Прочнее бронзы, тверже алмаза

11 февраля 2014, вторник

Антон посмотрел на медленно падающий снег за окном, зябко закутался в кофту и, не поворачиваясь к Макару, спросил: — Ты уверен, что хочешь прямо сейчас ехать? Погода хуевая, как бы на трассе не влететь. Илюх, мы с пацанами потеснимся, приютим. — Да нахер мне в Москве оставаться? У бати тачка только после ТО, поеду аккуратно. Зато к утру уже домой в Воронеж прикачу. Макаров почесал рыжеватую щетину и по-медвежьи приобнял за плечи. Смазано улыбнувшись, Антон вывернулся — в жопу эти утешения. В конце концов, Гавр так и говорил. Покажете миниатюры нашим редакторам, послушаете, что скажут. Если годно, сразу попадете в «Не спать!», если хуево — подсветят, где проблема. Это Макаров был уверен, что их тут ждут с распростертыми объятиями и номера зайдут. Антон-то заранее понимал: они не дотягивают. Он — не дотягивает. Снова та же вежливая ерунда: Тоха, ты прикольный, но над материалом надо еще поработать. Добейте шутки, сделайте острее, добавьте больше жизы — и возвращайтесь. Будем иметь вас в виду. Сколько раз сам Антон успел сказать подобное, когда сел на место редактора лиги «Старт»? Все эти команды-новички, приносившие вторичные несмешные номера — Антон читал текст, отсматривал куски конкурсов, пиздел что-то ободряющее, но внутри знал: ничего у ребят не выйдет. КВН только с виду веселая развлекуха. Хочешь попасть хотя бы в региональную лигу — впахивай, пробивайся и все равно будь готов к провалу. А юмористические передачи в телике — это качественно другой уровень. Естественно, Антон с Макаром ему не соответствуют. Блядь, ебаный Гавр! Ну нахуя позвал попробоваться, только обнадежил! Илюха зря в Москву скатался, Антон целый тренировочный день пропустил и это перед техничкой: Матвиенко завтра стопудово будет мандеть. Он утром-то уже выступал, когда узнал, что Антон сваливает пробоваться. «Шаст, куда ты прешься? Там тебе ловить нечего. «Партизаны» всех уделают, только зря десятку просрешь. У тебя бабки, что ли, лишние?» Прав был Серега. Пока ждали своей очереди, Антон успел посмотреть номера других претендентов на участие в «Не спать!». Дагестанцы из «дуэт “Да”», Чехов с Кукотой, Леха Панфилов с сестрой из «Lажа Минелли» — каждый реально круче и сильнее их с Илюхой беззубых прикольчиков про Воронеж, студентов и альф-омег с района. Ладно, похер. Антон взглянул на часы. Начало десятого, пора на хату ехать. — Ты сможешь меня домой закинуть? Пацаны, наверное, уже свалили. — Блин, Тох, — виновато скривился Макар. — До твоего Отрадного такой крюк выйдет! Завязнем в пробках. Давай до метро тебя? — Ок, — кивнул Антон, уже пожалев, что попросил. Ну реально, он сам не доберется? Двадцать первый век, Макар не обязан никуда его везти, ему еще за баранкой всю ночь. Антону грех жаловаться на усталость: целый день нихера не делал, тупо ждал, пока редакторы отсмотрят их заготовки. Дважды пожрал нахаляву, сто раз сбегал перекурить. Утомился исключительно от нервов и безделья. — Мне куртку надо забрать, я ее в нашем офисе оставил, — предупредил Антон. — Хочешь, иди в тачку, я один сгоняю. — Нет уж, вдвоем пошли. Еще потеряешься по дороге или в поворот не впишешься, — вздохнул Макар. — Илья Андреич присмотрит. Антон насмешливо фыркнул, но внутри ощутил себя виноватым. Рядом с Илюхой он частенько ловил эту эмоцию — Макаров, при всей своей влюбленности, оставался с ним честным. Не стеснялся указывать на моменты, когда Антон ляпал глупости, вел себя неуклюже или невежливо, выставлял себя в дурацком свете. Эх, Илюха-Илюха. Все пытается помочь Антону не выглядеть идиотом, но шансов ноль — как говорит бабушка, уже ничего не исправишь. Родился дураком, им и помрет. Они дошагали до двери кабинета, Антон без особой надежды подергал. Скорее всего, уже заперто и надо будет бегать искать ключ. Но ручка мягко повернулась под давлением, и Антон, потеряв равновесие, ввалился в кабинет. — Йоу, — устало поприветствовал Позов, собирая на столе исписанные от руки бумажки. — Ну как? Пацаны, только не томите. Вас можно поздравить с новым шоу? Антон взглянул на него, потом на сидевшего за компом Дрона. Слава богу, больше в кабинете никого не было. Питерские, видимо, благополучно свалили, а Стас куда-то умотал по своим продюсерским делам. — Нельзя поздравить, Димон! Мы — отстой, — нарочито весело ответил за них обоих Илья. — Говорят, надо пожестче материал. Зря Тоха плевался, когда я предлагал пошлые шуточки. — Да блин, Макар! — возмутился Антон, оглядываясь и вспоминая — куда сунул куртку? На виду ее нигде не было. — Легко тебе предлагать! Это ж я буду играть тупых шалав. А у меня все смотрят — мама, папа, сестра, бабушка в конце концов! Я хочу в телик, но не для того, чтобы меня потом всем двором полоскали и реально считали блядью. Дверь в кабинет открылась и тут же хлопнула. Антон удивленно нахмурился: Макар входил последним и точно плотно за собой закрыл. Сквозняк или по ночам в офисе ТНТ бушуют призраки юмористов-неудачников? Но ничего сверхъестественного не случилось — просто в комнату зашел Арс. В куртке Антона. Вот мудила ебаный! Видать, выбегал за чем-то на улицу и одолжился! А Антон тут почти паникует из-за невесть как проебанного пуховика. Звук встревожил не одного его. Илья обернулся, смерил вошедшего взглядом, и у Антона почему-то вспотели ладони. Блин, Илья и Арс в одной комнате так себе история. Если сцепятся, кто поможет? Антон нашел глазами Димку — но тот явно не понимал, чем грозит эта встреча. Наивный Поз застыл с приоткрытым ртом, наверное, собирался выразить соболезнования из-за провала и фальшиво утешить, что в следующий раз точно получится. — О! — Арс остановился, улыбнулся кончиками губ. Антон перевел дыхание. Обойдется? — Надо же. Стянул куртку, небрежно швырнул ее на стол, и Антон невольно отвлекся. Охереть, да что за отношение к чужим вещам? Берет без спросу, потом кидается! Но возмутиться Антон не успел, и в целом упустил момент взрыва. Не теряя улыбчиво-безмятежного выражения лица, Арсений прошагал прямиком к Илье, замахнулся и совершенно буднично прописал ему в табло. Да так, что Илюха покачнулся и с грохотом свалился на пол — как огромная кегля в боулинге. — Какого фига? — на удивление цензурно высказался выглянувший из-за монитора Дрон. Уж такого, Андрюх. Ебана мама! В отличие от рванувшегося вперед Димы, Антон откровенно завис, недоверчиво разглядывая упавшего на жопу Макарова. Как Арс умудрился его свалить? Он же в полтора раза легче Ильи! Макар, что ли, от неожиданности равновесие потерял? Или Арс не пиздел, что сильнее, чем кажется? — Ты чё? — раздуплился, наконец, Илья от пережитого шока и неуклюже поднялся. — Да я тебе сейчас… — Без проблем, но лучше на улице — здесь имущество канала, не хочется портить, — со своей обычной вежливостью произнес Арсений, не пытаясь никуда сбежать. — И ты знаешь: «чё» и почему. Он снова сделал шаг к Макару и на этот раз никакой благости на лице не читалось. Черты исказило злостью и гневом, и Антона продрало дрожью от того, каким вдруг страшным ему показался Арс. Опасностью