Святой Бога Тьмы

      Дверь распахнулась — и в комнату вошёл Кейл, оглядывая всех присутствующих. Тейлор, Кейдж, Розалин и Амиру… Идеально!       — У меня есть абсолютно сумасбродная идея, и вы нужны для её реализации.       — Я не знаю, что ты собираешься сделать, но я в деле — заявила Кейдж.

***

      Высокая женщина неспешно шла по улице. Она была одета в длинное темное платье, что скрывало её от щиколоток и до самого подбородка, которое, впрочем, совсем нельзя было назвать скромным: дорогой темно-зеленый бархат, искусная вышивка, тончайшее кружево… Оно было слегка старомодным, но от того только более примечательным. Из аккуратно собранного пучка черных волос выбивались несколько прядей, которые, впрочем, явно были оставлены так намеренно, чтобы избавить образ от лишней строгости. Лицо её было невероятно красивым, но красота эта была жёсткой и угловатой, практически полностью лишённой мягких черт, присущих миловидным дамам. Зато остальные изгибы сей особы очень недвусмысленно выдавали в ней даму, причем весьма и весьма… Нет, не миловидную. Слово «милая» было не про неё — восхитительная, завораживающая, прекрасная, но ни разу не милая. Она шла по не самой благополучной улице, но никто даже не подумал преградить богатой беззащитной женщине путь: она излучала какую-то странную уверенность и силу. Не дворянка, раз идёт пешком через такие места, но и не из простой семьи, раз может позволить себе такой наряд. Она шла неспешно, словно прогуливаясь по парку.       Навстречу ей шел мужчина в темной непромокаемой мантии с капюшоном. Приблизившись, они коротко поприветствовали друг друга, он поцеловал её руку в тонкой перчатке, а она мягко улыбнулась, но улыбка эта уже вскоре вновь исчезла с прекрасного лица, оставляя его все таким же неприступным. Вместе они продолжили свой путь.       — Вы изрядно меня удивили, когда сказали, что явитесь на сегодняшнее мероприятие. — сказал мужчина.       — Я не могла его пропустить. Нечасто мне удаётся развеяться, и вы это прекрасно знаете.       — Действительно. На самом деле, мне больно осознавать, что вас мучает скука. И всё же, я бы организовал вам комфортное путешествие, стоило только попросить.       — Ах, какое может быть удовольствие в таком путешествии? Нет, здесь я буду стоять на своем. Есть что-то в этом вольном духе… Думаю, вы хорошо меня поймёте.       — Несомненно. Однако вольный дух часто несёт в себе неудобства. Поверьте, мало приятного в том, чтобы мёрзнуть, мокнуть и голодать. Кстати говоря, не холодно ли вам? Долг джентльмена обязывает меня позаботиться о благополучии прекрасной дамы.       — И как же вы собрались позаботиться обо мне? — спросила женщина, чуть опуская длинные ресницы.       — Что ж, я могу предложить вам свою мантию.       — Ах, мантия! Признаться честно, я нахожу этот предмет гардероба очаровательным. Годы идут, идут десятилетия, а мантии как были, так и являются неизменной классикой. Достаточно красивой мантии и красивого белья, чтобы оставаться в рядах людей со вкусом.       — Лучший предмет одежды — лицо. И, поверьте, вам здесь нечего опасаться. — усмехнулся мужчина, снимая мантию, которая впоследствии легла на плечи его знакомой.       Под мантией скрывался черный костюм такого качества, что буквально кричало «это могут позволить себе единицы».       — У вас тоже с этим проблем нет — сказала дама, накидывая капюшон.       Они шли, тихо разговаривая, пока не дошли до ворот храма Тьмы. В нескольких метрах от них стоял экипаж, запряженный тройкой лошадей. Герб Стан весьма недвусмысленно намекал, кто же приехал.       — Чертов ублюдок! Как можно было перепутать время?! — бесновался Венион Стан, заставляя рослого и широкоплечего слугу взиматься в стенку кареты.       — Молодой господин, там было указано девять часов…       — Пополудни, идиот! Теперь мне придется торчать на этой помойке столько времени?!       