Прочнее бронзы, тверже алмаза

14 – 15 ноября

Дима пристроил поверх остальных собранных в коробку вещей красную шляпу — которую они выклянчили у костюмеров, и легко поднял груз. — Погоди, погоди, я тебе помогу, — подорвался Антон, стараясь не коситься на уткнувшегося в телефон Арса. — Пошли вместе. — Зачем? — удивился Дима. — Коробка легкая. Сейчас пройдусь по этажу и верну всем одолженные штучки-дрючки. Сегодня они отрабатывали импровизацию «Предметы»: тренировались применять рандомные вещи как добивку к заходу. Бесспорным лидером стал Дрон, который выдал спизженные у Харламова очки за прототип инновационной оси электротачки — наш, так сказать, ответ «Тесле». Антон до сих пор уссыкался с этой шутки. Особенно его размазывала добивка от Арса: Дрон не увидел собственный каламбур «тачка — тачка», реально хотел построить юмор только на том, что у них суперавто, а у нас садовый инвентарь. Но этот гусь подсветил, и шутка стала еще круче. Хотя вот сейчас, когда Антон разобрал ее на молекулы и сам для себя еще раз объяснил, вообще перестала быть смешной. — Димон, да ты половину перепутаешь, что у кого брали. А я все помню, у меня память, как у этого, как его, — защелкал Антон пальцами, разыгрывая склероз, и Дима ожидаемо хохотнул. Фух, прокатило. Антон открыл Позу дверь, пропустил его вперед и поежился. В выделенном им для работе кабинете было тепло, все тусили в одних футболках. Но в коридоре гулял сквозняк, и голая кожа на руках мгновенно покрылась мурашками-пупырками. Ладно, потерпит. Слава богу, очередной рабочий день подошел к концу. Пережить завтра и — домой, в Воронеж. Наконец к маме, две недели почти не виделись. Господи, скорее бы, в свою родную хату. Чтобы на обед мамина фирменная запеченная курочка, а вечерком в барчик с пацанами — Журавлем, Ромкой Косицыным, Сапром, Сашкой Вашем и всеми ребятами из «Чизз». Или зависнуть у Илюхи дома, хавать карбонару с кексиками под сериалец. Вот как Макаров с его ручищами умудряется так ловко готовить? Антону до сих пор вспоминался борщ, с которым Илья неделю назад приехал к ним на последний «Спорный вопрос». Прям вошел в гримерку с кастрюлей, и все чуть не захлебнулись в слюне. — Шаст, ты же понимаешь, что наша разница в возрасте не так велика? У меня пока еще нет когнитивных изменений. Я достаточно молод, чтобы запомнить — кто одолжил нам поролоновый валик, а кто — крышку от сковороды, — с подковыркой произнес Дима. — Сбегай верни шляпу и поговорим. Недовольно матюгнувшись, Антон быстро зашагал к стилистам, вернул головной убор и с благодарностью принял шерстяной кардиганчик: Жека заметил его мурашки и одолжил — временно утеплиться. О чем Поз хочет поговорить? Что за нудеж? Антон ни на какие разговоры не настроен. У них завтра, блядь, съемки пилота на телик. Съемки пилота! Это нихуя не то же самое, что и участие в «баттле». Там Антон был одним из многих, а тут — актер из основного состава. Сука, нельзя об этом думать, опять ладони взмокли. Хотя, а как не думать? С момента, как к ним заглянул Слава с новостями, Антона не по-детски колбасило. И вроде все звучало довольно успокаивающе. Снимать будут в «Главкино», в декорациях Comedy Woman — пока так, а если (как?) утвердят, то сделают уже что-то специально под их шоу. Ведущим побудет Руслан Белый: вообще кайф, это же их Рус, давний и хороший друг. Аккомпанировать сядет Зураб Матуа, тоже крутой челик, выдаст импровизацию под импровизацию. Этот заеб питерских Антон не очень понимал, но чем-то идея откликалась. Ну да, если в шоу нет заготовок и сценария, какая, нахер, записанная музыка? Впрочем, Сережа все равно мандел, что, при всем уважении к Зурабу, надо брать их Степу Баласаняна, но тут уже Арс его окоротил, и все согласились на Зураба. И — гость. Лучший из возможных. «К вам придет Оля Бузова. Красавица, умница, чувство юмора замечательное, сексуальная, ее все обожают. Если где-то случится заминка, даже не переживайте, Оля вас подстрахует», — снова прозвучал в ушах Славин голос. Да уж. Слышь, Шастун, каким дном должен быть комик, если его страхует Бузова? Ладно, харе гнать на Олю, она реально даст им всем фору. Пока они все жмутся и теряют дар речи, увидев Наташу Королёву, Оля — своя даже среди элит шоу-бизнеса. Им правда повезло. Но они завтра гарантированно, с треском, провалятся. — Ты там умер по дороге или что? — возмутился Позов, когда Антон вернулся. — Что, опять не туда свернул? Ладно, пошли курнем. Молодец, что кофтенку взял, в курилке холодрыга. Антон послушно потопал следом, нервно поправил кожаный браслет на запястье. Обновка уже месяц заставляла его колебаться — носить… или снять и запрятать подальше в шкатулочку? С одной стороны, питерские им всем привезли подарки. Димон использует подставки под горячее, Стас даже сейчас, в Москву, привез с собой игрушку. Логично же, что и Антон носит свой браслетик? Было бы больше палевно, если бы не носил? Или наоборот, снова демонстрирует Арсу, какой он жалкий? «Это тебе, ты ж у нас любитель цацок. Лови, из омежьего магазина. Мы с Серегой вместе выбирали, чисто стиль». Антон и хотел бы забыть слова этого самодовольного загорелого мудилы, но как это сделать? Впрочем, нет, лучше б забыть собственное восхищенное «хоро-о-о-ош, спасибо» и как-то удалить с телефона Стаса запись с вручением подарков. Чтобы никто, сука, не видел, как Антон почти потек от сувенира за пару евро. Арс же наверняка специально подчеркнул, что это грошовая безделушка. Чтобы Антон себе ничего не вообразил! Ну, облом, Арсюшик, не свезло, не прокатило. Безмозглая часть Антона упорно видела в подарке символ, знак, тайное послание. Браслет, это же оковы. От альфы — к омеге. Типа, я тебя забрал, привязал к себе. Вдруг все-таки намек? Стоп, стоп, сколько можно быть тупой жопой! Антон раздраженно обогнал Димку, плечом надавил на тугую дверь курилки и скорее упал в помещение, чем зашел в него. — Осторожнее! Шаст, ну ёб твою мать — простите, Майя Олеговна. Ты давай, рожу себе еще расквась перед завтрашней съемкой. — Ничего я не расквашу, за собой следи, — огрызнулся Антон и полез по карманам за сигаретами и зажигалкой. — И что ты там обсудить хотел? Общаться можно было без стеснения — на часах почти девять, в офисе мало кто остался, и в курилке они расположились в гордом одиночестве. — Вопросик деликатный. — Дима сделал затяжку и нахмурился. — Антоша… этот хер тебя достает? — Кто? Что? — запутался Антон, чуть не подавившись дымом. — Поз, вы меня со Стасом разбудили в полвосьмого. Давай прямым текстом, без намеков? — Давай. Арсений тебе хамит наедине? Лапать пытается? Ты летом нормально с ним общался, по осени тоже. А после Греции стал морозиться. Сейчас со мной поперся — лишь бы с ним вдвоем в кабинете не остаться? Почему Димон становится головастым в таких ситуациях, а не когда надо перед гайцами отовраться или с клиента