от него фонило точно не меньше, чем от бандюганов на улицах Воронежа в поздние девяностые. Бедра и живот покрылись неуместными мурашками. Да, Тох, шикарно. Ты еще намокни из-за того, что этот хуй ведет себя, как гопобыдло! Такой у тебя идеал альфы? Дебил! — Не припоминаешь? Или для тебя подобное в порядке вещей? — негромко и ядовито продолжил Арсений. — Тогда скажу. Любой нормальный альфа знает: не стоит переться в гости к омеге, если он тебя не звал. Сечешь? — Так, пацаны, я не в курсах, в чем дело, но никаких, блядь, драк! Вы ебнулись? Арс, ты охерел, кулаками махать? Илюх, ну ты-то не бери пример с чокнутого! — Позов бесстрашно подлез вплотную к обоим и теперь смотрелся примерно так же внушительно, как хоббиты на совете у Элронда. — Арсений! — Димон, свали в туман. Я и тебе в ебучку дам, если не отвянешь, — достаточно спокойно предупредил Арсений, отпихивая Димку, и уставился на Макара. — Ну? Пойдем? Или хочешь что-то возразить? Блядь, да успокойся ты, товарищ рыцарь из Омска! Радуйся, что ответка не прилетела, и перестань провоцировать! Антон беспомощно обернулся на Дрона, но тот благоразумно не спешил на помощь Позу — наверное, трезво оценивал свои силы. Сука, если Арс с Ильей действительно начнут махаться, их никто не растащит! В офисе уже почти никого, Димка в одного их не остановит, да и Андрюха, если попробует подключиться, так-то не боец. У Макара кулаки размером с голову Арса. У этого придурка шансов ноль! Пара хуков и привет, травмпункт, пока, завтрашнее выступление. И… все это будет исключительно вина Антона. Знал ведь Арса. Знал его злопамятность, умение ждать и несдержанность. Знал про его бесконечные школьные и студенческие драки. Знал — и все равно спалил ему из омежьей тупости проеб Илюхи! Но кто мог представить, что Арс пропустит часть с оскорблениями и сразу врежет? Так бы Антон успел вмешаться… И вот же скот, если подумать. Вспомнил, блядь, жалобу. Антон же потом ему доходчиво объяснил — все норм. Ну перемкнуло Илюху чуть-чуть, бывает. Даже в страшном сне Антон не мог вообразить, что Арсу приспичит подраться через четыре месяца после того злополучного подката Макара в течку! Неужто Арса реально так ебет эта тема? К гадалке не ходи: просто воспользовался поводом, чтобы выгулять альфовую агрессию и насолить своему бывшему омежке. Как ему Антон потом за все это всыпет! И ремня бы прописал, если бы не риск получить в ответ. Арс слабый пол не трогает, но подсрачник агрессией не считает — в этом Антон еще во время их отношений убедился. — Знаешь что, дядя, — презрительно произнес Макар и с угрозой навис над Арсением. — Скажи-ка спасибо Позову, Димон прав. Хуле с тобой, ебланом, связываться. Но если еще раз меня тронешь, уж я не виноват буду: сдачи дам как полагается. Обычно от такого Илюхиного тона альфы сразу сдавали назад — Антон лично наблюдал, как хорохорившиеся уебы вдруг открывают в себе миротворческие наклонности. Но Арс, видимо, не врал в рассказанных когда-то Антону историях. В критических ситуациях воспитанный Арсюшик приобретал черты упоротого медоеда и бесстрашно бросался на кого угодно: отказываясь считать себя слабее и уязвимее противника. Вспомнив об этом, Антон подскочил, чисто на инстинктах поймал альфу за запястье и крепко сжал, не дав снова замахнуться. — Тебе кто разрешал брать мою куртку? Ты в ней куда ходил? — накинулся Антон, невольно пародируя мамин голос во время выволочек. — Арсений Сергеевич! Смена темы всех сбила — как Антон и рассчитывал. Макар растерянно моргнул, Дима поправил очки на носу. Арсений повернулся к Антону и, не стараясь освободить руку, задумчиво нахмурился. — Спускался к Серегиной тачке. Они с Зоханом и Стасом повезли нашу аппаратуру для завтрашней технички — помогал загрузить. А что ты сердишься? Схватил первую попавшуюся, перепутал со своей. Я же не испачкал и не порвал! — Ну ладно, — сдал назад Антон, изображая, будто чуток сердится, но в целом готов простить. — Димон, а вы-то как, домой? — Ага, — кивнул Позов, по-прежнему напряженный из-за витающего в офисе духа неслучившейся, но еще возможной драки. — Как раз собирался тебе звонить, где там шляешься. — В соседнем здании. Теперь тут, вернулся, — нелепо напомнил Антон и повернулся к Макарову. — Илюх, тогда не надо меня к метро, я с Димой поеду. Макар кивнул, отошел от Позова на шаг, потер скулу. Кожа там порозовела и вроде бы немного припухла: кажется, будет синяк. Антон специально напоследок посильнее сжал Арсу руку, царапая его и ногтями, и надетыми кольцами — лови за Илюху, сволочь! — и отпустил. — Макар, пошли, — позвал он. — Доведу тебя до лестницы, чтобы не плутал по коридору. Тут еще лифт есть, но его ждать долго. Спорить Илюха не стал. Зыркнул на Арса, неразборчиво попрощался с Дроном и Димой, выбрался в коридор — громко и тяжело топая. Сердится. Ну а как иначе? — Тох, это что, нахер, такое было? Ты… ты этому мудиле какой хуйни про меня наплел? Одно дело, ты мне ноешь про него. Но еще и по роже получать? — Бля, прости, — тихо простонал Антон, шагая по коридору. Макарчик прав, пиздец полный. — Да он все не так понял! Я случайно сболтнул и, хотя потом объяснил — все норм, Арс что-то свое придумал. Ты же знаешь, что я не злюсь. Если бы злился, я бы с тобой тусил? Шутки писал? Блин, да мы только что в Сочи вместе отдыхали. Илюх! Я очень извиняюсь! Макар покачал головой, скривился. Положа руку на сердце, Антон бы тоже не стал сразу спускать на тормозах, подуться — святое. В молчании они добрались до лестницы и тут, наконец, Илюха открыл рот: — Тох, он же опять тебе мозги делает. Погляди, какой защитник! Думаешь, Попов за тебя вписался? Насрать ему, я уверен. Просто улучил моментик меня унизить на твоих глазах. Бесит его, что ты, пусть и дуришь по-омежьи, больше не ведешься на этого придурка, — выдохнул Илья и обиженно поджал губы. — Надо было все-таки ему уебать! — Не надо, — тихо, но напористо возразил Антон. Не хватало, чтобы теперь этот вытворил ответный финт. — Илюх, ты во всем прав. Выебоны, сто проц. Но ты доказал, что выше Арса. Не повелся, как настоящий альфа поступил. Красава вообще! На губах у Макарова появилась застенчивая улыбка. Он сгорбился, стеснительно промямлил — дескать, да любой бы так поступил. Преодолев внутреннее сопротивление, Антон обнял Илью, чмокнул в щеку и аккуратно выпер альфу на лестницу. Макар махнул рукой, пообещал написать, как приедет в Воронеж, и Антон потопал обратно к офису. Нет, Илюх, при всем уважении — ошибаешься. Антон мысленно прокрутил сцену в кабинете и определился: Арс все-таки не выебывался и не спускал пар, он был абсолютно серьезен. Скорее всего, давно решил так поступить. Типа, сам Макара искать не будет, но, как представится возможность — накажет. Въебет первым и, если надо, по-настоящему подерется. Странноватый поступок для альфы, которому Антон нахер не сдался. Получается… Арс не соврал тогда под Новый год? Если Антону не кажется, и у Арсения Сергеевича до сих пор к нему теплятся чувства, поведение у него закономерное и логичное, донельзя понятное. Уж насколько у Антона папа — спокойный альфа, не хулиган какой, а и то за маму дрался. Хотя поводы там послабее были: по крайней мере, в рассказанной родителями версии. — Ну как, мы едем? — спросил Антон, вернувшись в офис. Хотелось поскорее замять весь этот инцидент и перевести тему. Он подошел к столу, забрал и накинул куртку, подхватил за лямку свой рюкзак. — Поз? — Едем, — кивнул тот — тоже уже одетый. — Но сначала ты расскажешь, что Илюха натворил. Арс отказывается объяснять. — Это личное, — отрезал Антон и поморщился. — Арс, кстати! С тобой потом отдельно поговорим. Ты охуел или как? — Это не личное, — уперся Позов и посмотрел на Дрона, ища у того поддержки. — Я должен понимать, мы работаем с агрессивным придурком, который без повода бьет людей, или Илюха опять… Шаст, мы с тобой это обсуждали. — Ладно, я на метро тогда, бывайте. Антон застегнул куртку под горло, поправил рюкзак. Достаточно этого наставнического тона! При всем уважении, Димон ему не папа и даже не старший брат. Сейчас они вовсе актеры в одном коллективе, равные. Нет у Поза права требовать ответы. А удовлетворять просьбу Антон не намерен. Дима предсказуемо насупился — почувствовал отпор и стопудово устыдился, в этом плане Поз не тупой. Вот Арсению хоть бы хны: стоит, притворяется, что ничего не произошло и никакого упрека он не слышал. Падла! За всеми своими мыслями Антон совершенно забыл про еще одного человека комнате — Дрона. И вздрогнул, когда тот неожиданно подошел и положил руку ему на плечо. — Не, Тош, так дело не пойдет. Ты у нас в коллективе единственный омега — Зохан не в счет, он взрослый и замужний. Понимаю, тебя бесит, что мы опекаем, но уж прости, этого не перебороть. Ты нам предъявы за всякое кидаешь, а мы все стараемся тебя позащищать. Тох, чё тебе Илюха сделал? Ну вряд ли прям хуйню? Колись, — с подкупающей искренностью сказал Дрон — отбросив свою обычную саркастическую манеру. — Просто это, мы иначе сами тут с Димкой надумаем, не доводи до греха. Макар вроде четкий пацан, не хочется подозревать. — Блядь, — сдавшись, Антон сел жопой на край стол. Насчет Дрона неясно, но Димон реально нафантазирует нарушение всех десяти заповедей одновременно. — Ну конечно, не прям хуйню! Да короче… Илюха приехал ко мне в течку. Без приглашения. Предложил помочь. Я говорю — пасип, не надо, а он настаивать начал. Тут сосед завалился, Макар очнулся и свалил, конец истории. Арсений, не скрываясь, поморщился: лицо скривило презрительной гримасой. Дима покосился на него, протянул ладонь, и альфы коротко обменялись рукопожатием. Понятно. Два старомодных еблана нашли друг друга. Позов шумно выдохнул, помолчал несколько секунд — и Антон закатил глаза, приготовившись к порции скучных нотацией. Теперь не отвертится. Окей, Димон, жги. — Арсюх, давай тогда, как договаривались, — заговорил Дима, почему-то вообще не глядя в сторону Антона. — Сначала тебя завезем и обещай, что побережешь ногу — пусть до завтра в покое побудет. Хватит уже носиться, хорош! Дрю, погнали. Я с этими гусями в тачку, прогрею пока. А ты ключ сдай, оки? — Оки, — передразнил Дрон и взглянул на часы. — Только давайте резче, пацаны. Мне еще надо успеть Максу перед сном позвонить. Сыну нужна сказка от папы. Чего? Антон завис и уставился на уходящего Диму. — Ты ногу повредил? — вырвалось у Антона прежде, чем он успел сдержать свое никому ненужное беспокойство. — Арс, как? Вы что, «Мышеловки» тренировали? — Нет, в процессе игры чуть-чуть потянул, а Димон тут разводит, — поморщился Арсений, на этот раз явно смущенный попреком Антона. — Не о чем не волноваться. — Я и не волнуюсь. — Вот и молодец, Антошка. Сучара! Антон гневно пихнул локтем Арса под ребра и пошел вслед за Димой — но медленно, чтобы идти в ногу с чуть-чуть прихрамывающим королем драчунов. Что за дебил, сил нет! Арс собирался махаться с Илюхой, имея травму? — Он за дело получил, — тихо произнес Арсений, когда они отстали от Позова добрых метра на три. Впрочем, Дима по-любому их не слышал — он на ходу переписывался с Катей, у которой завтра была днюха. — Какого хера ты вообще с ним общаешься после попытки изнасилования? — Блядь, Арс, завали ебало. Умник нашелся, — устало отмахнулся Антон. — Илюха — мой давний друг. Ну косякнул разок, дальше что? Он с тех пор ничего такого не сделал и не сделает. Ты зачем к нему полез? Вот кто тебя просил? Арсений уставился куда-то вперед, игнорируя идущего рядом Антона. Фирменное поведение — сами доебываемся, а в свой адрес никакой критики не принимаем! Антон закусил губу, чтобы не выдать себя: эти Арсовы приколы вместо того, чтобы злить, страшно заводили. Хотелось прямо тут взять этого козла за воротник, притянуть к себе и целоваться, пока в легких не заколет от недостатка воздуха. — Пусть знает, что если он тебя тронет, ему мало не покажется, — почти не двигая губами, отозвался Арсений. — Может, мы и не встречаемся, но это не значит, что мне насрать. И, если ты заметил, твой Позов со мной согласен. — Да, а я ж глупенький и маленький, хули меня слушать. Давайте все влезем в чужие отношения! Арс, я на русском говорю, не на джибрише. Отвалите от Илюхи. По крайней мере, пока я сам вас не попрошу вмешаться. Уговор? — Нет, Антош, — неожиданно ласково сказал Арсений и остановился. — Никакого уговора. Ты волен беситься, что я лезу, а я волен врезать альфе, который поступает неправильно. Логично? — Хуично, — пробубнил Антон, утомившись бессмысленно спорить. Во-первых, на что он рассчитывает? Арс упрямый, назад не сдаст, проебов своих не признает. Во-вторых, сколько можно себе врать? Антону пиздец приятно, что Арсу не похер. Пусть Макара и жалко. Так себе у Илюхи выдались сутки. Пригнал в Москву, обнадеженный приглашением в шоу, провалился, получил по ебалу и едет домой. Ладно, поспит, поест и придет в себя — Илюха, в отличие от Антона, долго никогда не загоняется и в себе не ковыряется, в проблемах свою персону не винит. — Ну вы там где? — окликнул Позов. Он успел вызывать лифт, зайти внутрь и теперь махал рукой, удерживая лифт на этаже. Вдруг его что-то перемкнуло, и Димка, хитро улыбнувшись, заголосил: — Скорее, скорее, они сейчас вас достанут! Я держу! Антон прыснул, смутно угадал по тону Поза цитату из какого-то боевика или фильмеца про зомби и — крепко приобнял Арса, вынуждая привалиться к себе. — Арс, Арс, я тебя дотащу, только не отключайся. Слышишь? Stay with me! Хихикнув, Арсений словил тему. Он правда чуть обмяк, изображая глубоко раненого, начал подволакивать ногу и не постеснялся привалиться своим весом на чужое плечо. — Нет, нет, пацаны, уходите. Бросайте меня. Я прикрою, — в полубреду пробормотал Арсений, озорно посмотрел на Антона, и тот еле успел проглотить смешок. — Поз, Поз, мы тут! — Антон ввалился в лифт вместе с альфой, все трое по-идиотски заржали, дверцы закрылись. Арс перестал баловаться и, выпрямляясь, обдал теплым дыханием шею Антона. Рукой скользнул по бедру — то ли специально, то ли не успел восстановить равновесие. Какая разница. Пока можно, Антон будет собирать и бережно хранить в памяти эти моменты. А там уж… Да смысл загадывать.

