Запретная любовь

Иногда я понимаю, на сколько сложно устроен человеческий организм. Насколько сложно и слажено он работает. Особенно психика. Юля мирно спала в нашей постели, и смотря на неё, подперев голову рукой, я вспоминал наши разговоры, когда ей было совсем плохо, и пытаюсь понять хотя бы частицу того, что творилось у неё в голове в эти моменты. Сколько всего она передумала, сколько опять пережила, прочувствовала каждую слезу. И от этого становится страшно. Она же всего лишь человек. Маленький, хрупкий человечек, в котором заложено столько силы, любви и нежности, которую она готова была дарить даже этому ублюдку, Марку. Она простила его. За все его злодеяния, за каждый удар, нанесенный ей, за каждое оскорбление и унижение, как женщины. Она простила. Она простила меня, за то, как я поступал с ней, простила, за то, что бросил, дважды отвернулся от неё, оставляя одну. Она простила отца… Отца, который травил её, ради денег и власти, готов был упечь в психушку, только бы добраться до Холдинга. И когда я рассказал ей о планах Вознесенского, она категорически отказалась писать на него заявление. Эта новость потрясла её, да. Девушка долго молчала, пытаясь осмыслить информацию, хотя бы обдумать её, но потом отказалась заявлять на него. Я не смог сказать ей всей правды, не смог открыть тайну, которую так долго хранили её родители. И Алина не смогла. Юлианна только-только пошла на поправку, начала самостоятельно передвигаться, понимать, что происходит вокруг. И вывалить на неё еще и это, было сродни убийству. Я не представляю, как бы она пережила новость о том, что человек, которого она всю жизнь считала своим отцом, любила, как отца, им не является. Да и Дмитрий Олегович порекомендовал не рисковать, ведь такое сильное потрясение могло опять вызвать дисбаланс в психике, а чем бы это закончилось на этот раз, не известно никому. Но вчера, когда Соболев принес заявление, пытаясь убедить девушку все же выдвинуть обвинения против Вознесенского, она не подписала бумагу, и попросила больше не вынуждать её пытаться посадить собственного отца, из-за чего мы и поссорились, первый раз за 2 месяца. Я просто не понимаю, как? Как в этой маленькой девочке помещается столько света? Какого же размера её душа, и сердце? Какого это, пережить столько, и суметь простить? Не забыть, нет. Я уверен, что она помнит все, но найти в себе силы отпустить, и не держать зла, не мстить… Это может далеко не каждый взрослый человек, это не под силу иногда даже самым великодушным людям. Но она смогла. Моя девочка, мой Ангел. Погладив мягкие волосы, я наклонился, чтоб поцеловать её, но наткнулся на любопытный взгляд синих глаз, и улыбнулся. – И давно ты смотришь на меня? – промурлыкала она, потягиваясь. – Давно. А ты все никак не проснешься… - коснувшись нежных губ, я чуть отстранился, смотря на неё. – Ты не злишься на меня из-за вчерашнего? – тихо спросила блондинка, дотрагиваясь ладошкой к моей щетинистой щеке. – Я слишком долго был без тебя, чтоб злиться, малыш. Кроме того, это твое решение. – более серьезно ответил я, на что девушка улыбнулась, прильнув к моим губам. Маргарита, как всегда, проснулась раньше всех, готовя завтрак, и когда я зашел на кухню, моментально вручила мне тарелку, с еще горячими блинчиками. – Вы меня разбаловали, Маргарита. Теперь вашей дочери придется сложновато угодить мне с завтраками. – улыбнулся я, целуя в щеку свою малышку, которая зашла вместе со мной. – Будешь ворчать, оставлю маму жить с нами. – съязвила девушка, садясь за стол. – Узнаю свою Юлианну. – засмеялся я, накладывая на тарелку лакомство. – Не пугай так парня, дочка. – улыбнувшись, женщина села вместе с нами, наливая в чашки кофе. – Юленька, я хотела бы чтоб ты узнала это от меня, дорогая… - начала Маргарита, а я замер, чуть не подавившись блинчиком. Неужели она решила