выбить двойной прайс? Да, Дим, ты прав. Антон не самоубийца. Больше никаких сраных тет-а-тетов — по крайней мере, пока Арс не забудет тот тупейший звонок в течку и кинутую предъяву. Вот бы снова упал метеорит, как в феврале в Челябе: может, все бы перевозбудились, отвлеклись, и Антон бы перестал бояться посмотреть своему бывшему в глаза. Нет, ну серьезно, как его угораздило? Следующая стадия — это уже написать маркером на жопе «Ars property», как в порнухе, и какое-нибудь «кончай сюда». Спасибо, до этого не опустился. — Дим, — нехотя сказал Антон. — Все норм. — Что — норм? Тош, ты его покрываешь, что ли? Думаешь, раз ты там чем-то его обидел сто лет назад, он имеет право по тебе проезжаться? Терпишь? — Боже, Поз! Ну что за хуйню ты несешь! — От несправедливости обвинения даже силы появились. — Арсений — воспитанный и порядочный альфа. Добрый, заботливый, чуткий и нежный. Он выглядит, как засранец, я в курсе. Но он из тех, кто встретит, проводит, закутает в свою куртку, заступится. Натурально рыцарь и прекрасный принц из сказки — с поправкой на вредность и говнистость. Арс мне никогда не делал ничего плохого! Да даже когда мы только начинали… в общем, я соскочил в наш первый раз — и он сам заметил, что не ок, остановился, отшутился, еще и успокаивал. И, когда позже дошло наконец до секса, сделал все, как мне было надо. Поз, я не просто так откровенничаю, давай закрепим: Арс — пиздатый альфа. Ласковый и хороший. Не думай о нем плохо, я тебя очень прошу. Недоверчивость на лице Димы сменилась растерянностью. Супер, удалось достучаться. Это еще повезло, что Поз пришел и поделился своим беспокойством — иначе бы погнал на Арса прилюдно, и там бы выяснилась вся правда. — Тогда чё ты от него бегаешь? Сидел бы в теплом кабинете со своим прынцем? — Да потому, Димон, что это я косякнул, — решил не увиливать Антон. Пусть Поз проникнется и станет союзником — поможет избегать Арса. — Я извинился, но мне стыдно. — Что сделал? — Тебе это зачем знать? На слово не веришь, что я мог облажаться и выставить себя полным идиотом? — Бля, ну да, — вздохнул Дима и почесал переносицу под очками. — Антош, совсем жесть? Кивка оказалось достаточно. Поз снова тяжело вздохнул и присосался к сигарете. Конечно, хорошо ему. Они уже пережили с Катей самый сложный период отношений — когда сходились. И первый год брака вывезли: не развелись, с каждым днем друг другу все роднее. Теперь Катя может почти любую дичь творить. Посрутся, помирятся, поцелуются-обнимутся. А Антону остается только бегать от Арса. И ладно бы он спалил только свое желание присесть на узел. Стыдно, но Антон осознанно это и раньше озвучивал, и пока в правильности этого поступка не так уж и сомневался. Другое дело — инфа про Макара… Кто за язык тянул? Но дозвонившийся через сутки Арс был таким злым и так орал на Антона — стремительно пройдя путь от холодных подъебок до накала уровня «Окон» с Нагиевым — что оно как-то само вырвалось. И никакие объяснения не сработали. Арс приложил вообще всех: от семьи Антона, отпустившей его одного на дачу в течку без охраны, до Илюхи, которого, видимо, уже следовало пожизненно посадить. Антона до сих пор возмущал этот спич. Его родителям виднее, как позаботиться о сыне! Тем более, что они оба были на связи, рядом вот соседи, дом запирается, а места там тихие и спокойные. И Антон не беспомощный, без Ефима бы справился — уж нашел бы, чем приложить Илюху по яйцам. Да и Макаров никакой уж жести не творил. Ну влез неудачно, поднакрыло его гормонами. Так Илюха молодой здоровый альфа, ему тяжелее с контролем, чем этому престарелому выебышу. — Ладно, — уронил Поз. — Не грузись. Выкинь это все из головы, нам завтра надо сделать по красоте. — Сделаем, — без энтузиазма согласился Антон и поймал осуждающий Димин взгляд. — Ты работать-то с ним сможешь? Вы же в нескольких играх вместе будете, включая «Красную комнату». — В тоне у Поза появилось сочувствие и беспокойство. — Тош, а чё ты вообще со мной об Арсе не говоришь? У тебя там происходит всякое, ты молчишь. Один с этим гусем борешься. На фоне усталости Антона всегда кидало в плаксивое настроение, поэтому от слов Димы в глазах запекло. Он шмыгнул носом и специально махнул сигаретой прямо перед лицом: если что, спишет слезы на раздражение от табачного дыма. — Димон, ну а как? Тебе оно надо, нытье мое слушать? Тем более, ладно бы альфа был какой… Тебя ж Арс бесит. А я не объясню, почему меня так по нему кроет, — неловко пробормотал Антон, максимально понизив голос. — У него и омега есть. Я прекрасно понимаю, что мне надо просто отвалить, и именно это ты мне посоветуешь сделать. Брови Поза сдвинулись к переносице, но не встали осуждающей галочкой — остались практически ровной линией. Пара секунд обиженно-хмурого молчания, и Дима заговорил: — Шаст, вот я тебе поражаюсь иногда! Сколько месяцев ты провел, слушая мое нытье по Кате. Сколько мы выбухали у меня на кухне! За мной должок. И Арсений твой… Врать не буду, он странный. Иногда конкретно чокнутый. Но я не слепой, вижу. Симпотный, не поспоришь. Обаятельный. Не тупой. И… Дима вдруг замолк, замялся, и Антон чуть не сжевал фильтр сигареты от волнения. Сука, хуле замолчал? Антон же специально застыл и жадно слушал, максимально не сбивал с мысли. — Что — и? — Когда вы оба в игре… интересно смотреть. Хорошо ловитесь, — нехотя ответил Позов. — Меня сначала бесило, он вечно в одно ебло пытается все тащить, вкидывает и вкидывает идеи, типа тебя нет рядом. Но потом заметил, что ты классно подстраиваешься и будто кайфуешь, идя за ним по сцене. И когда все-таки влезаешь с чем-то своим, он тоже охотно за тобой топает, без споров и другой хрени. А это ж у вас не на пустом месте. — У нас так и было — тогда, в десятом, — тихо поделился Антон и привалился спиной к холодной стенке — ноги задрожали и ослабели. — Моя бы воля — я бы просто приезжал к нему домой и тусил на кровати. Но Арс вечно куда-то пер, и меня с собой тащил, особо не спрашивая. Сначала я протестовал, потом втянулся. Мы так в Питер сгоняли, все вокруг Воронежа объездили, побывали там-сям — театры, музеи, выставки. Как-то вообще привез меня на конную прогулку, всю жопу себе о седло отбил. Мне нравится, что он активный. Даже если очередная затея была по факту уебищной, мы круто проводили время. Договорив, Антон отвернулся. Обстоятельно затушил бычок, аккуратно вышвырнул в урну. Дима сковырнул очередную корочку на болячке, попав туда, о чем Антон старался позабыть. Он же специально фокусируется на плотском, менее важном. Если внушать себе, что просто хочешь хуй в зад и поцелуи в шею, как-то легче замести под ковер более сокровенные желания. — Антош… — Нам возвращаться пора, — перебил Антон. — Сейчас план на завтра зафиналим и надо гнать по домам. Я вряд ли сегодня усну, но хочу хотя бы полежать в темноте и тишине.

