Запретная любовь

Закончив, наконец, концерт, и получив свою порцию адреналина, я спустился со сцены, поблагодарив Равиля и Игоря за хороший звук. Мой концертный директор стояла на сцене снимая на мой телефон публику, которая требовала исполнить еще несколько песен, но так как мы не запланировано продолжили выступление еще на пол часа, я все же прошел с охраной в гримерку, и схватив бутылку с водой со стола, залпом выпил её. — Это было нереально круто. — пропищали Катя и Маша, зайдя в комнату за мной. — Да, сегодня было как-то особенно горячо. Вы умницы. — приобняв девушек, я по очереди поцеловал их в макушки, как вдруг услышал шум за дверью, а через мгновение, в нее ворвалась запыхавшаяся Полина. — Что случилось? — внутри все опустилось, ведь по её виду было понятно, что она здесь не просто музыку послушать. — Юля рожает, её везут в больницу. — выпалила она и все, кто был в комнате, замерли. — Как это рожает? Ей еще рано, что за шутки? — опешил я, чувствуя, как горячая волна прошлась по телу. — Егор, папа уже второй час не может к тебе дозвонится, Юле стало плохо, и они вызвали скорую. У неё схватки, Егор, какого хрена ты стоишь? — проорала сестра и меня как током ударило. — Где мой телефон? — в этот момент в гримерку вошла Даша, мой концертный директор, и вторая Даша, мой стилист. — Я все записала… А что случилось? — девушка поменялась в лице, увидев меня. — Дай сюда! — вырвал телефон, я просмотрел пропущенные. — 38! 38, сука, пропущенных от отца, и ты спокойно стояла со мной на сцене? — рявкнул я, схватив свою сумку с кресла. — Да что случилось? Ты же выступал, Егор, мне что надо было тебе телефон передать? — возмутилась она. — Ты, блять, идиотка, или как? Если отец звонит 38 раз, значит это важнее концерта! — я орал так, что стены содрогались, и мне было плевать, что она девушка. — Ты на машине? — спросив сестру, я вышел из комнаты, почти бегом направляясь к выходу. — Да, Лёша ждет. — ответила Поля, не успевая за мной, а я набрал отца. — Пап, что там? Где вы? — сердце выпрыгивало из груди, и все о чем я мог сейчас думать, это о своей малышке и нашем сыне. — Доезжаем к Лапино. — тихо ответил отец, а у меня внутри все похолодело. — Как они? — открыв дверь машины Соболева, я сел спереди, бросая назад свою сумку. — У Юли кровотечение началось, Егор. Хорошо, что мы уже приехали. С ней мама рядом в машине, не беспокойся. — Мама? — удивился я, но подумал, что так даже лучше, по крайней мере, она не одна. Господи, представляю, как моя девочка напугана. А еще дозвониться до меня не могла… — Ладно, мы едем. Держи меня в курсе. — сбросил вызов, я дождался пока Полина сядет в машину, и повернулся к Лёше. — Гони, Соболев. Просто, гони. — на что тот только кивнул, вдавив педаль газа до упора, и машина с визгом сорвалась с места. Вбежав в приемное отделение, я увидел в конце коридора папу, и побежал к нему. — Где они? — еле проговорил я, чувствуя, как будто пробежал марафон. — В родзале. Сейчас врач подойдет. — Боже, я не верил своим ушам. Юле же еще рано рожать, всего 8 месяц… еще и кровотечение… внутри все переворачивалось от волнения, и через пару минут поговорив с врачом, я пошел переодеваться, чтоб быть рядом с женой. Зайдя в родзал, надев перед этим шапочку, я увидел маму. Она стояла возле Юлианны, успокаивая её. — Егор! — вскрикнула Юля, увидев меня в дверях. — Ну слава Богу. — проговорила мама, отходя чуть в сторону, и я подбежал к жене. — Малышка, все хорошо, я рядом. — прошептал я, смотря в перепуганные глаза блондинки. — Милый… — она хотела что-то сказать, но громко вскрикнула от боли, с силой сжав мою руку. — Юлианна, посмотрите на меня. — в зал вошел врач, и обратился к моей жене, пока медсестра подготавливала её. — У вас начались преждевременные роды, причиной стала отслойка краевой части плаценты, что и вызвало кровотечение. Отслойка прогрессирующая, тем более срок у вас уже приличный, так что тянуть нельзя. Узи показало, что с ребенком все хорошо, но есть легкая степень гипоксии. — спокойно сказал врач, располагаясь между согнутых ног Юлианны, а меня начинало потряхивать. Блондинка опять закричала, а я сильнее сжал её руку, стараясь не смотреть на лицо врача, который сосредоточено что-то делал. — Шейка мягкая, укороченная. Будем рожать, Юлианна. Просто доверьтесь мне, и делайте то, что я скажу. — он слегка улыбнулся, давая указания медсестре. — Но ведь еще рано… — простонала Юля, а из её глаз опять полились слёзы. — Рано, но ждать мы не можем. Успокойтесь, пожалуйста, вам нужно хорошо дышать, и слушать меня. Все будет хорошо. — медсестра сделала блондинке какой-то укол, и я только сейчас заметил маму, стоящую позади меня. — А обезболить нельзя? — спросил я, наблюдая, как моя девочка корчится от боли, периодически вскрикивая. — Мы