добить свою дочь? – Я подала на развод. – блять, я чуть не умер, пока ждал эти несколько секунд. – Мам… - отозвалась Юлианна, откладывая вилку. – Нет, милая, это решенный вопрос. Я не хочу, чтоб меня с этим человеком связывало что либо, не хочу носить даже его фамилию, и тем более, официально считаться его женой. Я не могу… - Маргарита всхлипнула, опустив голову, закрыв руками лицо. – Мамочка… Перестань. – Юля поднялась, и подойдя к матери, обняла её, бросив на меня грустный взгляд. – Я не могу простить ему, ни то что он не помог тебе тогда, с Марком, ни тем более того, что он пытался отравить тебя. Я не могу даже смотреть на этого подонка… Он чуть не свел с ума мою дочь, и я больше не хочу иметь с ним ничего общего. Пусть нас разведут по закону, и по закон разделят всё имущество. Я ничерта ему не отдам, пусть даже не надеется. – вытерев слёзы, женщина села ровнее, погладив руки девушки, подняв на меня взгляд. – Я просто хочу, чтоб вы оба знали это. – Похоже, у нас наступили дни принятия серьезных решений. – подмигнув обеим женщинам бровями, я продолжил завтракать, делая глоток кофе. - Егор! – Что Егор? – бросив на стол вилку, я уставился на Юлианну. – Вот что Егор? Я старался понять тебя, честно, очень сильно пытался найти хоть что-то, в оправдание этого человека, но я не могу, Юлианна, и я не понимаю, как ты можешь оставить его безнаказанным. – откинувшись на спинку кресла, скрестив руки на груди, я с вызовом посмотрел на свою девушку. – Я не прошу тебя понимать, я прошу тебя принять мое решение. – спокойно сказала она. – Я ведь могу сама принимать решения? – отойдя от матери, блондинка взглянула на меня, вопросительно поднимая бровь. – Можешь. – собрав все свое самообладание, чтоб опять не наорать на девушку, я уткнулся взглядом в тарелку, молча продолжая есть вкусные блины. – И еще, мои дорогие, я сегодня возвращаюсь домой. – сказала Маргарита, поднимаясь с кресла. – Мам, мы тебя не гоним, зачем? – спохватилась Юля. – Да, Марго, вам не обязательно возвращаться сейчас, оставайтесь, сколько нужно. – поддержал я девушку. – Нет-нет, дети, я должна. Я благодарна вам за гостеприимство, я правда чувствовала себя здесь как дома, но мне будет лучше у себя. Моя девочка уже поправилась, а это для меня самое главное. – она подошла к дочери, обнимая её. – Спасибо, Егор. – женщина обратилась ко мне. – Это вам спасибо. Я бы не справился без вашей помощи. – улыбнулся я, поднимаясь с кресла. И когда Юля с мамой ушли к ней в комнату собирать вещи, я задумался. Как было бы здорово, если бы и моя мама относилась к Юле так же, как Маргарита относится ко мне. Вздохнув, я допил свой кофе, и тоже побрел собираться на студию. Уже вошло в привычку возвращаться домой не так поздно, как обычно я это делал. За те два месяца, что Юлианна болела, я старался ночью быть рядом с ней, даже, когда концерт или мероприятие заканчивалось очень поздно, не оставался на вечеринки, а спешил к своей девочке. Конечно, она всегда уже спала в такое время, но мне хотелось поскорее обнять её, и просто прижаться к её теплому, родному тельцу. Вот и сейчас, записав очередную песню для альбома, довольный собой, я вернулся домой, купив по дороге букет роз для Юли. Поставив вазу с цветами на комоде в спальне, и приняв душ, я наконец-то добрался до кровати. – Как на студии? – услышал я милой голосок, девушка медленно повернулась ко мне своим сонным личиком, и улыбнулась. – Записал песню. Утром послушаешь. Я тебя разбудил? – спросил я, ближе придвигаясь к Юлианне. – Ты же знаешь, что я не могу нормально спать, пока ты не придешь. – она обняла меня руками, прижимаясь к груди. – Я рад, что все возвращается на свои места. – улыбнулся я, целуя блондинку в макушку. В комнате было темно, и мы молча лежали в объятиях друг друга, наслаждаясь этим моментом. Я знал, что она не спит, дыхание