*

Слава богу, прогноз сбылся лишь отчасти. Перекурив втихаря в три ночи, Антон вернулся на свой диван, скрючился с мыслью, что его ждут долгие часы до подъема — и неожиданно вырубился. Поэтому утро выдалось тяжелым, но вывозимым. — Еще кофе сделать? — спросил ассистент Лева, незаметно нарисовавшись по левую руку от гримера Яны. Антон приоткрыл глаза и, поморщившись, кивнул. Вливать в себя новую порцию гадости не хотелось, но без кофеина он будет зевать прямо в камеру — в павильоне жара, духота, там и без недосыпа легко поплыть. — Почти закончили, — обрадовала заботливая Яна. Классная все-таки девчонка, они сразу нашли общий язык. — Смотри, нравится? Перед мотором еще мягкий блеск на губы добавим. — Да я никогда таким красивым не был, — честно отозвался Антон, разглядывая себя в зеркало. — Не понимаю, как ты это сделала. Я будто ненакрашенный, но выгляжу реально супер! — Ой, скажешь тоже! — Яна аж засияла от похвалы. — Если хочешь, я тебе потом напишу, чем красила, и научу, как наносить. Иди. Только постарайся не потеть. Кофе пить можешь, тинт в губы уже впитался. Надо драпать, пока отпустили — Антон замаялся сидеть и побаивался, что ему решат добавить в облик какую-то хрень. Пока его все устраивало. Ладно, кроме прически: волосы поставили торчком, прибавив несколько сантиметров роста — словно Антон без того был недостаточно высоким! Но макияж правда удался. Разительный контраст с тем Шастом, который последнюю неделю въебывал в офисе. Ноль косметики, помятая рожа, красные от недосыпа глаза, лоб вечно блестит жиром, крылья носа шелушатся от насморка, на щеках то прыщи, то раздражение, губы обветрены, вместо прически — вихры во все стороны. Дима пару раз осторожно пытался намекнуть на этот пиздец: спрашивал, типа, не хочет ли Антон немного привести себя в порядок? И что они легко могут задержаться минут на пятнадцать, если ему надо на сборы. Но Антон сознательно надевал самый стремный шмот и не прихорашивался — чтобы Арс себе ничего не выдумал. Теперь же Антон вполне тянул на второстепенного персонажа из российского сериала — не красавец, но приятный глазу. Даже одели, как будто он модный студентик: черные конверсы, белая рубашка, желтые штаны. Вот с розовым пиджаком уже выходил перебор — куда этот атласный воротник и прошитые стразами полоски? И красную бархатную бабочку бы убрать… Зохана, тоже омегу, что-то не вырядили в попугая. Конечно, он постарше, семейный, двое детей, подобрали нормальный спокойный наряд. И всех альф обрядили в сдержанные костюмы в светлых и темных тонах. «Шаст, зато ты будешь притягивать к себе взгляды. Выделишься». А ничего, Стас, что Антон бы предпочел наоборот, спрятаться за спинами всех остальных? Эх. Забрав у вернувшегося Левы стаканчик с кофе, Антон дотопал до подсобки, где сидели остальные: альф намарафетили быстро, и теперь все нервно ждали начала съемок. — Тебе разрешили все свои цацки оставить? — спросил Дима, когда Антон вошел в помещение и, поколебавшись, уселся на подлокотник дивана рядом с Арсом. Выбрал бы другое место, но альтернативы не было вообще. — Да. Сказали, это разнообразит образ, но не отвлекает, — кивнул Антон и вздрогнул. Арс машинально повернулся и мазнул взглядом по его пальцам и запястьям. — Димон, у тебя словно нарукавники надеты. Ты на труды собрался? Дима покосился на свой моднявый пиджак — сам светлый, но от локтя рукава были сшиты из темной ткани. Качнул головой, но ответить шуткой не успел. — Так что, ты уже посмотрел ту хату? — спросил, повернувшись к Арсению, сидевший рядом с ним Сережа. — Будешь брать? — Как вернусь, первым делом съезжу. Не видел пока, — ответил Арс, явно занятый своими мыслями — неужели тоже волнуется? Вот у Антона сейчас кофе из ладошек выскользнет, такие они потные. — Не очень хочу на Ваську, свет и воду часто вырубают. Но, если понравится, возьму. — Ты переезжаешь, что ли? — удивился Антон. Болтать с Арсением не очень хотелось, но лучше так, чем вариться в волнении. Хоть отвлечется. — Почему? У вас же офигенная квартира! Арсений пожал плечами. Повернулся и непонятно посмотрел на Антона — несколько секунд просто пырился, без улыбки, словно что-то ждал. — Так сложилось, — сказал он наконец. — Ищем с Аленой новое жилье. — Удачи, — неловко пожелал Антон. Раньше он не особо понимал, в чем проблема съема, но сейчас, регулярно кантуясь в халупе в Отрадном, осознал, как сложно найти комфортную для жизни квартиру за вменяемые бабки. И ему правда было жаль Арса и Алену. Несмотря на всю ревность и зависть, Антон признавал: эти двое уютно жили и классно все под себя обставили. Интересно, что случилось-то? Хозяин повысил плату? Решил заселить кого-то из родни? Или… Или Арс сделал Алене в отпуске предложение, и они ищут жилье с дополнительной комнатой, под будущую детскую? Руки затряслись, кожа увлажнилась новой порцией пота. Антон торопливо хлебнул кофе, чуть не облился, беззвучно выругался и постарался сосредоточиться на горечи во рту. — Мы ж с «Вопроса на вопрос» начнем? — вдруг спросил Дрон. — Или «На букву»? Я забыл, что вчера решили. — Не, не, «На букву» слишком сложно. Вопросы, — торопливо уточнил Стас. — А если зал даст какую-нибудь «Ж»? Тут даже Арсений посыпется. — Я скажу ему «жирная жопа» и «жираф», — мгновенно среагировал Арс и кивнул в сторону Антона. — Зал похихикает. — А ты… — Антон набрал в грудь воздуха, пытаясь вспомнить хоть что-то на «ж». — Жук! Ты — жук! — Жухлый, — подсказал Дима. — Жаркий, — добавил Сережа. — Да, щас, жаркий! — передразнил Антон и с торжеством в голосе озвучил: — Жухлый жук! — Жесть, — хмыкнул Арсений, явно входя во вкус и заводясь. — Жужжи, жужжи. Жупел! — Что такое жупел? Блин, ну почему Арс всегда так делает? Нельзя оскорблять понятными словами? Как Антону парировать, если он не знает, насколько жестко надо пиздануть в ответ? — Горящая смола, в которой в аду сжигают грешников. Но моя бабушка жупелами называла любую страхолюдину и пугало, — любезно, с явной провокацией пояснил Арсений. — Шаст, тебе очень подходит. — Я тебя в «Красной комнате» незаметно по яйцам пну, — негромко пообещал Антон. — Посмотрим, как ты будешь давить лыбу на камеру. — Антон, давай без членовредительства. Нас всех раздражает Арсений, но мы не будем его бить, — шутливо влез Стас. — Смотрите, после «Вопросов» сыграем «Назад в будущее». Дрон и Зохан, это на вас. Дальше «Суфлер» — Дима и Сережа. В «Меняй»… Заебал-то как. Антон наизусть знает и список, и кто куда — они ж два дня спорили до хрипоты, пока не нашли худо-бедно устроивший каждого вариант. Всем хочется побольше времени на сцене: показать себя, поиграть. И каждый ссыкует, что несыгранность им все загубит. Но Слава особо подчеркнул, что в играх должен быть микс из обеих команд — лишил их возможности схитрить и отыграть более привычными комбинациями. Антон допил кофе, завис, куда кинуть стаканчик. Арс, лениво переругиваясь с начавшим его дразнить Позом, не глядя забрал тару — коснувшись пальцами пальцев Антона. Смял картон и метко швырнул в стоявший в углу пакет с мусором. Ах ты выеба. Не в силах больше сидеть, Антон встал и посмотрел на часы. Еще сорок минут до мотора. Сука, он не выдержит. Коридор оглушил шумом — стало слышно, как администраторы разогревают пришедших зрителей. Антон уже собрался пойти, подглядеть, но тут живот прострелило болью, и он торопливо сменил курс. Класс, нервы добрались до желудка. Не хватало еще обосраться на выступлении не только в переносном смысле! — Бля, Шаст, да ты можешь куда-то сесть и сидеть! — психанул Сережа и проверил время на телефоне. — Нам уже вот-вот выходить. А ты заражаешь всех своим