Запретная любовь

— … Она потеряла очень много крови… — услышав слова врача, земля ушла из-под ног, и схватившись за стену, ощущая руку отца на плече, я почувствовал, как внутри все перевернулось, и мой мир рухнул, останавливая время… — … но организм молодой, поэтому должен справится. — продолжил мужчина, и я резко поднял голову. — Она жива? — прошептал я, все так же придерживаясь за стену. — Мы сделали все для этого, Егор Николаевич. Теперь дело за вашей женой. — спокойно ответил он, подойдя ближе. — Она у вас боец. Все будет хорошо. Через пол часика вы сможете увидеть сына. Вас проведут… — похлопав меня по плечу, врач прошел дальше по коридору, и я опять чуть не сполз на пол, если бы не папа. — Милый, все хорошо… — мама обняла меня. — Егор, поздравляю… — проговорила Полина, подходя ближе. — У тебя сын родился… — и только сейчас я осознал, что стал отцом. — У меня родился сын… — повторил я, улыбаясь. — Поздравляю сынок. — папа тоже обнял меня, и радость опять наполнила мое сердце. Только сейчас я понял, насколько счастлив, и насколько богат. У меня родился сын, с Юлей все хорошо, а рядом самые близкие люди. Пока родители и сестра с Лёшей обменивались объятиями, поздравляя друг друга с рождением внука и племянника, я на мгновение посмотрел вдаль коридора, где висела икона, и подняв глаза к небу, тихо прошептал «Спасибо». За то что сохранил её для меня, за то что услышал… — С малышом все хорошо, он родился крепким мальчиком, не смотря на сложные роды. Даже в ламинарный бокс его не положили, только под фотолампой немного побудет и когда маме станет лучше, переведем его к ней в палату. — тихо говорила медсестра, подводя меня к комнате, где отдыхали только что родившиеся малыши. — А подержать его можно? — спросил я, остановившись возле огромного окна, за которым в отдельных стеклянных бэби-боксах лежали детки. — Конечно. Наденьте халат, и шапочку. — протянув мне пакет с одноразовым халатом, из зеленого флизелина, и такой же шапочкой, девушка скрылась за дверью. Быстро надев все что нужно, я смотрел через стекло, наблюдая, как она подошла к одному из боксов, выключая синюю лампу над ребенком. — Заходите, только тихо. — открыв дверь, она пропустила меня в комнату, и я замер. Столько малышей я в жизни не видел, и все они казались мне одинаковыми, только картонные мишки голубого и розового цвета, у изголовья боксов, на которых была написана фамилия ребенка, могли подсказать кто здесь лежит. — А вот и ваш… — прошептала девушка, подходя к крайнему боксу. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, и набрав чуть больше воздуха в легкие, я подошел ближе. — Булаткин… — прочитав свою фамилию, я замер, не отрываясь от маленького личика малыша. Я не могу описать, что чувствую, но таких эмоций я не испытывал никогда в жизни, и вряд ли их можно с чем-то сравнить. Медсестра аккуратно взяла его на руки, и подойдя ближе, протянула мне, рассказав, как правильно держать ребенка. — Иди к папе, малыш. — тихо сказала она, а я затаил дыхание. Он был совсем крохой, весил чуть больше двух килограмм, с ростом 46 см, но это был самый важный, самый желанный человечек в нашей с Юлианной жизни. — Привет, мой хороший… — прошептал я, чувствуя, как слёзы опять наполняют глаза. — Мой мальчик… — улыбнулся я, когда малыш взял меня за пальчик, кряхтя. — Папа очень любит тебя, малыш. И мама тоже. Скоро ты её увидишь. — шептал я, чуть наклонившись, поцеловал сына в лобик, и он опять зашевелился, от чего мне стало немного страшно, и я взглянул на медсестру. — Не бойтесь, не уроните. — успокоила она, улыбаясь. — Не могу поверить, что держу его на руках… — шмыгнув носом, я разглядывал личико крохи, стараясь запомнить каждую клеточку. Я чувствовал такое умиротворение, невероятную гордость, счастье, от чего внутри все переворачивалось. — Когда я могу увидеть жену? — спросил я, когда девушка уложила мальчика обратно в бэби-бокс, выводя меня из комнаты. — Если ночь перенесет спокойно, то завтра ближе к обеду. Не переживайте, за ней будут присматривать всю ночь, все будет хорошо. — успокоила меня девушка, и улыбнувшись, вернулась обратно, закрывая за собой дверь, а я еще долго стоял возле прозрачного окна, смотря на сына, который мирно спал, не подозревая, что своим появлением на свет, перевернул нашу жизнь, наполняя её смыслом. Через час возвращаясь домой уставший но невероятно счастливый, я позвонил Маргарите, рассказав ей о важном событии, отвечая на все вопросы, которыми она меня засыпала, подъезжая к Федерации — Спишь? — набрав его, я услышал сонный голос в трубке. — Нет, с Евой сижу, пока Алина Лизу кормит. А ты чего так поздно? — чуть тише спросил брюнет. — Брат, у меня сын родился… — улыбаясь в темном салоне такси, я был по-настоящему счастлив. После непродолжительной паузы, я услышал шорох в трубке, видимо Артем поднялся. — Не понял? — хриплым, но уже более бодрым голосом сказал он. — Юля родила два часа назад, у меня сын, Тем… — откинув голову на спинку сидения, я закрыл глаза. — Булаткин, твою мать… Братишка… Поздравляю! — громче сказал он, и Ева заплакала, подавая голос, от чего я шире улыбнулся. — Спасибо, брат… — Но как? Ведь еще не срок? Погоди. — я опять услышал шорох. — Алин, Юля