12 февраля 2014, среда

Антон вместе с остальными похлопал себе и зрителям, посильнее растянул губы в улыбке — так, что скулы аж заболели, и свалил, наконец, со сцены. — Неплохо сегодня получилось, — похвалил Стас, встретив их со своим неизменным блокнотом еще на пути к гримерке. — Шаст, ты в «Назад в будущее»… — Прости, потом. Срочно надо поссать, — перебил его Антон, прекрасно понимая, что сейчас просто не вывезет этот разговор. Потом разберут ошибки и все обсудят. Крыть начало еще на предпоследней игре и, слава богу, в финальных «Мышеловках» он не участвовал: спрятался на заднем плане и весь сосредоточился на поддержании иллюзии, что у него все нормально. Реально идти в толчок не хотелось: для артистов он был маленький, холодный и, откровенно говоря, грязноватый. С другой стороны, какие претензии? «ЖИВ» — негосударственный театр, ребята намутили помещение и пытаются выживать, как могут. Некогда им туалеты драить. Для техничек вообще классная площадка, нехер выебываться. Небольшой зал на восемьдесят мест, приличная сцена и акустика на уровне, есть гримерка, администрация вменяемая. Добираться удобно: и на тачке быстро, и на метро прямая ветка, до Савеловской. Потоптавшись в поисках укрытия, Антон приметил какую-то подсобку, но зайти туда не успел — его взяли за плечо и потащили назад. — Бля, ты меня напугал! — выругался Антон, почти подпрыгнув из-за прикосновения. — Арс, какого хрена? — Да ты мне скажи? Что происходит? — раздраженно отозвался Арсений и, тоже увидев подсобку, рванул дверь. Нашарил выключатель, врубил тусклый свет. Внутри оказалось все вперемешку — от швабр до какого-то реквизита. Пыльный стол, рулоны ткани, клоунский колпак. Антон закрыл за собой дверь, чтобы никто их не заметил, и сглотнул. Горло по-новой начало стягивать судорогой. — Арс, свали нахер отсюда, — нарочито грубо попросил Антон. И добавил, увидев упрямо поджатые губы. — Все норм. Дай мне пять минут в тишине, так сложно, что ли? Отвали. Он попробовал отпихнуть Арсения к двери, но не прокатило: альфа чуть покачнулся и — устоял. — Антоша, — позвал тот с интонацией, на которую стоило бы наложить запрет какой-нибудь международной конвенции. Слишком ласково, ну зачем? — Тош. Из-за чего ты расстроился? Стас прав, мы нормально выступили. Да хули он не съебался? Сдерживаться становилось все труднее: начали трястись пальцы, дрожать губы. Антон качнул головой, ища в себе силы ответить, но вместо этого лишь шумно и беспомощно выдохнул — Арс, сука догадливая, подошел и вдруг крепко обнял, прижимая к своему телу. Антона обдало запахом одеколона и пота — опять этот дурак напрыгался во время концерта, футболка влажная. Он зажмурился, окунаясь в ощущения, и всхлипнул, когда на затылок нежно легла рука. — Не нормально мы выступили! Снова… херня… — заикаясь от сухих рыданий, пожаловался Антон. — Я… лажаю. Везде! Арс не шелохнулся, не стал перебивать — застыл живой скульптурой, укутывая Антона в тепло своего тела, и это окончательно сорвало защитный клапан. Антон вцепился обеими руками в футболку, где-то наверняка защемив Арсу кожу, и, по-прежнему задыхаясь, попытался объяснить: — Я полный ноль. Хуже… вас всех. Все порчу! Серега… опытный. Ты… актер. И Зохан. Дима… умный. Дрон… — Сегодня или всегда? — Всегда, — почти провыл Антон, благодаря организм хотя бы за то, что слез как таковых не было — крыло на сухую. Но остановить истерику не получалось: слишком все накопилось и никуда, блядь, не исчезало. — В стендапе… отстой. Илюху подставил! Гавр нас позвал… а мы… не справились! Не факт, что Арсений много разбирал из сказанного — Антон сам слышал, как сбивчиво и невнятно говорит, как голос скачет, искажается, проседает, заикается. Но больше держать в себе сомнения, разочарование и стыд за собственную бесталанность тупо не получалось. Да и… при Арсе не так уж и стыдно откровенничать. Он как никто знает все некрасивые черты Антона, одной больше, одной меньше. Все его «успехи» прекрасно видит. И, что самое важное — ни с кем не станет обсуждать срыв Антона. Рука на затылке вдруг шевельнулась, пальцы нежно прошлись по прядям волос. Антон закрыл глаза. Арс обнимал его без малейшего подтекста, в их близости не было секса — и хорошо. Сейчас Антону не хотелось невзначай потереться бедрами или задом о ширинку альфы, как-то еще намекнуть на перепих. Пусть дальше держит его вот так, утешая, словно маленького. Трогает волосы и спину, беззвучно укачивает, греет. Опять ты угадал, умненький Арсений Сергеевич. Ничего не нужно, кроме близости и тепла. Стой и молчи, дай иллюзию, что любишь. Потерпи буквально минутку-другую, а потом Антон придет в себя, извинится за вспышку, спишет ее на тупые омежьи эмоции, и они оба забудут о случившемся. — У тебя много что не получается, это факт, — тихо сказал Арсений ему на ухо. — Но тебе, Шаст, сегодня хлопали громче всех. И Гавр тебя единственного позвал на новое шоу, нам никому не предлагал. Если ты с ним не трахаешься, значит, он в тебя верит. — Арс! — Антон от неожиданности хихикнул альфе в висок и нарочито больно ущипнул за бок. — Ну ты козел! Тело вмиг ослабело, потяжелело, ноги наполнились ватой — не особо выдержишь дистанцию, если Арс с ним управляется, как опытный кукловод. Догадался, сучара, огорошить дебильным предположением. — Да я, может, обиделся! Чехова и Кукоту взяли, а мы с Серегой чем хуже? — притворно возмутился Арсений, словно не обратив внимания на расслабившегося омегу в своих руках. — Антош, неужели ты так и не оправился после критики пилота? Ты же в чате наоборот старался подбадривать и уверял, что в следующий раз все получится. — А что я должен был — как Позов, ныть неделями? — Антон выдохнул, открыл глаза. Какое красивое ухо. — Арс, да, меня парит. Тебя нет? Ты реально веришь, что нам дадут второй шанс? — Нам уже дали второй шанс. Иначе мы бы сегодня не выступали, — резонно возразил Арсений и провел рукой Антону по спине. — В любом случае, столько времени прошло. Почему ты именно сегодня расклеился? — А ты почему не свалил, когда я попросил? — обиженно пробубнил Антон, постепенно успокаиваясь. И понадеялся, что Арсений даст увильнуть от ответа. — На Макара пиздишь, что он попер напролом, сам чем лучше? — Сравнил, блин! Ситуации абсолютно разные. Макарова ты прогонял по-настоящему, а меня — нет. Сука самодовольная. Антон закатил глаза, состроил осуждающую рожицу, и Арс мгновенно передразнил выражение его лица. Разорвал объятия — но только для того, чтобы взять Антона за талию и, ловко приподняв, усадить на стол. Нагло оперся ладонями на бедра чуть выше коленей и заглянул в глаза. — Кроме сомнений в себе, есть еще причины грустить? Есть, Арс. И ты их отлично знаешь. Антон пожал плечами и чуть откинулся назад, выгадывая себе лишние сантиметры личного пространства. Тоже для устойчивости оперся на заведенные за спину ладони, испачкав кожу пылью столешницы. Расстояние между лицами увеличилось, стало поспокойнее. Целовать его сейчас никто не будет, у самого Антона нет ни сил, ни желания приставать, значит, лучше соблюдать дистанцию. — Я страшно хочу нажраться, — честно признался Антон в желании, мучавшим его со вчерашнего вечера. — В дрова. Чтобы пьяным ползти по улице, вот до такой степени. — В чем проблема? Поедете сейчас, заверните в ларек, купите бухла, — посоветовал