нервяком. Вали обратно туда, где до этого тусил. Нет уж, туда Антон больше не пойдет — там холодно и дурно пахнет. Вдобавок, кажется, он застудил себе поясницу, пока сидел с задранными к ушам коленями. — Я молчу. Тебе что надо? Отъебись! — Антон вытер о бедра опять вспотевшие руки, шагнул вбок и чуть не въебался в потянувшегося за бутылкой воды Стаса. — Прости, пожалуйста. — Да ты очень громко молчишь! — Серег! — Арс неожиданно встал и, закрывая от Матвиенко Антона, сделал к нему шаг. — Шаст, порядок? — Нет! Какой, нахуй, порядок? Там три сотни человек. Белый в костюме. Бузова. Мне двадцать два года, я омега с Воронежа. Хули я тут делаю? — высказал ему прямо в рожу Антон и снова обтер ладони. Сердце начало колошматиться еще сильнее, подошедший Арс всерьез бесил, в животе опять заурчало, хотя кроме страха в кишках точно больше ничего не осталось. — Ясно, — кивнул Арсений и приблизился совсем вплотную, загнав Антона в угол — с одной стороны стена, с другой шкаф, метнуться некуда. — Антош, надо успокоиться. — Иди нахуй, — посоветовал Антон и уже поднял руки, чтобы как следует отпихнуть Арса и выбраться, но тот перехватил предплечья посреди движения и сильно сжал. — Смотри на меня и отвечай на вопросы. Тон сменился так резко, что Антон подзавис. Арс сказал это властно, жестко, почти грубо. Альфово так, правильно. То есть, да кто дал альфам право командовать? Но невольно захотелось слушаться, дебильная омежья природа! — Повторяю тебе: нахуй иди, не буду, — пробормотал Антон, стараясь создать видимость сопротивления и неподчинения. — Какие вопросы? — Мои вопросы. Слушаешь и отвечаешь, — с той же приказной ноткой пояснил Арсений. — Шестью семь? — Что? — Антон уже приготовился… к чему-то, но — таблица умножения? Он поднял голову, встретился с настойчивым взглядом светло-голубых глаз и сдался. — Сорок два. А к чему… — Висит груша, нельзя скушать. — Лампочка! Блядь, да что… — У меня зазвонил телефон. Кто говорит? — перебил Арс, не дав как следует возмутиться. — Слон! — рявкнул Антон и, вывернувшись, пихнул мудилу изо всех сил. — Ты крышей уехал? — Сейчас на сцене тебе не нужно будет думать, — напористо сказал Арсений, снова перекрывая Антону путь. — Как с этими вопросами — у тебя в подсознании уже все есть. Просто вынимай ответ, он лежит и ждет. Кроме того, Антош. Ты там будешь не один. Рядом Димон, Серега, Андрюха, Зохан. Я — в конце концов, я тоже что-то могу, даже шутить почти научился. Шаст, если зависнешь или лажанешь, мы подхватим и выручим. И это не живое выступление. Телик. Неудачное вырежут, смонтируют как надо. А зал стопудово даже не заметит накладки, подумают — так было задумано. Стопудово. Арс так не говорит, это Антоново слово. Ну, не он его изобрел, но… Блядь, о чем он опять думает? Антон встряхнул головой, нехотя кивнул. Арсений улыбнулся, его только что бывшее в напряжении тело ощутимо расслабилось, вернув альфе привычную пластику слегка ленящегося тигра. Вальяжный, но опасный, сильный и грациозный. — Пошли, отработаем. Развлечем Олю и зал, а потом все вместе поедем в караоке — как ты всю неделю мечтал. Упьешься в ноль и будешь читать «Lose yourself» Эминема. Козел какой! Антон в караоке своих звал, Диму с Дроном. Про питерских речи вообще не было. — Сам слышишь, что несешь? Я пьяным Эминема не смогу! — А когда это тебя останавливало? Сердце снова кольнуло. В караоке они с Арсом были всего раз — и то случайно. Через несколько дней после проведенной вместе течки Арс вел мероприятие в баре, и Антон приперся вместе с ним. Его по-прежнему мазало после близости и отпускать альфу одного, без себя, никуда не хотелось. И, кстати, Антон вел себя отлично — сидел в самом дальнем и темном углу, тихо накидывался бесплатным алкоголем. Только когда программа кончилась, Антон позволил себе чуть-чуть повеселиться и исполнить пару треков. Скот злопамятный! — Знаешь, что? — пряча за наездом обиду, сказал Антон. — Я хорошо читаю! И пою, между прочим, тоже! — Шаст, ну давай так — сосешь ты лучше, чем поешь. В груди резко кончился воздух. Антон уставился на безмятежно улыбающегося Арсения, потом повернулся к Диме. Поз, поймав взгляд, развел руками. — Арсюх, я не понял, — со смешком заговорил Матвиенко. — А ты его оскорбил-оскорбил или немного оскорбил, а немного похвалил? Шаст хорошо сосет? — Серег, ну ты даешь! — Арсений развернулся к нему всем телом. — Мы ничем таким никогда не занимались. Я препод был, он студент. Мне откуда знать про его минетные умения? Так, просто ляпнул. Растерянность резко сменилась возмущением. В теле появилась энергия, сила. — Знаешь что, козел! Просто ляпнул? Да я… Антон тяжело уронил ладонь Арсению на плечо, приготовившись развернуть мудилу к себе обратно и высказать, блядь, все, как есть, но Поз вдруг поднялся со своего стула. — Антош, ты уверен, что хочешь договорить? Он же тебя специально провоцирует. Ну что ты ведешься? Арс, а ты зачем? Он все, уже успокоился, останавливайся. — Идите оба нахер, — пожелал Антон и убрал руку, едва удержавшись от того, чтобы дернуть Арса за мочку уха. — Я вам сейчас всем устрою! И Матвиенко! — Мне-то за что? — удивился Дима, но Антон не стал отвечать. Отвернулся, слегка закусил губу — стараясь не смазать уже нанесенный Яной блеск. Ну, в одном Дима прав: благодаря выходке Арса нервяк прошел. Мозг заработал на всю катушку, разогнался, как после тренировки. Правда, генерировал теперь в основном оскорбления в адрес зазнавшихся тупых пошлых альф, но это тоже неплохое поле для шуток и язвительных острот. Раззадорили, молодцы. Сейчас им Антон такого наимпровизирует, мало не покажется. Ебланы! Сосет лучше, чем поет. Охуел, что ли? Нормально Антон поет. И сосет супер. Что-то Арсений Сергеевич не кидал предъяв, когда имел возможность прийти и ткнуть хуем в губы. Ни разу не побрезговал. Да Антон часы на коленках провел, если суммировать все сделанные минеты! И это не он выпрашивал себе писюн за щеку, это Арсюшик его тянул вниз и ебал в рот, держа за волосы. Ладно, может, пару раз и Антон предложил, но так, из вежливости. А что намокал во время отсоса — физиология так работает, он не при чем. Мудозвон, блядь. — Пошли, сейчас сами этих альф выебем, — спокойно произнес подошедший к Антону Зохан. Как обычно, на правах самого старшего он ни в какие дрязги не встревал: молча дожидался, пока закончат орать, и возвращал всех в рабочее русло. — В порядке? — Да, — буркнул Антон. — Чё мне быть не в порядке? — Вот и молодец, — произнес Зохан с той интонацией, с которой общался со своим старшим сыном — тем, что уже понимал человеческую речь, но по-прежнему иногда писался в штаны. — Идем. Нас зритель ждет, мы должны подарить ему отличные несколько часов. Эй, вы. Вас тоже касается. Поднимаемся и идем, пора-пора. — Кстати да, время, — засуетился Стас и первым протиснулся к двери. Обернулся в проеме, вскинул телефон и сделал очередную фотку. — Исторический момент! С богом, пацаны! Антон закатил глаза и размашисто зашагал следом за Стасом по коридору «Главкино». Зохан отстал, не выдержав взятого темпа. Сзади послышалось разнородное топанье, вдруг одни шаги ускорились. Нос обдало знакомым запахом, краем глаза Антон увидел графитовый пиджак и темный шейный платок. — Ты отлично справишься, Антоша, — одними губами произнес Арсений и, поймав на мгновение пальцы Антона, сжал и отпустил. — Мы сделаем охуенный пилот и получим шоу. Да не сделаем, хотел бы возразить Антон в спину Арса: тот уже обогнал его на корпус. Но — промолчал. Свел ладони вместе, ксерокопируя ласковое прикосновение на другую руку, с силой выдохнул. Ладно, будь что будет. Он настроился. Погнали.

