав ей пару купюр за услугу. – Ну это не на долго, так что особо не радуйся. – Это еще почему? – открыв крышку, я с аппетитом посмотрел на тарелку, приседая на диван. – Ты же у нас, как обычно, все о себе узнаешь самым последним. – друг был очень напряжен. – Я не понимаю, о чем ты. - передо мной стояла тарелка с омлетов и овощами, несколько тостов, джем, и чайник с горячим кофе. Намазав тост маслом, я отрезал кусочек омлета, закинув его в рот. – Конечно не понимаешь. Как погулял вчера? Та темненькая цыпочка оставила следы на твоей шее, или она была более аккуратна? – в этот момент я завис, так и держа в руке хорошо обжаренный тост. – Откуда ты знаешь? – проглотив омлет, спросил я. – Уууу, Булаткин, да это видео ленивый не обсуждает с самого утра. – Какое видео? – меня бросило в жар от его слов, и отложив тост, я схватит свой ноут, открывая крышку. – А ты залезь в инстаграм, тебя там отметили. Полный фото- и видеоотчет со вчерашних гулянок Егора Крида. - включив друга на громкую связь, я открыл свою страницу, и завис. Молча просмотрев несколько видео, листая фото, сказать, что я бы в растерянности, ничего не сказать. – Так вот чего из офиса звонили. – тихо проговорив, я прислонил трубку к уху. – Да, но это не самое страшное, братишка. – откинувшись на диван, вздыхая, я отложил ноут. – Знаешь, Егор, я многое могу понять, и в принципе всегда поддерживаю тебя. Ты молод, хорош собой, богат и известен, можешь себе позволить наслаждаться жизнью. Но вот таких волн я не понимаю, хоть убей. – парень говорил спокойно. – Ничего не было, Тем. Мы просто танцевали. – поспешил оправдаться. – А это ты не мне говори, Булаткин. А Юлианне, которая с самого утра решила позвонить тебе, объяснить, почему вчера была недоступна, но открыв свою страницу, в директе обнаружила все вот те видео. – от его слов пересохло во рту, и встав с дивана, я нервно провел рукой по волосам, совершенно забыв о завтраке. – Блять, ты шутишь? – А что, похоже? – Дай мне поговорит с ней? Ты у нас дома? Дай ей трубку, Артем. – взмолился я, понимая, что дозвонится теперь до нее будет труднее, чем до Папы Римского. – Я не у вас, с ней Алина. Ох, Булаткин, что же ты творишь? – вздохнул Кияшко. – Все настолько плохо? – боясь ответа, спросил я. – Думаю, даже хуже. Она думает, что ты изменил ей, пока она разгребала все дела с похоронами Марка, поэтому и не брал трубку эти дни. Разбила пару вещичек… короче, пиздец, брат. – Артем опять тяжело вздохнул, и до меня дошло, на сколько все серьезно. – Черт, черт, черт!!! Мне нужно поговорить с ней… срочно. Ты скоро вернешься туда? – я знал, что Алина не даст ей трубку, она беспокоится в первую очередь о состоянии сестры. – Сейчас в аптеку только заеду. - парень заглушил мотор, и я услышал, как он хлопнул дверью, выходя из машины. - Зачем? – напрягся я. – У нее был этот… как его… приступ… - Приступ паники? Опять? – закрыв глаза, я присел на спинку дивана. – Да. Алина меня за успокоительным отправила. Как вернусь, наберу тебя. – Хорошо, брат. Спасибо. – положив трубку, я сполз на пол, обхватывая голову руками. Черт, что же делать? Как поговорить с ней и все объяснить? Сука, как не одно, так другое. Сейчас еще с офисом разборки пойдут. Отдохнул, называется… Набрав номер офиса, я приготовился слушать нотации. Лежа на кровати, скрутившись калачиком, подтянув к себе ноги, я старалась сфокусировать взгляд на чем-то в комнате, но ничего не получалось. Все плыло перед глазами, в груди больно ныло, и голова раскалывалась. Алина возилась на кухне, оставив меня наконец-то одну, и Артем куда-то уехал. Похоже я попала в свой собственный Ад, и мне уже не выбраться. Я закрываю глаза, и в голове всплывают картинки, где он говорит мне, что любит, обнимает меня, нежно целует. Как раздевает, касаясь губами, как укладывает меня на нашу постель… а в следующий момент я стою в спальне, рядом с