Арсений. Вот интересно, Антону уже стремновато, что они так надолго пропали, а этого словно и не парит. Стоит, болтает в свое удовольствие. — Димка с тобой выпьет. Или Стас. — Не хочу с Позом. А уж тем более со Стасом. Они приебутся, хули я бухаю… я еще в Воронеже устал от их нотаций. Если скажу, почему загоняюсь, как с ребенком начнут. Шаст, да ты что… в пизду. Антон медленно повел головой, разминая затекшую шею, подавил зевок. После выплеска эмоций начало размаривать. Захотелось реально в бар: плюхнуться на мягкий диванчик, залить в себя пивас, сожрать бургер. Подумав, Арсений понятливо кивнул — внутренне признал опасения Антона обоснованными. Подождал несколько секунд и нахмурился. Что, рассчитывает на продолжение откровений? Ну ок, Задница ты прилипучая. — Пошли вдвоем, — пригласил Антон, заранее зная, что Арс сейчас изящно сольется. — Хочу с тобой в бар. Ты не будешь мне в уши лить и честно скажешь, где я долбоеб, а где зря себе мозги ебу. Скажешь же? — Не сомневайся, — хмыкнул Арсений и поскреб пальцем ногу Антона через джинсы. — Хорошо, давай в бар. У меня на вечер никаких планов, и я тоже не прочь расслабиться. Мы как раз почти в центре, что-то найдем приличное и недорогое. Пожрем заодно, у меня желудок сводит от голода. — Погоди. — Антон беспокойно подался вперед, сгорбился и ухватился за запястья Арса. — Ты серьезно? Блин, тогда надо как-то по-умному свалить. Иначе пацаны поймут. Брови Арса поползли наверх, губы искривила усмешка. — Шаст, а ты опять собрался втихаря идти со мной на встречу? В чем проблема сообщить как есть: хотим вдвоем посидеть, кое-что обсудить? Что за идиот? Как это будет выглядеть? Поз точно не то подумает. А как Матвиенко начнет мандеть и поддевать? Стопудово сразу же про ебаную Алену напомнит, будто Антон о ней забыл! Кстати, Арс точно не прикалывается? Вот так легко согласен на встречу тет-а-тет? — Ты шутишь? — Антон сблизил их лица и недоверчиво переспросил почти в губы Арсу. — Реально не догоняешь в чем трабл? — Реально не догоняю. Если бы я заявил, что хочу с Зоханом в бар, без вас, никто бы не удивился и не обиделся. Антош, ты намекаешь на наши прежние отношения? Это глупо. Если я иду с тобой потусить, это ничего значит. Ведь если бы мы — вдруг — решили обратно сойтись, мы бы просто так и сказали. Сорян, свиданка. Разве нет? Все-таки мозг Арсения живет по какой-то своей логике. В целом Антон понимал его мысль: действительно, в их маленьком и тесном коллективе ноль шансов утаить роман. Особенно, если одним из конспираторов будет Антон, патологически не способный врать. Но замутись между ними что-то, он бы не стал прямо сразу на всех объявлять. Захотелось бы поначалу спрятать от чужих глаз, оставить все внутри их пары. — Нет. И не смей снова проводить параллели с Воронежем! Ясен хуй, что я тебя не стесняюсь и не считаю стремным, — опередил его Антон, вовремя учуяв подвох. — Я… — Ну, это просто слова, без доказательств, — нагло перебил Арсений. Глаза у него довольно заблестели. Провокатор! — В телефон загляни, если не удалил те мои фотки. И потом… я тебе четко дал понять, чего хочу, — скривился Антон, ощущая себя одновременно возбужденным и капельку униженным. В последнее время стало нормальным отправлять альфам полуголые фотки и показывать себя, но Антону такое поведение давалось с трудом. Арс и так получил сильно больше того, что ему полагалось. Если бы Антон пореже бухал или был хоть чуть-чуть поменьше влюблен, хуй бы он вообще что-то сказал о своих желаниях или сфотался в неприличном виде. — Ты сказал, что хочешь со мной секса. Но от секса ты и тогда не отказывался, — суховато возразил Арсений и скривился. — Ладно, неважно. Мы по-разному смотрим на эти вещи. Я бы не торопился рассказывать никому на ТНТ, включая Славу, но от пацанов тупо такое скрывать. А у тебя все наоборот: посторонним готов распиздеть, близких — стыдишься. — Арс. Нахер мы это обсуждаем? Ты там как, переехал со своей омегой в хату получше? Поздравляю, — ядовито произнес Антон. Обсуждение неожиданно стало раздражать, ездит по-больному, не стесняется! — Раз такой умный, сам и говори остальным, что мы идем бухать, никого с собой не берем и думать пошлости не надо. — Да я-то скажу, — отмахнулся Арсений, которому, кажется, реально был по плечу подобный челлендж. На лице снова появилось участие. — Антошка… отпустило? Дотерпишь теперь до бара? Не отпустило. Антон убрал пальцы с запястьев Арса, спрыгнул со стола и поморщился, когда невольно притерся к альфе разными частями тела. Настроения соблазнять по-прежнему не было. Выдохнув, качнул головой. — Да. Спасибо, я… не знаю, мне в последнее время не нравится ни одно выступление. Ни наши, ни в «Спорном», ни сольники мои, все какая-то жалкая хуйня. Бесит. — Мы технички всего несколько месяцев играем, а в зале уже появляются постоянные гости. Это хороший знак, — сказал Арсений и потянул Антона к себе, развернул спиной. — Подожди, отряхну тебя. Вздрогнув, Антон получил несколько полушлепков с оттяжкой по бедрам, потом Арс прошелся по ягодицам. Гордость снова куда-то делась, инстинктивно манило подставиться под руку — если секса не хотелось, то самих прикосновений — очень даже да. Но разум вовремя заставил остановится. Подаст неверный сигнал, переборщит и хуй Антону, а не бар. В смысле — и хуя тоже, естественно, не будет. Только одинокий алкаш Шастун. — В зале одни омеги. И, судя по комментам, они идут на красавчика Сережу и красавчика Арсения, — самым своим противным голосом напомнил Антон. — Так что особо не радуйся. Они здесь не за нашим охуенным юмором. — Если наша с Серегой стать поможет нам попасть в телик, так тому и быть. По такой логике у нас точно все получится — сколько в стране омег, желающих посмотреть на горячих альф? — с ожидаемым самодовольством отозвался Арсений. — Стать! — хмыкнув, Антон повернулся обратно к Арсу. — Говори нормально — внешка. И никто вас не считает горячими, попустись. Он подошел к дверце подсобки, взялся за ручку. Но замялся, и шагнувший вслед за ним Арсений удивленно замер. — Чё ты побежал меня утешать? — негромко спросил Антон. — Тебе не похуй? Ну загнался, пошел тихо пореветь. В прошлый раз Серега скандалил и вещами швырялся, из офиса свалил — ты бровью не повел. — Шаст, — в затылок ему сказал Арсений. — Ты сам все понимаешь. Серега — мой друг, пусть и довольно близкий. А на тебе я планировал жениться. Чего ты добиваешься? Что я должен сказать? Что да, у меня встанет, если мы окажемся в постели? Что меня заводит твое тело, запах и, в принципе, весь ты? Окей, поймал, я не могу спокойно смотреть, как ты психуешь, или забить, что с тобой плохо обращаются. Мне нужно пойти и вмешаться, это я и делаю. Но это вовсе не значит…

— Дальше я слушать не хочу, — перебил Антон и подавил порыв вытереть вспотевшие ладони о джинсы. — Я — говно, у тебя Алена. Пошли бухать. Он снова взялся за ручку, обернулся. — Потом только давай, без претензий. В прошлый раз — признаю, мой косяк. Но сейчас — это ты все проебываешь. И — я тоже планировал за тебя замуж, прикинь? Дверь тихонько скрипнула, Антон размашисто вышел в узкий темный коридор и попытался вспомнить: что у него по сигаретам? А, точно. Почти полная пачка, все путем. И на карте дохера бабла. Пиво, коктейли, вискарь — на все хватит. Заебись.