30 декабря

Охуенно, конечно, Вика придумала — да, давайте соберем на Новый Год всю их странную семью на даче. И насрать, что мама, папа и теть Ира придут на праздник со своими новыми партнерами. Какая-то шведская групповушка. Бабушка еще, блин. Вика со своим хахалем. Один Антон будет как дебил, без альфы. Разве что Макара тащить, но только его тут не хватало! С другой стороны, а куда ему приткнуться? По факту своей компанией они вчера праздник отметили, когда тусили на вечеринке после «Спорного». Зрителя собрали, в «Карамели» программу оттарабанили, сами до утра веселились — вон, до сих пор башка болит и подташнивает с похмелья. На Новый Год Позовы сначала с Катиными, а потом в Старый Оскол, к Димкиным родичам. Шеминовы тоже со своими стариками. Логично, что и Антону придется с семьей. Это уже потом, на январских, все вернутся и соберутся — Рождество, днюха Дрона, старый Новый год… Хорошо хоть работы в этом году нет — кое-кто из «Чизз» согласился шабашить, но Антон сразу дал понять: стоп, с него хватит. Он и так заебался. Эти дебильные поездки в Москву, репетиции, технички. Пятидневка в офисе, выезды на выходных — на свадьбы-игры-корпоративы и прочую хрень. Или выступления со стендапом: что «Парнас» заебал, что Hundert Wasser. Модный клуб «Сто ручьев», место силы и свободы… Да, сверни с Кирова, пройди мимо «Воронежского трикотажа» и дешевого солярия, залетай в душный клуб и рассказывай посредственные шутки сотне всеядных бездельников. Круто. Антон пошевелил кочергой поленья и отпрянул, когда в лицо полетели искры. Вроде норм горит. Прислушался — радио на кухне крутило старье Салтыковой. «Эти глазки, эти голубые глазки, эти ласки, эти неземные ласки, эти сказки, эти колдовские сказки»… — Лишь лову-у-у-ушки, — мрачно подпел Антон и покивал куплету, где опытная Ира обещала, что не простит глупого мальчика. Увы, в его случае все наоборот. «Голубые глазки» не хотят его прощать, и скоро у Антона останется примерно ноль возможностей это исправить. Пилот не приняли, Слава остался недоволен. «Слабо, скучно, нет драйва. Не цепляет». Давайте-ка вы еще немного потренируетесь и попробуем снова. Ну, может весной. Или в сентябре. Или никогда — потому что Антон прекрасно видел, как все отреагировали на отказ. Матвиенко может сколько угодно хорохориться и убеждать, что ничего страшного, рабочая ситуация, но… Есть вероятность тупо развалиться до того, как ТНТ решит дать им второй шанс. Захарьина уже сейчас заебало мотаться и жертвовать детьми ради призрачной надежды попасть на телик. Поз тоже сразу разуверился в успехе — одно радует, сейчас точно не сдаст назад. Только недавно объявил своим, что променял карьеру стоматолога на юмор, постыдится слиться так быстро. Да если бы не Арс, Антон, наверное, и сам бы предложил хорошенько подумать — им это все надо? Куда они полезли? Решили, что могут тягаться с реальными звездами и опытными юмористами? Взять вчерашний «Спорный» — где все давно сыграны, не чета самодеятельности с питерскими. Но и там Антон прямо во время игры видел: недочет, недочет, недочет. Просадка, слабая шутка, поворот не туда, проебали динамику, зашли в тупик. А может, дело в пацанах. Все им посочувствовали насчет пилота, но Антон не мог отделаться от мерзкой мысли: они рады провалу. Нерсесьян, Ленечка, Брысев — те, кого не взяли. Вдруг поэтому пилот вышел пресным и скучным? Смешай их с питерскими, вместо Антона, Дрона и Поза — случилась бы та самая магия телевидения? Но свое разочарование лучше держать при себе. Новой серии фальшивых подбадриваний от Стаса Антон не вывезет. Тем более, он-то точно в деле до самого конца: пока их просто не выпрут из офиса, отдав кабинет другим ребятам. Даже если не выйдет с импрой… вдруг наладится с Арсением? Антон согласен почти на любой вариант. Переехать в Питер? Запросто. Мыкаться там по стремным съемным хатам? Легко. Выступать в клубах с монологами и поднимать кэш на организации мероприятий? Сто раз да: Антон тут, в Воронеже, ровно этим и занимается. С импровизацией, и той не придется завязывать. Напросится в «CRA3Y» четвертым участником, начнет выступать не за пятихатку, а за косарь. Как-нибудь с Арсом вывезут на двоих. Лишь бы, лишь бы… лишь бы Арсений Сергеевич первым не соскочил. Он умеет принимать такие решения. Не станет бесконечно мяться и надеяться на лучшее. Не пошло? Всем спасибо, я ухожу в очередной экспериментальный театр, дурацкое кино, ведущим в телик. — Ты что тут завис? — раздался папин голос почти над ухом. — Тоська, хватит у печки халявить! Бери лопату, пошли двор чистить. И подмести везде надо, иначе нам обоим мать уши надерет. — Да пап! — Антон выпрямился и недовольно свел брови. — Вот почему меня отправили? Ехали бы с Олегом, два матерых альфы. Чё я-то крайний? Я омега, не забыли? — У Олега радикулит. А лопатой махать и омега может, не дури. Или ты чем-то лучше матери своей да бабушек? Они работы не боялись. Антон закатил глаза в ответ на эту дешевую манипуляцию, но пошел переобуваться в старые сапоги — в кроссах ноги на раз-два промокнут. В городе снега почти не было, все потаяло в недавнюю оттепель, но в области погода держалась похолоднее. Так что двор следовало расчистить от снега, а дорожку к крыльцу и само крыльцо посыпать песочком. Не дай бог бабушка поскользнется и упадет. Или они все завтра, после винца да водочки… Но все равно несправедливо, что тусить будут все, а готовить дом отправили их с отцом. Протопить, расчистить, баню на завтра сделать. Антону бы сейчас отлеживаться, пересматривать сделанные вчера фотки, вспоминать, как отрывались. Он вроде с кем-то пару раз пососался — или показалось? Впрочем, махание лопатой на морозе благоприятно подействовало на туман в голове. Антон проветрился и к ужину нагулял аппетит. Изобретать они с батей ничего не стали: открыли закатки с капустным салатом и огурцами, нажарили картошки с ветчиной. И приняли на грудь заслуженные тяжелой работой сто грамм. — Пап… а вот вы с мамой… и до нее, с теть Ирой. Ты как понимал, что пора прекращать отношения. Или наоборот, заводить? — спросил Антон, размякнув от второй стопки. — Наверное, непросто разводиться, особенно, когда дети? — Да уж, ничего легкого, — вздохнул отец. — Тось, да никак не понимал. Оба раза ошибок наколбасил. С Ирой нам вообще жениться не следовало. А с мамой твоей — раньше развестись. Сколько мы, года полтора друг друга мучали?.. Все пытался правильно сделать. Надеялся, чуть потерплю и — вырулим. Антон взял с тарелки огурчик, хрустнул, наслаждаясь уксусно-укропным соком внутри. Подпер щеку рукой. Помнил он то время. Реально, то ссоры, то такое напряжение, что лучше б орали. Домой возвращаться не хотелось, до последнего во дворе мяч гонял или у одноклассников за чаем засиживался. — По альфе какому-то сохнешь? Вздрогнув, Антон посмотрел на