кроватью, и понимаю, что его тело накрывает не меня, а другую. Он поворачивает голову, и я вижу какую-то девицу, которая извивается и стонет под ним, а парень улыбается мне, продолжая свои движения. Резко распахнув глаза, сглотнув подступившие слёзы, я уткнулась лицом в подушку, и закричала. Громко, что есть силы, надеясь, что эти образы хоть ненадолго оставят меня в покое, и боль немного утихнет. – Что случилось? – Алина все же услышала меня, распахнув дверь в спальню, подходя ближе. – Юля, посмотри на меня. – девушка повернула меня к себе. – Выполни одну мою просьбу. – не узнав своего голоса, я прохрипела, лежа на спине, смотря на встревоженную сестру. – Что угодно, милая. – она погладила меня по щеке, вытирая слёзы. – Оставь меня, пожалуйста. Езжай домой. – Нет, Юля. Об этом не может быть и речи. – нахмурилась девушка. – Я прошу тебя, оставь меня одну. Со мной все в порядке, немного полежу, поплачу, и успокоюсь. – Девочка моя, я все понимаю, понимаю, как тебе плохо. Но остаться одной не выход… - Да уйдите вы все! – не дав ей договорить, громко прокричав, я вскочила с кровати, отойдя от сестры. – Юля… - Я не хочу никого видеть, ты понимаешь? Я не могу никого видеть, я не хочу говорить, делится, рассказывать, обсуждать! Я ничего из этого не хочу! – в горле першило, мой голос срывался, а тело трясло. – Я не спрашиваю тебя ничего, и не прошу говорить, но одну не оставлю! – прокричала Аля в ответ. – Боишься, что с окна спрыгну? Или вены вскрою? Не бойся, я не собираюсь заканчивать жизнь из-за этого предателя, который решил разнообразить новыми экземплярами свою постель. Слишком много чести! – я ходила по комнате, как одержимая, держась рукой за горло, чувствуя, как садится голос. – Так все говорят, а потом… - уже спокойней проговорила Аля, подходя ближе, но я увернулась, делая несколько шагов назад. – Не надо, не трогай меня. – выставив руку вперед, остановила сестру, которая все равно пыталась подойти. – Знаешь, чего я хочу? – прохрипев, я прислонилась спиной к стене, вжимаясь в нее. – Чего? – в глазах девушки промелькнула надежда. – Сойти с ума. – Что? – но тут же угасла. – Да, именно. Я хочу сойти с ума. Сумасшедшие не помнят, от чего с ними такое случилось, они не чувствуют боли, живут тихо, никому не мешают, ничего не понимают. Вот я хочу так же. Ничего не чувствовать, не понимать, и не помнить. Чтоб в голове был чистый лист. – я понимала, как бредово все это звучит, но я действительно думала об этом. – Боже, что ты говоришь… - прошептала Алина, в растерянности смотря на меня. – Ну… я просто больше не могу, понимаешь? Я не могу. – всхлипнув, я сползла вниз по стене, закрывая лицо руками, чувствуя, как сестра села рядом, обнимая меня. – Понимаю, милая, я все понимаю… Где же этот Кияшко, мать его… - девушка крепче прижала меня к себе, давая возможность выплакаться, но я не чувствовала облегчения. Его не было, только ощущение того, что моя жизнь полное дерьмо, и я вообще не понимала, на кой хрен я родилась? Кому все это надо? Мне? Да никогда в жизни. Я начинала жалеть, что Егор тогда вошел в туалет и остановил Марка. Вот серьезно. Зачем все это? Это делает меня сильнее? По сути, оно убивает все, что есть хорошего во мне, превращая в циничную, расчетливую, чёрствую суку, которой скоро будет плевать на всё и всех. И теперь я понимаю тех женщин, которые делают себя сами, строят свою жизнь так, как хотят, используя всех, в своих целях, не взирая ни на что. Просто потому что иногда не чувствовать намного легче, чем сидеть вот так на полу, рыдать о своей несостоявшийся любви. Потому что кто-то, променял их, как и меня, на девочку попроще, более дешевый вариант твоих чувств. И если после потери малыша, во мне еще оставалось место для чего-то светлого, хоть какой-то надежды на счастливую жизнь, то сейчас там нет ничего, кроме мрака, холода и боли. Душа больше не рвется к свету.