Запретная любовь

В палате горел ночник, а возле кровати стоял небольшой аппарат, издававший тихие звуки, размеренные биение маленьких сердечек. От услышанного у меня слёзы навернулись на глаза. Вспомнив, как я так же лежала в клинике на поддержке, засыпала под звуки сердцебиения своего малыша. — Проходи, Юль. — голос сестры выдернул из воспоминаний, и тяжело вздохнув, я смахнула непрошенную слезу, подходя ближе. — Как ты себя чувствуешь? — спросила я, упираясь руками об спинку кровати. — Нормально… уже не больно. — она погладила свой живот и у меня опять защемило сердце. — Ты напугала нас всех, а Тема вообще чуть не поседел. — сказав, я с силой сжала руками металлический ободок спинки. — Да я сама испугалась. Такая боль резкая… — Алина опустила глаза, комкая в руках краешек одеяла. — Ты отдыхай, ладно? Набирайся сил. Хорошо, что с детьми все в порядке. — мне почему-то хотелось поскорее уйти от сюда, и не слышать этот пикающий звук, который все время отвлекал. — Да, хорошо, что все в порядке. — прошептала девушка, все так же смотря на свои руки. — Я пойду, Алин. Егору утром на съемки, да и я устала. — сделав шаг назад, чтоб уйти, я опять вздохнула, чувствуя внутри все ту же тяжесть и неприятный осадок. — Юль… — окликнула меня сестра, и повернувшись, я увидела в её глазах слёзы. — Прости меня… — сказала блондинка, не отводя взгляд, а я не смогла ничего ответить. — Я… Я сказала не подумав… — продолжила она, вытирая мокрые дорожки на щеках. — Алин, давай не будем об этом. Тебе нельзя нервничать, да и вообще, если бы что-то случилось, я бы не простила себе этого до конца жизни. — Нет. Я… виновата, и если честно, думала что ты не приедешь. — шмыгнув носом, Аля опять опустила глаза, погладив живот. — Я не бесчувственная дрянь, Аль, чтоб бросить родную сестру в такой ситуации. — Я знаю. — она резко подняла голову, пронзив меня взглядом. — Представляю, как ты испугалась. Ты лучше всех понимаешь, что чувствует женщина… — Да, понимаю. — не дав договорить, выпалила я, не желая слушать продолжения. — Прости меня… — сильнее заплакала блондинка, и я подняла голову к небу, сама сдерживая слёзы. — Я не думаю о тебе так… Ты не напоминание об измене матери, и я очень люблю тебя. Я говорила и не могла остановиться, потому что мне было больно, что она так быстро забыла отца. — всхлипывала сестра, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Я понимаю, Алина. Не надо плакать… — подойдя ближе, я села на край кровати, пытаясь успокоить её. — Мне так больно осознать, что он все это сделал с тобой, что хотел убить, Господи… — она глотала слёзы, и даже не смотрела на меня, с силой сжимая одеяло в руках, а мне стало страшно. — Аль, успокойся, прошу. Тебе нельзя… — Я чувствую себя так же, как ты тогда, когда узнала что он не твой отец. Чувствую, что меня предали. Как отец, так и мать. Я понимаю сейчас, те твои слова, когда ты сказала, что не знаешь, кто ты… Я теперь понимаю, и это так больно… — девушка плакала навзрыд, и схватив меня за руки, подтянула к себе. — Алина… — Я сейчас понимаю, как тебе было больно, и я не смела так говорить сегодня. Прости, пожалуйста. Ты единственный родной человек, который у меня есть, которому я могу доверять, которому я верю… Прости меня… — Я простила тебя, Господи, перестань… — не выдержав больше, я обняла сестру, пытаясь успокоить её беспрерывный поток слёз, поглаживая девушку по волосам. — Я тоже люблю тебя, ты же моя родная сестра. — шептала я, крепко обнимая её, чувствуя, как истерика понемногу утихает, но вдруг Алина резко отстранилась, и с испугом посмотрела на меня. — Что? Что-то не так? — в этот момент я перестала дышать, думая о том, что ей стало хуже. — Ты почувствовала? — спросила Аля, и посмотрела на свой небольшой животик. — Что почувствовала? Тебе плохо? Я врача позову… — я хотела подняться, но девушка остановила меня, и взяв за руку, прислонила ладонь к своему животу. — Погоди… Сейчас… Вот! Чувствуешь? — она опять посмотрела на меня, но на этот раз с широкой улыбкой на лице. — Да… они толкаются… — прошептала я, прикусив губу. Под рукой я чувствовала шевеления малышей, как будто отвечающие на мои поглаживания, от чего на душе стало тепло. — Шевелятся… впервые… Тётю почувствовали. — сказала Алина, взяв меня за руку, и мы засмеялись сквозь слёзы. — Это так… волнительно. Они же совсем крошки… — вздохнула я, и блондинка заметила мою грусть. — Юль… — я посмотрела на неё, стараясь не заплакать. — Всё будет хорошо, милая. Я уверенна, у тебя всё будет хорошо, только подожди немного… — Я надеюсь, Алин… — слёзы предательски потекли из глаз, и сестра опять крепко обняла меня. — У вас всё в порядке? — в дверях показался Артем, а из-за его спины выглядывал