14 февраля 2014, пятница

— Тоша, я тебе чай заварила. Шарлотка испеклась, пошли, поешь, — позвала мама, заглянув в комнату. — Ой, фигурное катание идет, альфы! Ты чего меня не кликнул посмотреть? Я вот тебе под чай «Полицейскую академию» в телевизоре нашла. Антон вздрогнул, повернулся к маме и, заметив обиженно надутые губы, виновато дернул плечами. Телик работал просто фоном — до фигуристов шел дурацкий скелетон и омежий фристайл. Ни то, ни другое интересно не было, но лучше смотреть Олимпиаду в Сочи, чем подыхать от зависти, листая ленту в инсте. День всех влюбленных. Свидания, подарки, цветы, тошнотно-романтические фотки, заи-пуси-малыши и слюнявые признания. Буэ. Скорее бы Антона начало рубить: не спал же толком всю ночь, пока гнали из Москвы в Воронеж. Увы, мозг бодрствовал. — Прости, мам, не подумал, — извинился Антон и подвинулся: мама подошла и присела рядом с ним на диван. — Шарлотку, конечно, хочу. И «Академию». Мама кивнула, подняла руку и ткнула пальцем Антону в плечо: — Сынок, ты где взял этот пистолетик? Рассмеявшись, Антон припомнил голос и интонацию, с которой отвечал Юджин Теклбери, и попытался максимально точно спародировать: — Это мне мама подарила! На лице у мамы расцвела довольная улыбка. Их старая шутка, еще из глубокого детства — когда Антон гонял фильм на видеокассете, и часть диалогов в итоге вошла в их семейный лексикон и фонд цитат. — О, вот и наш любименький, — мама кивнула на экран. На лед выехал швейцарец Бриан Жубер, и Антону вдруг стало неловко, что они вместе это смотрят. Мало того, что фигуристы на льду частенько выгибаются, как омеги в течку, так этот гусь еще и наряжается каждый раз словно в бордель. Пожалуйста, опять неприличный костюм! Брюки ладно, обычные, но сверху-то! Черная прозрачная рубашка в облипку, с глубоким вырезом и ярко-красным воротником. Впрочем, что греха таить. Поэтому Антон с мамой за него и болеют еще с Олимпиады в Солт-Лейк-Сити. Сексуальный альфа. И чем-то очень, очень отдаленно напоминает… так, бля, стоп. — У него без шансов, японец выиграет, — хмуро сказал Антон и, дождавшись предсказуемо невысоких оценок, щелкнул пультом.. — За смазливость золото не дают. — Да, что-то другое дают, — нарочито нейтрально произнесла мама, маскируя за благонравным тоном всю грязь шутки. Притвориться, что она «не это имела в виду» Антон не дал. Нарочито застонал, набросился с притворными упреками и, пока мама хихикала и оправдывалась, увел ее на кухню. — Господи, как вкусно выглядит! — влюбленно пробормотал Антон, разглядывая румяное тесто, покрытое тонкой сахарной корочкой, и вдыхая аромат карамелизированных яблок. — Мам! Стой, не режь, в инсту щелкну. Вот зачем я вообще от тебя уезжаю? — Чтобы начать меня ценить, — с легким упреком в голосе пробормотала мама и взялась наливать чай. — Сядь, не болтайся! Ошпарю. Антон послушно забрался на стул, быстро запостил фотку и стащил себе на блюдечко исходящий паром кусок пирога. На душе стало чуть легче. По телику и правда шла «Академия», сейчас натрескается сладкого, с мамой поболтает. День сменится, все снова начнут говнить на свои «половинки», и Антон выдохнет окончательно. Зря он потащил Арсения в бар. Только хуже себе сделал. — Ты чего такой смурной? Не нравится? — Шутишь? Офигенная шарлотка, мам! — Антон спешно засунул в рот остатки первого куска и, жуя, потянулся за следующим. — Да просто… Ты не расстроилась, что Олег из командировки только послезавтра вернется? Праздник ж. — Какой? — мама нахмурилась и — сообразила. — Ой, Тош! Ну это ваше все, вы придумали. Валентинов день, халлоуины какие-то… У меня неделю назад настоящий праздник был. Кстати, на работе все заценили сумку, которую ты мне подарил! Обзавидовались. Сорок восемь лет — не шутка. Хотя Антон был согласен с бабушкой: маме не «уже», маме «всего». Она бодряком, красивая, молодая, у нее альфа любящий, сын, вроде, не совсем балбес. Наконец от Антона появилась видимая польза: не только в плане помочь и разгрузить — вынести мусор, полы помыть, картошку почистить, но и сделать хороший подарок. Антон не поскупился, хорошую сумку взял — шарящая за бренды Катя помогла выбрать. — Носи, носи, пусть завидуют, — важным голосом произнес Антон. — А если со вторым пилотом все выгорит, я тебе много что подарю. Нахмурившись, мама качнула головой. Прожевала пирог, запила чаем. — Спасибо, но ты лучше прибереги. Отложи себе на будущее. Вдруг на квартиру удастся накопить? Хотя бы на первый взнос. А дальше как-нибудь разберемся, — прагматично сказала мама и неожиданно кардинально сменила тему. — Ты из-за этого дня влюбленных такой недовольный? Ох, ребенок… Когда тебе уже полегчает? Антон сглотнул. Иллюзий у него не было — мама наверняка обо всем догадывается насчет Арсения. А если сама не поняла, ей нашептали. Папа, Вика, бабушка: кто-то да сдал. Но вслух они с мамой альфу на «А» давно перестали обсуждать, и Антон считал, что действует невидимый договор, согласно которому нет никакого Арсения и чувств к нему. Нет — и точка! — Я с альфой одним переписываться начал, — надо попробовать отвлечь маму. — Максим зовут, он из Минска. С Артемом, друганом своим, выступал на «баттле» вместе со мной. Тоже выбыли, но пацаны классные. В гости зовут. Мама покосилась на экран — курсанты, включая Махоуни, как раз стали проходить полосу препятствий, прикол на приколе! Но вряд ли удастся сейчас вдвоем хихикать. Мама увидела, что своими словами подбила Антону четырехпалубный, и сейчас будет методично расстреливать до полного уничтожения. — Минск — хороший город, съезди, погуляй. По весне — милое дело, — кивнула мама. — Тош, но ты хорошенько подумай. Мало тебе Илюши? Зачем этого Максима обнадеживать просто так. Ты мне скажи, оно тебе нужно вообще? Ты хочешь альфу, потому что все твои друзья с кем-то встречаются? Не все! Хотя… В «Спорном» только Антон одиночка. И среди универских большинство переженились. А если не расписаны, то живут вместе, как Стас с Дариной. — Я не знаю, — сдался Антон. — Просто… хорошо же, когда кто-то есть. Всегда можно написать, позвонить, дернуть погулять. Другое всякое тоже. С Макаром, ну да, я все-таки пас, наверное. Но Макс реально симпотный! И чокнутый. — Как Арсений? — Мама снова сделала