папу. Признаться? Палевно, он же не поймет. Подумает, сын у него шалава какая-то. Как в той песне Алексина, которую батя крутит в тачке, когда охота поностальгировать. Малолетние шалавы На тусовку собрались, Мнутся на ногах костлявых, Все изрядно нажрались. — Не, я про Илюху, — состорожничал Антон. — У меня к нему, типа, нет ничего такого. Но он хороший альфа, я ему нравлюсь. Он мне много раз предлагал… Может, согласиться? — А, — коротко отозвался отец, словно резко потерял интерес. — Нет, Тось, не твое это. Тебе нужно либо босиком, либо красные сандалики. На обычные ты не согласен. — Бать, ты к Ефиму не заглядывал, пока я подметал? — фыркнул Антон и приподнял брови. — Признавайся, накатил там с дедом? Какие сандалики? — Не помнишь? Ты маленький был, года четыре. Мы в Таганроге отдыхали, у друзей. И ты на пляже тапку потерял. Уж не помню, как там вышло, не суть, — неспешно начал папа и подлил им обоим еще по чуть-чуть. — Разревелся, насилу успокоили. И решили — все, утром на рынок, за новой обувкой. Антон чокнулся с папой, закусил. Встал и, стараясь скрыть легкое пошатывание, поставил чайник — его, конечно, уже согрело, но хотелось попить сладкого и горячего. Пока история выглядела достоверно: что-то втупую проебать, а потом лить слезы — его жизненное кредо. — Приезжаем мы утром на Центральный рынок. Он у них там крутой такой, старый, в исторической части города. Есть — все! Начинаем ходить, Майка еще попутно продуктов берет, я брожу груженый ягодами, творогом, сыром каким-то… — Ты не отвлекайся! Или вы вместо обуви ребенку черешню купили и свалили довольные? — Тось, ну ты зараза, весь в мать, — ругнулся папа. — Искали мы тебе, но все какое-то было… то страшное, то дорогое, то в руках разваливалось. Пока нам не посоветовали одну точку, с белорусской обувкой. Приходим туда, смотрим. Мы с Майей сразу на одну пару обратили внимание — добротные такие парусиновые тапки, подошва на резине. Ножка не потеет, от асфальта не жарко, стирать и сушить легко. А ты заприметил красные сандалии с бусинами и золотой застежкой. И — все. Хихикнув, Антон в красках представил себе эту картину. Помнить он ничего такого не помнил, более или менее в памяти осталось что-то начиная с первого класса, раньше — по нулям. Но выбор свой понимал. Кому нужны скучные тапки, если рядом такая роскошь? — Выпросил у вас сандалии? — прямо спросил Антон. — Со скандалом? — Без. Мы тебя с мамой долго уговаривали — сандалии твои еще стоили подороже парусиновых, не хотели мы их брать. Ты слушал, слушал, потом нам говоришь: мол, если не хватает денег, папочка и мамочка, ничего страшного, ты босичком походишь. Но вот эти тапочки тебе не надо покупать, пусть другому омежке достанутся. — Какая я мразь! — расхохотался в голос Антон, против воли немного гордясь своей малышовой хитрожопостью. — Пап… Вам не захотелось после такого меня кому-то подарить на этом рынке? Хмыкнув, папа потянулся к пачке сигарет. Выбил одну, чиркнул спичкой. — Нам мужик, продавец, скидку предложил на твои сандалики. Вышло почти в цену парусиновых, мы и взяли. Потом где-то ужались — на еде, наверное, сэкономили. Но ты в тот вечер с этими сандаликами аж засыпал в обнимку: Майе не удалось забрать. И носил до конца лета, просто не снимая. Даже когда холодать начало, на теплый носочек в них бегал. — А потом что? — Ничего. К следующему лету вырос, отдали кому-то, — папа выпустил дым изо рта, задумчиво пригладил волосы. Вот немолодой уже, а не лысеет. Не чета Арсу с его «у меня такая линия роста волос». — Да ты посмотри, здесь же есть фотоальбомы, там должны быть фотографии с Таганрога. А насчет себя — ты у нас такой, Тоська. Не любишь компромиссы. — Мне не четыре уже, я поумнее стал, — чисто из духа противоречия возразил Антон. Папины слова отзывались его нутру. Сколько раз он через это проходил, отказывался довольствоваться чем-то неплохим и надежным? После учебы не смог пойти строить скучную ему карьеру. В КВН никогда не перло просто играть и кайфовать, всегда хотелось признания, побед, выйти в вышку. С людьми — все, кто сейчас рядом, проверены триста раз, каждый родной. А с не своими, но «выгодными», отношения не сложились. Вспомнить хоть Пашу. Дважды Антон с ним пытался! Дважды себе рассказывал, какой это хороший выбор. Симпатичный, при бабках и связях, что-то нашел в Антоне, готов был на площадь Ленина с ним прогуляться, штамп в паспорта шлепнуть. И нихуя не вышло. Не смог себя заставить. — Это все из-за твоего Арсения? Антон сглотнул, стараясь справиться с шоком, и подскочил к вскипевшему чайнику. Начал готовить две кружки, облизал губы. Батя что, в курсе его шашен? Откуда? Нет, если это снова Вика и ее длинный язык, он такой пизды выпишет! Вот не посмотрит, что она старшая сестренка! — Майя сказала, он с тобой в команде репетирует, — вдогонку припечатал отец. — Тось, лимончика кинь мне. Послушно отхреначив от половинки лимона два толстых кругляшка, Антон опустил их в чай и вернулся за стол. — Тебе кто меня спалил? — спросил он и поджал губы. Папа боится, когда Антон обижается или ревет при нем — надо этим воспользоваться, раз отрицать правду заведомо гиблое дело. — Ты сам себя спалил. Еще когда знакомить нас стал после театра. Или ты думал, папка у тебя совсем дурак, два и два не свяжет? Что? Антон обнял ладонями горячие керамические бока чашки, поморгал, соображая. Типа, папа все понял тем вечером? Что это не просто препод и случайная встреча? — Я тогда удивился — мать у тебя театры любит, это факт. Но ты — нет, с чего вдруг потащил меня? И постановка странная была, не в твоем вкусе. А вот когда ты мне пошел показывать этого своего… картинка и сложилась, — с внутренним торжеством закончил папа. Ну да, четыре года ждал момента триумфа. — Рот прикрой, ворона залетит. Тось, очень видно было. Это всегда ж видно. Ты его чуть ли не за ворот притащил, а он и пошел, куда деваться. И при мне робел, пусть и старался виду не подать. Сбежал, как только смог. Ты ж не предупредил? — Арс не знал. — Антон шумно выпустил воздух — невольно задержал дыхание, пока папа блестяще раскрывал дело. — А ты! Ты почему сразу не сказал, что просек? — Шутишь? Раз ты не говоришь, я откуда знаю — почему? Стесняешься или еще чего, — стушевался папа. — Думаешь, я понимаю, как с вашими ухажерами себя вести? Вика каждый раз обижается. Я про себя подумал, потом к Майе заехал, спросил. Она подтвердила и попросила не лезть пока. Но заверила, что альфа хороший. Она его там уже пробила, убедилась, что приличный. Собравшийся отхлебнуть чай Антон поставил кружку обратно. Может, это все похмельный бред? Впрочем, ебнутые родители это логичное объяснение, почему он получился такой весь на приколе. — Мама пробивала Арса? На что? — На браки, детей, долги и судимость, — отозвался папа. — Хватит морду кривить. Ты лучше скажи, что у вас