Святой Бога Тьмы

      Рекс пытался вырваться из чужой хватки, но у него не получилось. Противник будто бы был повсюду: темный туман ощущался так же, как и Святой, и скрывал Кейла. Острое лезвие изредка приходилось по коже, оставляя не опасные, но вполне ощутимые царапины. Хэнитьюз не преследовал цели серьезно ранить Рекса, но хорошо знал эффект паники от того, что враг буквально везде. Чхве Хан узнал этот стиль. Да, с неточностями и отступлениями, да, не без ошибок и слабых ударов, но Кейл так или иначе повторял стиль Моланов. Очень уж похоже двигался Рон, встретив сильного противника.       [Яблочко от яблони…]       [Что?]       [Нет. Лимон от лимонного дерева…]       [О чем ты?]       [Не бери в голову.]       — Ты работаешь на Руку? На Белую Звезду? На Адина?

***

      Чхве Хан не знал, как это вообще произошло. У Кейла, вероятно, имелся талант. Насколько этот талант вообще адекватный — тот ещё вопрос, но это умение определенно полезно в умелых руках.       Хэнитьюз сделал ещё глоток из чашки, попивая отвратительную пенную брагу. Тьма не был ценителем алкоголя, но даже он мог сказать, что это отвратительное пойло. Кейла, однако, это ни капли не смущало.       [Ах, самодельная жижа Рея Стеккера! Вкус моей шальной молодости…]       [«Шальной»? Если даже ты так говоришь, то мне страшно представить, что вообще творилось!]       Рэй Стеккер, кстати, сидел рядом, с удивлением глядя на аловолосого жреца, который с мечтательной улыбкой поглощал его «хрючево». Он был мужчиной лет пятидесяти с гигантскими мешками под глазами, одной рукой и стойким запахом алкоголя и чего-то прокисшего. Но, если верить Кейлу, это талантливый алхимик, работающий на оппозицию. Ещё один оппозиционер, Рекс, сидел рядом с несчастным и потрёпанным видом. Рыцарь подозрительно косился на свою порцию жидкой алкогольной гадости, не решаясь, впрочем, попробовать.       Чхве Хан лишь вздыхал. Превращать драки в пьянки — особый талант Кейла Хэнитьюза. Интересно, а в этот раз все закончится дворцовым переворотом?..       — Так значит, вы напали на меня потому, что от меня… воняло? — как-то обречённо спросил Рекс.       — Воняет тут от всего и от всех. Гадкое место. Но ты, к тому же, зверочеловек. А Коты на стороне врага, так что я рассудил, что ты также их пособник.       — Коты… А вы знаете, где они вообще… Э… Обитают?       — На восточном континенте, точнее не скажу. Но одиночек как ты они мягко говоря не жалуют. Да и своих тоже. Кстати, ваша трансформация в состояние зверя прошла гладко? У меня есть знакомые, которым не помешал бы совет старшего зверочеловека.       — Какое-какое состояние?       [М-да…]       — Выходит, действительно котенок… Состояние зверя — что-то вроде высшей формы превращения. Я не уверен, но, вроде как, у Котов повышается скорость и ловкость.       — И… Это у всех зверолюдей такое происходит?       — Вроде да.       Рекс посмотрел куда-то вдаль пустым взглядом, словно только что узнал какую-то жуткую тайну.       — Кстати, очень советую отказаться от вашего плана нападения на дворец.       Рэй поперхнулся собственной брагой.       — Ч-что?! Откуда…       — Я многое знаю. — махнул рукой Хэнитьюз. — Например, что план этот абсолютно провальный. Ну обрушите вы крышу, а дальше что? И ладно дальше, а вот какой ценой…       — Вы не понимаете, о чем говорите. Эти люди… Они чудовища. Если хоть один погибнет ценой наших жизней…       — То останутся остальные. Очень разозленные и опасные остальные.       — Ты ещё совсем юн. — покачал головой Рэй — Если бы ты знал…       — Я знаю. — сказал Кейл.       И это было действительно так. Он видел големов — проклятое порождение темнейшей магии, черных магов, своей силой сокрушающих армии, разрушительное оружие, убивающее мертвой маной всех кроме немногих несчастных, кто становился некромантом или темным магом, а после изгонялся собственными союзниками. Его отряд был одним из первых, в чьи ряды вошли «обращённые» — так называли людей, которые из-за побочных эффектов темномагического оружия также становились темными. Некромантов среди подобных людей было немного. Отчасти из-за того, что для становления таковым требовалось немалое мужество — далеко не каждый готов терпеть вечную боль, признать её, как и смерть, частью себя самого. Кроме того, некроманты были слишком заметными, из-за чего их нередко убивали перепуганные появлением темного ближайшие люди. Темным магам было легче — они не отличались внешне, не испытывали боли… Но даже так само осознание, что теперь они другие, чуждые всему живому, заставляло их пойти на отчаянный шаг и избавить мир от своего существования собственноручно.       Кроме того…       — Я чувствую. Чувствую всё это.       Кейл действительно ощущал это. Не слышал и не видел, но каким-то шестым чувством, неразрывно связанным с Тьмой, понимал: творится что-то отвратительное, неправильное, темное в самом ужасном смысле этого слова. Отчаяние, смерть, тьма и разложение — вот, что царило в этом месте. Это витало в воздухе, растекалось в воде, оседало в земле. Далеко не сразу, но уже вскоре после приезда Кейл понял, что не сможет находится здесь долго. С каждым днём у него всё больше пропадал аппетит и накатывало неясное раздражение. Раон и Эрухабен тоже проявляли похожие реакции, хоть и куда более слабые. Но у них, в отличие от Кейла, не было сродства с Тьмой. Хэнитьюз хотел домой. Туда, где темнота таит в себе не опасность и смерть, а покой и защиту. Но также он хотел избавиться от этого отвратительного ощущения, от самого его источника.       — Если мы хотим ударить по ним, нужно метить выше. — сказал Кейл, и в глазах его мелькнул опасный огонёк. — Разрушение дворца ничего не даст.       — И что вы предлагаете? — спросил Рекс.       — Занять его. Но прежде, устранить конкурентов несколькими ударами в спину.       — Что ты имеешь в виду? — прищурился Рей.       — Мы убьем Адина Могору.       Человек, от которого разит гнилью и темнотой. Тот, кто превратил треть континента в ядовитый ад. Ему осталось недолго.