глоток чая. — Красивый и необычный, ненашенский. Антош, нет, извини, не буду молчать. Нельзя заменить одного человека другим. Даже если салат заправить подсоленной сметаной вместо майонеза, вкус будет другим. А ты альфу пытаешься найти. Такого же, но с перламутровыми пуговицами! — Неужели? А что мне, по-твоему, делать? — вспыхнул Антон. Он не злился, но обида все равно поперла наружу. — Да, ок, ты права. Я сохну по Арсу. Я ему уже даже в лоб это сказал и потрахаться предложил. И ничего. Мы с ним бухали позапрошлой ночью! И снова нифига, просто ужрались. Он меня домой проводил и потом дрых у нас в хате на полу — ему Поз смастерил спальное место. Я его люблю, а он меня — нет. А может, да. Сказал, что я его привлекаю. И таскается за мной, когда не надо. На последних фразах до Антона, наконец, дошло, кому и что он вываливает. С другой стороны — мама у него нормальная, они всегда адекватно секс обсуждали. Помирали оба от неловкости, но говорили. Антон первый во дворе узнал, откуда на самом деле берутся дети. — Тебе от меня совет нужен или просто пожалеть? — мягко спросила мама. — Тошка. Не поняла я ничего, конечно, и все же скажу. Арсений твой — самолюбивый и ранимый. И воспитан правильно. Его может много что подальше от тебя держать, не только равнодушие. Антон мрачно прихлебнул чай. Об этом он думал и не раз. Арс уже в возрасте, когда заводят полноценную семью — с ребенком. И если Алена… У Антона не останется шансов. Всунутый в напузный карман худи телефон вдруг громко заиграл «Вахтерам» — Антон поставил на звонок давным-давно и менять не собирался. Идеальный трек, с первых нот хочется подойти к форточке и скурить полпачки. Я помню — белые обои, чёрная посуда. Нас в хрущёвке двое, кто мы и откуда? Откуда? Задвигаем шторы, кофеёк, плюшки стынут. Объясните теперь нам, вахтёры Почему я на нем так сдвинут? — Аллёу, — бодро ответил Антон. — Макар, здаров! — Да уж здоров, здоров, — протянул в трубку Илья. Мама, услышав и узнав голос, состроила гримаску. — Антох, а ты чё там? Думал, отсыпаешься уже. Если нет — как насчет в гости на часок-другой? В другое время Антон бы и думать не стал: потусить у Илюхи всегда в кайф. Но сейчас в теле гуляла усталость и куда-то тащиться, даже на такси, было влом. Плюс, вдруг это замаскированное приглашение на свидание? — Слушай, да я… — Антоха! Антоха, Шаст, роднуля! — вдруг заорал в трубку Димка Журавлев, с которым Макар в последнее время жестко заобщался на фоне общего интереса к культуре предков. — Мы тут сидим все, у нас винчик, водочка, капустка квашенная — я из деревни привез. А мяско какое! Такого мяска нигде не найдешь, только в Верхней Колыбельке. Антон отодвинул трубку от уха, удивленно посмотрел на экран. Что там происходит у этих турборусичей? Накидались, накурились, стало скучно и теперь ищут компанию? А почему Димон с Ильей, а не со своей Леной сегодня? — Шаст, у нас реально туса, — трубка опять заговорила голосом Ильи. — В знак протеста. Смотреть тошно, как русские, православные, сегодня предают исконные обычаи! Настоящий день влюбленных в июле. Если по язычникам смотреть, на Ивана Купалу отмечали, еблись по кустам. А если по церковному календарю, то в честь Петра и Февронии! Поневоле Антон начал заряжаться этим настроением. Что он будет дома сидеть? Зевать и киснуть? У пацанов точно какое-то веселье. Бухнет, поржет, Димкины сельские истории послушает. Там каждая — вкуснятина, хоть скетчи по ним снимай и в сеть выкладывай. — А сегодня день святого Трифона! — На этот раз Димке не удалось вырвать трубку у Ильи, но орал он так громко, что Антон прекрасно разбирал каждое слово. — Надо мышей заговаривать! К весне готовиться, о посевах думать! И омегам на женихов молится. Шаст, Шушенька, ты уже помолился? — Нет, я мышей заговаривал, занят был, — хмыкнул Антон, прикидывая — во сколько встанет таксишка? В принципе, после московских цен ему стало легче тратиться в Воронеже, в сравнении не так и дорого. — Погоди, так если женихи… значит, тоже день влюбленных? — Ты не путай, — тяжело произнес Илья. — Антох, так что, ты приедешь? Давай к нам, не ерунди. Накормим, напоим, танцы потанцуем. Тут мы, Сашка Ваш, Валерка, омежки… Только тебя не хватает. — Илюх, дай подумать. Может и получится, — уклончиво ответил Антон, пока внутренне колеблясь. — Я тебя наберу попозже. Сорри, щас идти надо. Он вырубил звонок, покосился на выразительно молчавшую маму. — Там много ребят, не один Илюха. Туса, — пробормотал Антон. — Реально, на часок-другой мотнуться, посидеть… — Ты печень не хочешь поберечь? — с наездом спросила мама. — Антош, тебе еще детей носить. Ладно когда студентом все время. Но сейчас-то куда! Ты и в Москве пьянствуешь, думаешь, я не понимаю, как вы там вечера проводите от скуки? И сам говорил, что позавчера с Арсением пил. Неужели опять собрался? Стыдно не стало. Мама сама любила скоротать вечер под винцо, никогда не отказывалась от бабушкиных наливок или кружки пива, на корпоративах вообще отрывалась наравне с альфами. Но периодически на нее накатывало, и Антону читали лекцию о вреде алкоголя. Впрочем, сейчас точно не в выпивке дело. Не желает отпускать к Макару. И что они с отцом так не любят Илюху? Хороший же альфа. Антон доел шарлотку, встал налить еще чаю. Ссориться с мамой не хотелось, ехать на вечеринку тоже было немного лень. Это ж надо переодеться, хотя бы расчесаться, губы-ресницы подмазать… Зато не будет тоскливо сидеть один и представлять, как Арсений сейчас устраивает Алене романтику. А, нет. Это же Арс, он сегодня гарантированно в каком-нибудь клубе ведущим, работает программу. В праздники всегда больше кэша, и базовая оплата повыше, и чаевые щедрые. Единственный раз Арсений Сергеевич нарушил свое правило — и то, частично. В их первый и единственный Валентинов день Арс до десяти был на мероприятии, а потом метнулся за Антоном, привез к себе, накрыл ужин с привезенной из рестика едой. Из того вечера запомнилось немного. Белые салфетки с красными сердечками. Белая коробка с красной лентой — и внутри белый айфон, «троечка». Белый потолок, зацелованные до красноты губы, бессонный рассвет. Антон встряхнулся. От накативших воспоминаний даже мышцы начали фантомно ныть — они так увлеклись друг