сейчас? Сошлись втихаря, но ты из-за чего-то сомневаешься? — Ничего мы не сошлись! — разозлился Антон. — Ты тему не меняй. Ты знал, что я сплю со своим преподом, актером, и молчал? Тебя не парило, что сын не пойми с кем путается? На упоминание о сексе папа предсказуемо поморщился, дернул щекой. Ага! — Мне мама строго запретила тебя дергать. Сказала, ты и так волнуешься. Первый альфа, постарше, ты сильно влюбленный. «Андрей, только посмей», — недовольно пробубнил папа. — И потом, ну а что? Раз ты выбрал такого, мое какое дело? Я с Викой все это уже проходил. Пытался по дурости со своим мнением, до сих пор мне припоминает. К тебе уже ученый был. Папа насупился, и Антон заметил, как они похожи в момент обиды и огорчения. Но голову занимала новая информация, которую хотелось переварить. — А если бы я за него замуж собрался, и тогда бы смолчал? — Нет, отрекся бы от тебя и из дому выгнал. Ой, погоди, ты и без того с матерью живешь! — Папа развел руками и покачал головой. — Тось, ты чего придумываешь? Поговорил бы разок как альфа с альфой с твоим Арсением, да и все, живите. — Ой, что-то мне не верится! Ну пап! — не выдержал Антон. — Арс же… странный. Манерный. Выпендривается. Выглядит сомнительно. Не, сейчас красавчик, а тогда одна коса чего стоила. Ты ж не такого мне хотел. Ждал рядом со мной кого-то вроде Илюхи? Шумно прихлебнув чаю, папа потянулся к пакету с сушками, разгрыз одну. Качнул головой, словно сам с собой вел какой-то диалог внутри — еще одна унаследованная Антоном черта. Маму всегда раздражало: зачем столько думать? Иди да делай. — Лет десять назад Вика с ума сходила по мюзиклу, про Ромео с Джульеттой. Так фанатела, что мы с Ирой на день рождения отвезли Вику в Москву — в театре Оперетты давали представление. Мне не особо понравилось, если честно, хотя костюмы красочные и пели красиво… Но я вот смотрел и думал — как легко сломать жизнь ребенку. Ляпнешь что-то, вы поверите, примете близко к сердцу и каюк, — неромантично закончил папа. — И Илюха мне твой не нравится, если тебе интересно. Он тебя как трофей хочет, а не быть рядом. — Все альфы хотят владеть и распоряжаться своими омегами, — фыркнул Антон. — Арс, по-твоему, другой? Он меня пытался контролировать, когда встречались. Командовал, тащил, куда сам желал, других альф отпугивал. Не гони на Макарчика, он просто влюбленный. Папа неопределенно пожал плечами, сгрыз еще пару сушек. Было видно, что ему уже хочется соскочить с разговора — не умеет он в разборки с омегами. Здесь же кулаком по лбу не дашь, надо словами да на всякие нежные темы. Трудно для альфы из рабочего района города Воронежа. — Тогда что ты прицепился ко мне? — спросил папа с легким раздражением. — Нашел к кому за советом идти. Я дважды в разводе, бывшие жены мной недовольны, вы с Викой из отца монстра лепите. Но я тебе повторю — хоть я твоего Арсения видел мало, один раз поговорили, пару раз в театре, он мне показался неплохим альфой. Если выбираешь между ним и Макаровым, я за Арсения. Посмотрите-ка, какой неожиданный фанклуб. Нет, пиздит папа. Что-то ему Вика точно рассказывала и промыла мозги правильным образом. Завтра Антон дождется, пока сестра набухается, и всю правду из нее вынет. Главное самому раньше Вики не упиться в зюзю. — Пару раз в театре? Это как? — Ну… я когда узнал, что это мальчик твой, мы с мамой сходили на него глянуть, — признался папа. — На другую постановку, «Дон Жуана». Антон встал вместе с кружкой и выразительно посмотрел на отца. За его спиной! Ладно мама, но папа туда же? Обсудили его личную жизнь, посмеялись над глупым сыном, перемыли кости его альфе. Нет бы с Антоном поговорить и дать понять, что оба не против этих отношений? Арс не раз намекал, что хочет как-то поближе познакомиться с семьей своего омеги, но Антон морозился, опасаясь реакции близких. Выходит — зря. — Я к себе пойду, — сказал он вслух, все же не чувствуя в себе силы открыто кинуть отцу претензию. — Иди, — кивнул папа и, поймав край толстовки Антона, чуть дернул. — Не сердись, Тоська. Мы боялись, что тебе будет некомфортно. Решили, если дойдет до помолвки, там разберемся. — Как видишь, не дошло, — сухо произнес Антон и все-таки добавил. — Я ж не думал, что вы его одобряете. Сложно было намекнуть, понимаю. Папа с досадой поморщился, но обида слишком гуляла внутри, чтобы начать сглаживать ситуацию. Антон вышел с кухни, поднялся наверх — но не к ним с мамой в комнату, а в бабушкину. Залез в нижние ящики буфета, шуганулся побежавшего паука и вытащил старые фотоальбомы. Несмотря на хорошо растопленную печь, на полу сидеть оказалось холодно, и Антон перебрался на бабушкину кровать — пружинистую и скрипучую, застеленную тяжелым ватным одеялом. Пролистал один альбом, но там были фотки постарее, из маминой юности. А вот в следующем, как Антон и помнил, нашлось нужное. Свадьба родителей, голопопый Тоша, жующий оранжевое кольцо от пирамидки, посиделки на даче… Вот и Таганрог. Блин, какие смешные! У мамы в летнем платье накладные плечи, чтобы смотрелись пошире по тогдашней моде. У отца свободные штаны с кучей складок от пояса. Ткани — яркие, цветастые, все такое психоделическое. Оба — словно выбрались из боевичка со Шварцем из девяностых, только с поправкой на родные юга. Антон пролистал фотки с пляжа, с какой-то поездки, и, наконец, увидел себя: шорты, панама, голое пузо, пластиковые бусики и — красные сандалики. Снимали на «мыльницу», поэтому пришлось поднести снимок поближе к глазам. Да, все как батя и сказал. Стразики, застежки, еще, кажется, какое-то тиснение на коже мыска, то ли цветочек, то ли бабочка. Зачетные сандалеты! Новенький айфон — купленный с денег от ТНТ — прекрасно сфокусировал камеру на снимке. Антон щелкнул, посмотрел, что вышло. Зашел в личку во «ВКонтакте», нашел имя Арса и отправил. «Видишь красные сандалии? Это ты». Он ведь тот еще гусь: любит всем странности говорить и загадки загадывать? Пусть побудет в шкуре нормальных людей. Зевнув, Антон собрался закрывать приложение, но заметил, что Арсений появился в сети и что-то пишет. Ух ты. Окей, дождемся. Конечно, стоило бы сейчас слинять, но Антон физически ощущал болтающуюся в нем бабушкину настойку, и она мотивировала пообщаться. Блядь, он на стольких пьянках не звонил и не писал Арсу! Даже вчера, когда его лапал какой-то хер и пихал в рот свой язык, Антон сдержался и оставил приключение при себе. Правда, не из желания поберечь: грызла неуверенность, вдруг Арсу будет похуй? Как после такого приходить в себя? «Потому что ты меня ногами топчешь? Сколько тебе тут?» «4 Не, другой прикол. Ты не выкупил» «Подсказки будут? Не-не, подожжи, я сам Потому что ты настолько выше меня?» «Ты не угадаешь Арсюх хочешь кору? Говорил с батей Оказывается он нас спалил тогда в театре» На телефоне высветился вызов из Skype. О, решил голосом поговорить? А