Егор. — Да, дорогой. Иди сюда, наши малыши шевелятся. — проговорила Алина, отпуская меня, а лицо Темы вытянулось. — Серьезно? Сейчас? — заулыбался он, подходя ближе к жене, а я, поднявшись с кровати, отошла назад. — Это так круто! — засмеялся бородач, держа руку на животе Алины, и мой муж, встав за моей спиной, обнял меня за талию, притягивая к себе. — А как узнать, кто из них шевелится? Вот сейчас кто? — спросил Артем, и мы засмеялись. — Вот смотри… — Аля взяла его руку в свою, и провела по одной части живота, объясняя, как расположены детки. Мы с Егором наблюдали за этой милой картиной, каждый думая об одном и том же. — Я люблю тебя. — прошептав мне у самого уха, парень крепче сжал мою руку, и повернувшись, я улыбнулась ему. — И я тебя. — он оставил на моих губах мимолетный поцелуй, и молча. Мы вышли из палаты, оставляя счастливых родителей наедине. Слава Богу, никаких осложнений в положении Алины не было, и её выписали через два дня домой, дав целый список рекомендаций. Конечно, мне все еще было обидно из-за её слов, и все же осадок остался, но я старалась не думать об этом, не так часто видиться, но потом как-то все встало на свои места. Все же она родной мне человек, и перестать общаться, или прервать отношения с семьей для меня было более чем болезненно. Концерт Егора должен пройти через несколько дней, и я практически не видела мужа дома. Постоянные репетиции, прогоны программы, хореография, вокал — все это было в его каждодневном графике. Домой он возвращался или поздно вечером, или ночью, когда хватало сил только на душ, и завалившись в кровать, он мгновенно засыпал, прижавшись ко мне. Зато сегодня мне сказочно повезло, и я собираюсь на репетицию вместе с мужем. Все утро, протанцевав в зале вместе со своим балетом, Егор приехал домой принять душ, и поесть и вот, мы уже едем в Крокус, чтоб очередной раз прогнать программу. — Да, буду через 15 минут, уже подъезжаю. — отвечал парень своему диджею Равилю. — Мы опять опаздываем? — улыбнулась я, поправляя воротник красной клетчатой рубашки. — Мы бы не опаздывали, если бы кто — то не подкараулил меня в душе. — на нем были черные очки, но я знала, что он улыбается глазами. — Когда ты приходишь домой ночью, подкарауливать уже некому, я давно сплю. — наигранно надулась я, допивая сок из пакета. — Нет, малыш, я не жалуюсь, мне все понравилось, особенно оставлять красные следы ладонью на твоей аппетитной попке… — приспустив очки с носа, он подмигнул мне. — А еще момент, когда ты, стоя на коленях, губами…. — Всё, хватит подробностей, я поняла. — прервав его, я отвернулась к окну, немного смутившись. — Я обожаю, когда ты краснеешь от моих пошлых реплик, но не теряешься, когда дело доходит до самого интересного. — погладив меня по ноге, парень повернул на парковку возле Крокуса. — Я не краснею. — возмутилась я. — Краснеешь и смущаешься. — смеялся парень, останавливая машину На сцене вовсю кипела работа операторов, и звукорежиссеров, которые настраивали свет и звук. А вот команда Егора, сидела в первом ряду, что-то бурно обсуждая. Парень прошел вперед, и я не стала его догонять, осматриваясь по сторонам. Зал был огромным, и мне было трудно поверить, что буквально черед два дня он будет заполнен людьми, поклонниками моего мужа, которые приедут с разных уголков страны, только бы увидеть и услышать его. — Привет, дорогой. — услышав голос девушки, я как-то машинально повернулась на звук, и нахмурилась. Оля Серябкина, из группы Серебро, у которой был дует с Егором, мило поздоровалась с моим мужем, и не просто поздоровалась. Она обняла его, крепко прижимаясь, и поцеловала в щеку. Хорошо, хоть в щеку, — подумала я, но не отвела взгляд от парочки. Какого хрена она все еще висит на моем муже? Решив напомнить Булаткину что я здесь, и все еще его жена, я подошла ближе, и только заметив меня, Оля быстро среагировала, отлипая от Егора. Через полчаса, я наблюдала за репетицией Крида и Молли на сцене, которые пели свою песенку, с танцующим рядом балетом. И вот опять момент, когда меня передернуло. Егор схватил девушку за талию, и одним рывком прижал к себе, приближаясь к её губам настолько близко, что издалека казалось, что он действительно её целует. — А что, много таких репетиций уже провели? — спросила я Игоря, сидя с ним за звукорежиссерским пультом. — Не мало… — ответил мужчина, но тут же поняв, что ляпнул лишнее, перевел на меня взгляд, улыбаясь. — Рыбка моя, даже не думай. Он любит тебя до безумия, а всё это… — он указал на сцену. — … просто работа. — Да уж… работа… — повторила я, не сводя глаз с парочки. Я не слышала, что они говорят между собой, но мне почему то жутко захотелось узнать, о чем они так мило общаются, не замечая ни команды, ни меня…