другом, что утром натурально еле ноги волочили. Еще, как назло, пятнадцатое выпало на понедельник, пришлось залиться до бровей кофе и переться на пары. — Мам, — позвал Антон, вернувшись с новой порцией чая за стол. — Ты правильно говоришь про Макара. Я тоже понимаю, что у нас ничего не выйдет. И с этим Максом вряд ли. Но мне надо куда-то переключаться, иначе я с ума сойду. А еще — Арсений ревнивый. Вдруг… вдруг это как-то поможет. Нет, блин, мам! Молчи. Да, я дурак, признаю. — Если поедешь туда, возьми пирог. — Мама кивнула на шарлотку. — Угостишь ребят. Тут больше половины, хватит попробовать. Она проскребла ножками стула по линолеуму, чтобы, не вставая, оказаться у окна. Открыла форточку, прикурила сигарету. Вздохнула и ласково посмотрела на Антона. — Тош, ты у меня, слава богу, не дурак. Не надо про себя так. Напротив, всегда был не по годам разумный и осторожный. Делай, как считаешь правильным. Только не с оглядкой на других, а как реально сам хочешь. Антон шмыгнул носом, поморгал, справляясь с резко накатившими эмоциями. У него лучшая мама на земле, сомнений ноль! Другая бы уже наорала, а она… Антон потянулся за сигаретами, тоже закурил. Можно особо не париться с луком — надеть новые джинсы и тот полосатый свитер из ангоры, за который Арс весь понедельник дразнил Антона пушистиком. Даже в играх вечно делал из него животное и, пользуясь случаем, гладил и хвалил мягкую шерстку. Дебил! Между прочим, это Mango, Антон два косаря за «пушистика» отдал. На шею гранатовую нитку, губы красным мазнуть и, типа, вполне себе шик. Главное, что голова помыта. — Это кто к нам? — удивилась мама, услышав дверной звонок. Хм, поздновато для гостей, почти девять. Но звонок снова заверещал на всю квартиру, и Антон, сунув недокуренную сигарету в пепельницу, пошел открывать. Посмотрел в глазок и усмехнулся. Понятно все. — Мам, это цветы. Наверное, Олег тебе заказал, — проорал Антон и отпер дверь. — Здравствуйте! Это у вас для Майи Емельяновой? Уставший курьер — полноватый чернявый альфа в районе тридцати, во влажной от растаявшего снега куртке, — сверился с бумажкой. — Здрасьте. Черт, неужели не тот адрес? — пробормотал он и нахмурился. — Для Антона Шастуна. Это не вы? — Я, — растерянно пробормотал Антон. — Нужны документы? Курьер мотнул головой, протянул букет. — Простите за долгое ожидание, — извинился он без всякой искренности. — Много заказов, а город стоит. Вот здесь распишитесь, пожалуйста. Антон чиркнул в нужной графе, вернул ручку. Попрощался с курьером, закрыл дверь и неуверенно посмотрел на вышедшую в коридор маму. Та стояла, скрестив на груди руки, а на губах почему-то играла легкая улыбка — не радостная, а такая… торжествующая. — Карточка есть? Точно, карточка! Сейчас разберутся. Торчащие из крафтовой бумаги стебли успели намочить ладонь, и Антон вытер ее о домашние штаны. Повертел букет в руках, заглянул в центр, проверил, не затиснуто ли что-то под удерживающую цветы ленту. Пусто. От кого? Может, это с ТНТ? Антон как-то в курилке услышал от Кати Варнавы, что канал очень внимателен к своим. На праздники вполне можно ждать подарки и цветы. И реально, на Новый год им всем вручили пакет с всяким-разным. Но Валентинов день, кажись, не официальный праздник и не крупный? Задумчиво нахмурившись, Антон пересчитал всю охапку гвоздик. Так, двенадцать белых, одиннадцать красных, всего двадцать три. Прям как ему скоро лет, прикол! …блядь. — Я пойду, вазу подготовлю, — сказала мама. Убедилась, что до Антона дошло, и оставила осознавать. Видимо, она-то сразу вспомнила похожий букет. Только тогда он насчитывал девятнадцать цветков. Машинально Антон поднес гвоздики к носу, глубоко вдохнул нежный сладко-травянистый запах. Не удержался и нежно, одними губами, поцеловал белые лепестки. Дыхание перехватило, сердце мелко и бешено застучало, от нервяка захотелось срочно что-то делать — побегать, пометаться, забить эмоции бессмысленной суетой. Чтобы случайно не повредить цветы, Антон сунул букет идущей с вазой маме — пусть поставит, как надо. Все равно Антон не помнит, что надо примешивать в воду. Сука. В комнате показалось слишком душно. Антон торопливо приоткрыл окно на проветривание: февральский ветерок и голову охладит, и в целом взбодрит. Окей, надо собираться. Теперь он точно поедет на гребаную вечеринку и не на час, а до победного. Быстро переодевшись, Антон причесался, сбрызнул волосы лаком с мелкими блестками и полез в косметику. В комнату молча зашла мама — пристроила букет на стол и оставила Антона одного, не мешая собираться. Погнали. Светлые тени, темно-коричневая тушь и карандаш на брови, красная помада. Антон быстро все нанес, придирчиво осмотрел себя в зеркало и, вспомнив советы Яны, аккуратно припудрился. Да, теперь шик. Не размалеван, но появилось «лицо». Едем дальше. Встав, Антон взял телефон и перевел камеру в режим «селфи». Вытащил букет из вазы, поискал нужный ракурс и, стараясь не замочить дорогущий свитер, сфотографировался. Вернул цветы в воду, зашел в Instagram. Наложил фильтр и, плюхнувшись на диван, напечатал текст под фоткой — стараясь не вдумываться, что именно пишет. Меня что, кто-то любит? Пушистик едет тусить. В планах — заговорить мышей. Го со мной?.. После секундной заминки фотография опубликовалась. Сердце снова забилось сильнее, голова начала чуть-чуть кружиться. Антон облизал губы и вздрогнул, увидев первое прилетевшее сердечко. Неужели… а, Вика. Нет, нахуй. Антон решительно заблокировал телефон, встал, сунул трубку в задний карман джинсов, поправил гранатовую нить на шее. Посмотрелся в зеркало и пару мгновений поиграл в гляделки с Ашотом. — Обломись, — твердо сказал ему Антон. — Я не буду ему писать. Хотел благодарностей, надо было карточку оставить! А если на вечеринке будет кто-то симпотный, я развлекусь — и пошел Арсений в жопу. Усек? Воображаемый Ашот скептически приподнял брови, Антон мысленно показал ему средний палец и достал маленький кожаный рюкзак. Закинул туда все необходимое, проверил уровень заряда в телефоне, открыл дверь. Шлепнул рукой по выключателю и, не удержавшись, взглянул напоследок на цветы в вазе. Ладно, чего он стесняется? Гвоздики-то ему точно можно любить. Они — Антона. Не чьи-то еще. Только его.