давай, Арсюша. Антон бросил взгляд на буфет — собственное отражение в стеклянных створках показалось вполне приличным. Нажал на «Skype Video» и уставился в экран. Арс сидел в куртке и шапке, судя по картинке — в фойе какого-то заведения. На фоне мелькали люди в темных пуховиках. — Ты где? — В фитнесе. Жду Серегу с тренировки, сейчас поедем вести корпорат, — ответил Арс. — Так что с сандаликами? Шаст, если называешь человека обувью… это надо как-то объяснить! — Так то человека, — хмыкнул Антон, стараясь не выдать, как он, бля, рад этому еблу на экране. — Арсений Сергеевич, все, забей. Ты не самый умный, ты не словился. Лучше скажи — тебя про батю не удивило? — Я догадался, что он понял, — Арсений состроил гримасу, будто Антон один такой тупой. — Он же специально меня провоцировать начал, вопросы с ловушками задавать. Я, помню, даже обиделся, что ты после встречи не рассказал мне, как он воспринял меня в качестве пары для своего сына. Думал, ты врешь из вежливости, что вы не обсуждали. — Какой ты дурак! — вспыхнул Антон, осознав суть претензии. — Арс! — Что? Твоя мама намекала, что я не понравлюсь Шастуну-старшему, ты после встречи молчишь… я сделал выводы, — пояснил Арс и вдруг со смешком спросил: — Антош, ты пьяненький? — Нет, — открестился Антон, не понимая, где спалился. Говорит без запинок, выглядит обычно. — С чего ты взял? — Значит, пьяненький, — бесюче хихикнул Арсений и приблизил лицо к камере. Помолчал секунду и вдруг нахмурился. — Ты на даче опять? Один или с друзьями? Антон обернулся. Ну да, ковер на стене, шифоньер в кадр пролез — все ясно по обстановочке. Интересно, а чего Арс тон сменил? Только что веселился, теперь напряженный какой-то. Еще говорят, омеги непостоянны в настроении! — Не один, — сказал он, чтобы поддразнить. — Со мной тут альфа. — А-а-а-а, — протянул Арсений и совсем закрылся. — Тогда извини, что помешал. — Ты не помешал. Я б иначе просто скинул. — Антон, удерживая трубку, завалился на кровать — было приятно улечься на бабушкину подушку. Она немного пахла, но запах не бесил, а успокаивал. — Что за корпорат? — Какая разница? — резко спросил Арсений. — Антон, если ты бухой — а ты бухой, и ты не один… Уверен, что можешь принимать взвешенные решения? — Кем взвешенные? — хихикнул уже Антон, чувствуя, как тело начинает расслабляться. — И не бухой я. Что ты приебался? Бухой я был вчера, мы для людей тусу организовали, провели и отметили сами. А сегодня я дом с батей готовлю на завтра, мы тут празднуем. Я, блядь, полдвора от снега расчистил, упахался. Ну выпили с отцом немного, дальше что? Арсений моргнул, неожиданно отвернулся в сторону, словно на кого-то посмотрел. Что там у него? Омежка прошел с зачетной жопой, весь такой в лосинках-обдрочинках? Сука, нельзя не отвлекаться прямо при Антоне? — А, ты с папой там… — пробормотал Арсений в камеру и мягко улыбнулся. — Нажираетесь, пока Майя Олеговна не видит? — Мы чуть-чуть, — привычно отмахнулся Антон. Разговор шел в тупик, но вешать трубку не хотелось. Они с Арсом не виделись несколько недель, и Антон так безобразно соскучился, что был готов любым способом удержать его на телефоне. — Арс, как вы там, не планируете бросать импру после отказа? И — чё на Новый год будешь делать? В Омск рванешь? Или с друзьями празднуете? — Не знаю, — Арсений дернул щекой, вздохнул. — Зохан и до пилота сомневался, надо ли нам шоу в телике. Но мы с Серегой в деле. Я считаю — ничего страшного, что продюсерам не зашло. В театре первый прогон часто бывает неудачным. Это не повод сдаваться. Антон облизал губы и улыбнулся, стараясь не выдать свое облегчение. Прикрыл глаза, наслаждаясь звуком Арсова голоса — так было легче представлять, что они не по скайпу болтают, а этот мудила рядом лежит. И, когда утомится вещать, приобнимет и полезет с поцелуями. — Бля, ты там заснуть решил? — возмущенно заговорил Арс. — Алё, Шаст! Ты охуел? — Я тебя слушаю, — отозвался Антон, но глаза не открыл. — Мы тоже в деле, хотя, признаюсь, конкретно приуныли. Поз вообще весь в негативе, задолбал. Так что про НГ? — Работаю я. В Омск после праздников поеду. Перекатившись, Антон положил телефон на кровать, а сам навис над ним сверху. Арсений по-прежнему смотрел в экран, пользуясь бесплатным вайфаем фитнес-центра. — Мама с папой ходили на другой твой спектакль. «Дон Жуан», — уточнил Антон и, потянувшись к низу, подхватил подол толстовки. Снял ее, оставшись в футболке. — Ты их не заметил? — Со сцены не видно зал, — после секундной заминки сказал Арсений. — А ты это к чему? Если им не понравилось, поздно предъявлять претензии. Деньги вернуть не получится. — Ты все-таки реально дурак, — рассмеялся Антон и посмотрел в камеру. Сделать, не сделать? — Экран только ты видишь? Арсений загримасничал, начал как-то остроумно отвечать, но Антон не дослушал — хватило понять, что рядом не сидит толпа альф и не пялится на него исподтишка. Футболка проскользила по коже, упала на кровать. Антон поежился, покосился на собственные соски, еще сильнее сморщившиеся от холода. Глянул на экран. Арсений заткнулся и беспокойно моргал. Неплохая реакция. Антон снова улегся на подушку, высоко поднял телефон. Повернул голову в одну сторону, потом — в другую. Спустил ниже, показывая себя от ключиц до пояса джинсов на животе. — На мне нет меток, — сказал он, удерживая телефон так, чтобы в кадр не попадало лицо, только тело. — Арсюш… — О, вот и Серега! Шаст, мне пора. Классно поболтали, с наступающим, — торопливо произнес Арсений. — Я… — Нихуя! — перебил Антон и уставился в камеру. — Ты думаешь, я не слышу, что ты пиздишь? Арс, прекрати. Ответь на мой вопрос и вали к Матвиенко. Ну, хватит яиц? — Да я правда подумал, что там Сережа, — заупрямился Арс. — Маленький, смугленький, чернявенький… Знаешь, как родители в детсаду — чуть не забрал чужого мальчика. — Ха-ха, лол. — Антон закатил глаза и выждал паузу — Арсений нехотя посерьезнел: дошло, что его дожимают и дожмут. — Я понял, ок: ты злопамятный и не хочешь иметь со мной дел. И ты выбрал Алену, не вопрос. Но скажи честно… ты меня хочешь? За спиной у Арса прошел папашка с двумя омегами-близняшками в розовых комбинезонах. Глухо хлопнула дверь. Арс снова повернулся в сторону и, судя по качнувшемуся изображению — махнул рукой. На этот раз, наверное, реально вышел Матвиенко. Стало неуютно. Антон нащупал свою футболку — захотелось одеться, спрятаться и от холода, и от стыда. Арс посмотрел в камеру, коротко ответил и прервал звонок. Антон швырнул телефон на матрас, рывком залез в футболку, следом натянул толстовку, спрятал озябшие пальцы в растянутые манжеты. Поймал ртом эглет шнурка у капюшона и крепко стиснул губами, давя рвущиеся изнутри звуки — нехуй папу пугать. Снова зажмурился, пытаясь остановить скопившиеся в глазах слезы, и сжался в комок на кровати. Ему не послышалось. Хочу.