было более глубоким. Удивительно, что только по её дыханию, я мог определить, спит девушка или только засыпает. Смотря в потолок, я решался на вопрос, который не давал мне покоя. – Ты хочешь что-то спросить? – тихо прошептала Юля, и я улыбнулся. – Откуда ты знаешь? – Чувствую. Как -будто затаил дыхание, и решаешься. – приподнявшись, упираясь подбородком в мою грудь, девушка смотрела на меня синими глазами, слегка улыбаясь. – Черт, да ты хорошо меня знаешь. – щелкнув её по носу, я опять уставился в потолок. – Спрашивай. – она была спокойна, как никогда. И я был счастлив от этого. – Я не знаю, помнишь ли ты… что говорила, когда была не в себе… - начал я. – Мы говорили? – девушка приподнялась чуть выше. – Да. И не раз. По правде, ты только со мной и говорила. И всегда узнавала. – вздохнул я, вспоминая те страшные дни, когда Юля совсем ничего не понимала, и была в полном беспамятстве. – Тебе было страшно? – вдруг спросила она. – Очень, малыш. Я жутко боялся, что ты не сможешь выбраться. А когда ты попросила помочь тебе… - я замолчал, проводя рукой по волосам, закрывая глаза. – Я это помню. – прошептала девушка мне в губы. – Помнишь? – Да. Я помню, как обнимала тебя. Было чувство, что я как будто тону, и вот-вот уйду под воду, а ты держал за руку… - даже в темноте я видел блеск в её глазах, которого мне так не хватало эти месяцы. – Почему ты не рассказала мне, что хотела покончить с собой? – наконец-то спросил я, чувствуя, как внутри все сжимается, а девушка замерла. – Я… я не знаю… - отстранившись, она откинулась на подушку, так же уставившись в потолок. – Ты знаешь, я многое понял из этих наших разговоров. Ты открылась мне совершенно с другой стороны. Я смог понять, что ты чувствовала, что происходило у тебя внутри… и эти откровения очень помогли мне. Ведь ты хорошо умеешь закрываться в себе, и тот период, когда мы скрывали наши отношения, был для меня загадкой, в плане твоих чувств. Но теперь все встало на свои места. – вздохнув, я приподнялся на локте, всматриваясь в лицо блондинки. – Я понимаю, почему ты хотела это сделать, но почему ты не рассказала мне, когда мы уже были вместе? – А зачем? Ты бы подумал, что я слишком слабая, чтоб справиться со своими проблемами? – взглянув на меня, Юля выше подтянула одеяло, закутываясь в него. – Слабая? Ты шутишь, наверное? – я нахмурился. – Ты самая сильная девушка, из всех, кого я знаю, малыш. То, что смогла пережить ты, не каждому мужику под силу. Я бы никогда не подумал, что ты слабая… - я погладил костяшки её руки, не отрывая взгляд. – Ты осуждаешь меня за такие мысли? – спросила она. – Я не могу осуждать тебя, милая. И знаешь, как бы дико это не звучало, но если бы он тогда не избил тебя в туалете, и я не услышал твоих криков… - Мы бы вернулись домой, и я бы выпила все таблетки. – продолжила она за меня, а у меня мурашки прошлись по телу. – Да. И я не знаю, как бы дальше смог жить с этим… - наклонившись, я коснулся носом щеки девушки, зарываясь в её волосы. – Обещай мне, что ты больше никогда не будешь думать об этом. – прошептал я на ушко совей малышке, и она повернулась ко мне. – Обещай мне, что ни при каких обстоятельствах, никогда в жизни, ты больше не подумаешь об этом, и никогда не оставишь меня. – Егор… - Юля, обещай мне. Поклянись. – на полном серьезе повторил я, смотря ей прямо в глаза. – Я никогда не оставлю тебя… - её теплая рука легла на мою щеку, нежно поглаживая, а в глазах было столько любви и нежности, что я захотел утонуть в них. – Ты самое важное, что есть у меня в жизни. Лучшее, что со мной могло случиться, несмотря ни на что. – Ты не жалеешь? – осторожно спросила она, а я сильнее обнял девушку, крепко прижимая к себе. – Ни минуты, малыш. Никогда. – ответив, я услышал её вздох, и почувствовал мягкие руки, которые обвивали меня. В этих объятиях я готов нежиться вечно.