ввели препарат, на эпидуралку уже нет времени. Так, моя дорогая, а теперь дышим, глубоко, и как только почувствуешь схватку, начинай тужиться. — врач громко обратился к Юле, и та закивала, глубоко вдыхая воздух. — Я не буду мешать… — не выдержав, мама встала по другую сторону от Юли, придерживая её за вторую руку, и на мое удивление, она не сопротивлялась. Прошло полчаса, но наш малыш не спешил появляться на свет, хорошо при этом вымотав маму. Юля старалась делать все, что говорит врач, и видимо укол ничего не обезболил, потому что её крики, наверное, были слышно по всей больнице. Когда прошло еще более получаса, я заметил, что выражение лица у нашего врача изменилось, от чего мне самому стало не по себе. — Я не могу больше… — прошептала Юля, мотая головой с одной стороны на другую, тяжело и часто дыша. — Милая, ты всё сможешь, еще немного осталось, потерпи, родная моя. — я наклонился к ней, убирая со лба мокрые волосы, пытаясь успокоить и подбодрить её, хоть сам боялся до чертиков, и за неё и за сына. — Я не могу… — она посмотрела на меня уставшими глазами, облизав пересохшие губы. — Так, а ну вот сейчас, со всей силы, толкай! — крикнул врач, и девушка опять закричала, схватив меня за руку и сжав до такой степени, что мне показалось, я услышал хруст собственных костей. Через мгновение, она расслабилась, откинувшись на кушетку, закрывая глаза, тяжело дыша, а я услышал крик ребенка. В этот момент весь мир замер, вокруг все остановилось, и казалось, даже воздух перестал двигаться в комнате. Крик моего сына звенел в ушах, и, повернувшись к врачу, я увидел, как он держит нашего ребенка, передавая медсестре. Мое сердце остановилось, не в силах принять всю ту радость и счастье, которое я испытывал сейчас. У меня родился сын… Глаза наполнились слезами, а все происходило как будто в замедленной съемке, и только сейчас я увидел, что руки врача были полностью в крови, резко перевел взгляд на Юлианну. — Малыш? Юля, ты слышишь меня? — прошептав, я наклонился над ней, поглаживая по влажным волосам, но она только тяжело дышала, не открывая глаз. — Милая, открой глаза, ты справилась… — Что с ребенком? — услышал я голос мамы. — Легкие раскрыты, все хорошо, мальчик дышит самостоятельно. — ответила медсестра, и я выдохнул, слыша, как кричит наш сын, зовя свою маму. — Юленька, родная… — её лицо было бледное, и девушка никак не реагировала на мой голос. — Что происходит? — чуть громче сказал я, но врач не ответил, продолжая что-то делать за простынею, которая накрывала ноги моей жены. — Оля, вызывай анестезиолога. — крикнул он, а потом посмотрел на меня и как-то небрежно бросил. — Подождите в коридоре. — Юля, малышка, посмотри на меня! Юленька! — взмолился я, целуя жену в висок, поглаживая её лицо. — Выйдете, пожалуйста! Егор Николаевич, выйдете в коридор! — медсестра пыталась оторвать меня от девушки, но я вырывался, и опять подходил к креслу, склоняясь над Юлианной. — Юля, пожалуйста! Юля! — чувствуя, как противный ком подкатывает к горлу, я молился, чтоб она взглянула на меня, чтоб я увидел синие глаза, и понял, что она со мной. Я не слышал никого и ничего, видел только её бледное лицо, и чуть приоткрытые, пересохшие губы. — Сынок, не мешай врачам. — мама обняла меня, и вместе с другой медсестрой оттащила от Юлианны. В момент, когда я отпустил её руку, холодная волна прошлась по всему телу, пробирая до дрожи. Мне стало страшно, впервые, за всю свою жизнь, мне стало дико страшно. Как только за нами закрыли дверь, я прислонился к стене, и сполз по ней на пол, обхватив руками голову. — Что случилось? Мама? — голос Полины прозвучал возле меня, но я не мог поднять глаз. Голоса на заднем фоне, какие-то звуки, вопросы папы… все это было как будто в другом измерении. В ушах звучал её крик, а потом крик нашего сына. Паника окутала все сознание, страх переполнял сердце, и мне хотелось выть. Поднявшись с пола, я пошел в противоположную сторону от близких, не обращая внимания на их оклики. В конце коридора, в небольшой нише, в стене, висела икона Матери Божей с младенцем, а под ней много свежих цветов. Подойдя к иконе на ватных ногах, я не думая, опустился на колени, подняв свой взгляд к небу. — Господи… я прошу Тебя… Я умоляю… — слёзы полились из глаз, оставляя мокрые дорожки на щеках. — … Не забирай её… — я дышал через раз, чувствуя тупую боль в сердце, как будто у меня отрезали часть его, оставляя маленький кусочек. Голоса позади заставили меня обернуться, и поднявшись, я увидел врача, который только что вышел из родзала. Подойдя ближе, я замер… — … Она потеряла очень много крови… — услышав его слова, земля ушла из-под ног, и схватившись за стену, ощущая руку отца на плече, я почувствовал, как внутри все перевернулось, и мой мир рухнул, останавливая время…