родила… — Как родила? Когда? — выйдя из машины, я уже смеялся, чувствуя дикую усталость во всем теле. Рассказав подробности сегодняшней ночи, я наконец добрался до кровати, и рухнул на неё. — У меня родился сын… Я папа… — прошептав, как будто пробуя это слово на вкус, я так и уснул, с широкой улыбкой на лице. Не открывая глаз, первое, что я почувствовала, тянущую, ноющую боль внизу живота и холод. Веки как будто были налиты свинцом, и стараясь открыть их, я простонала. Уставившись в белый потолок, я не сразу поняла, где я, и почему что-то рядом пищит, но через пару минут, когда глаза привыкли к свету, я глубоко вдохнула, и горячая волна прошлась по телу. Мой ребенок. Я услышала крик малыша и отключилась. Медленно приподняв руку, я положила её на живот, чувствуя сильный холод, от которого знобило, и я опять простонала. — Юлианна Валериевна, вы проснулись. Сейчас, я врача позову. — надо мной склонилась молодая девушка, собираясь уйти, но я схватила её за руку с силой сжав. — Где мой ребенок? — прошептала я, пытаясь выдавить из себя хоть какие-то звуки. В горле пересохло и дико хотелось пить, но еще сильнее, узнать, что произошло. — Малышка, все хорошо. — услышав голос Егора, я отпустила руку девушки, которая сняла с моего живота лед, и посмотрела на его усталое лицо. — Егор… Где ребенок? Что случилось? — начинала паниковать я, о чем оповещал прибор, стоящий рядом. — Тихо, тихо, все хорошо, Юля. С ребенком все в порядке. — взяв меня за руку, парень поцеловал её, садясь рядом со мной. — Где он? Что произошло? — чуть громче спросила я, притягивая мужа к себе. — У тебя началось кровотечение, и врачи останавливали его. Малыш здоров, детка. Он в боксе, под лампой, ждет встречи с тобой. — он улыбнулся, а мое сердце ёкнуло. — Правда? — переспросила я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Ты родила здорового мальчика, родная. У нас родился сын. — он наклонился еще ниже, целуя меня в губы. — Сын… Господи… — больше моих нервов не хватило, и я разрыдалась, прижимая мужа к себе, не веря, что все позади. Через несколько часов, когда я уже более-менее пришла в себя, полусидя на кровати, в палату зашли родители, с целой вязкой разноцветных воздушных шаров, а еще через полчаса, между кормлениями, приехала Алина. И самое главное, что все видели моего малыша, кроме меня. Все они заходили в отделение для новорожденных, и медсестра показывали им мальчика через стекло. Всем, кроме меня, от чего я начинала злиться, и подозревать, что от меня что-то скрывают. К концу дня моя палата превратилась в магазин игрушек, а на подоконнике стояли несколько букетов с цветами, с записками от наших друзей с поздравлениями и пожеланиями здоровья маме и ребенку. Когда в палату вошла Марина Петровна, я не сразу заметила её, пребывая в полудреме, ожидая Егора, но услышав шуршание возле кровати, открыла глаза. — Спи, спи, я не хотела будить… — прошептала женщина, ставя на прикроватную тумбу небольшой контейнер. — Что это? — спросила я, подтягиваясь на кровати чуть выше. — Я тебе яблок испекла. Тебе же нельзя сейчас ничего, а от них молоко скорее прибывает. — я с удивлением уставилась на женщину, потеряв дар речи, не зная, что сказать, и она вздохнула, садясь на край кровати. — Ты не веришь мне, и я не виню тебя. Я сама виновата… — она чуть отвернулась, тяжело вздыхая. — Марина Петровна… — начала я, прикоснувшись к её руке, и когда женщина посмотрела на меня, я увидела слёзы в её глазах. — Я… благодарна за то, что вы были со мной вчера. Без вас, я бы не справилась. И за то, что были рядом во время родов, поддерживали меня и Егора. Поверьте, я ценю это… — я старалась говорить спокойно, хоть внутри меня переполняли эмоции. — Прости меня… — прошептала она, и я опешила, даже приоткрыв рот. — Прости, что наделала столько глупостей, за всё, что сказала. Я не буду оправдываться, и что-то объяснять, просто прости, если сможешь… — по её щеке скатилась слеза, и она сильнее сжала мою руку, а у меня ком в горле застрял. Я знала, как тяжело ей это говорить, как тяжело осознавать свои ошибки и тем более просить у меня прощения. — Я думала, Егор с ума сойдет, когда нас выгнали в коридор, и врач долго не выходил. Он так боялся потерять тебя… — продолжила она. — А малыш такой хорошенький, так на Егора похож… — Марина Петровна улыбалась сквозь слёзы, не отпуская мою руку. — Правда? Я так хочу его увидеть… — проговорила я, шмыгнув носом. — Ты позволишь мне с ним видится? — вдруг серьезно сказала она, посмотрев мне в глаза. — Я… я и не думала о подобном… — немного растерявшись, ответила я, нахмурившись. — Я бы очень хотела… — Я не против, чтоб вы виделись с внуком, Марина Петровна… я не изверг какой-то, Господи… — её слова повергли меня в шок, ведь я бы до такого даже не додумалась. — Я знаю, знаю… Извини. Я так испугалась, когда в ванную к тебе зашла… — женщина опять заплакала, вытирая слёзы, покачав головой. И только я хотела ответить ей, как дверь открылась, и в палату медленно вошел Егор, держа на руках нашего сына. — А вот и наша мама, сынок… — проговорил блондин, а мое сердце забилось в 100 раз быстрее, разрываясь от чувств, которые переполняли его в этот момент. Мой самый родной мальчик, моя жизнь, моя вселенная…