Венион Стан был крайне раздражен и, если бы не местоположение в одном месте и не пошатнувшийся после происшествия с драконом авторитет, бедняге, перепутавшему время, пришлось бы очень несладко. Впрочем, время он не путал, а приписка «пополудни» появилась относительно недавно стараниями Рона. Теперь, когда до официального приема оставалось целых двенадцать часов, времени для того, что задумал Кейл, было более чем достаточно.       До слуха Вениона донёсся тихий смешок. Он обернулся и увидел странную картину: Кейл Хэнитьюз собственной персоной шел по улице, а рядом шла женщина со смуглой кожей и черными волосами. Любовница? Подруга? Какая-то иностранная гостья? Но почему же тогда они шли пешком по не самым благополучным улицам, а не ехали в экипаже, как подобает дворянам? И раз уж они решили идти, то почему выбрали такую нарядную одежду? Этот отброс Кейл был не в рясе и не в тех странных вычурных тряпках, которые носил раньше, а в костюме дорогом, но слишком уж строгом для молодого человека. Спутница его тоже была одета странно. Несомненно, наряд был дорогим и шел ей, но он слишком уж сильно отличался от нынешних веяний моды.       — Молодой господин Кейл? Не ожидал увидеть вас в такой обстановке. — сказал Венион как можно спокойнее, стараясь игнорировать тот странный смешок.       — Могу сказать то же самое. Гости должны прибыть только через несколько часов.       — К сожалению, мои слуги перепутали время. Они будут наказаны, но сделанного уже не воротишь.       — Да, сделанного уже не воротишь, очень верно подмечено.       — Кстати говоря, не грубо ли мы поступаем, оставляя вашу очаровательную спутницу не у дел? Позвольте представиться, я второй сын маркиза Стан, Венион Стан. Как я могу к вам обращаться?       Женщина чуть приподняла уголки своих алых губ в вежливой улыбке.       — Штирлиц. Альберта Штирлиц. — сказала она.       Венион не смог вспомнить такой фамилии среди дворян Роана и среди высокопоставленных семей соседних государств, так что расслабился.       — Никогда не слышал о роде Штирлиц. Вы, наверное, гостья из империи Могору?       — Вовсе нет. Впрочем, я действительно прибыла издалека. Как я могла отказаться, когда меня пригласил мой дорогой друг?       — Значит, вы с молодым господином Кейлом давно знакомы?       — Мы долгое время вели дружескую переписку. — ответила Альберта.       Пока Венион болтал с леди Штирлиц, Кейл уже приоткрыл двери храма и разговаривал с недовольной Фрезией.       –… хорошо он себя чувствует, вовсю идёт на поправку…       — Не пора ли нам пройти в храм? Помнится, вы обещали показать его мне лично. — улыбнулась Альберта куда мягче, окликая Кейла.       — Конечно. — сказал он — Молодой господин Венион, не хотите ли составить нам компанию, раз уж вы приехали так рано?       — С огромным удовольствием — просиял Стан.       Трое людей вошли в храм, и четверо — Фрезия, Кейл, Альберта и Раон — подавили довольные улыбки. Они действительно пошли на экскурсию по храму, и Кейл исправно около получаса лил в уши всех присутствующих воду, обогащенную религиозным бредом. «Ионизированную» как назвал это Чхве Хан, заставляя Кейла ненадолго впасть в ступор от такого нетипичного выбора выражений. Альберу ака Альберта делал (а?) вид, что ему очень интересно, втихую пытаясь поправить стремящуюся куда-то в сторону правую грудь, которую, видимо, закрепили недостаточно хорошо. Венион тоже пытался изобразить интерес, но таланта явно не хватало.       — И вот поэтому данное решение было встречено положительно. — закончил, наконец, Кейл, убедившись, что они попались на глаза абсолютно всем.       Дверь его кабинета медленно закрылась (спонсор данного мистического происшествия — Фрезия в коридоре). Темный туман окутал его, а вежливая улыбка превратилась в кровожадный оскал, сопровождаемая гнетущей аурой.       — Молодой господин Кейл?..       — Нет-нет-нет, не надо называть меня так. Пусть я и не потерял этот титул, толку от него немного. Согласись, «Ваше Преосвященство» звучит не в пример лучше. В конце концов, для тебя ведь так важны все эти титулы… Жаль, что они тебя не спасут. Хотя… Нет, не жаль. Твое время пришло, Венион Стан. Твоя смерть действительно не будет лёгкой.       Венион услышал эти слова, увидел черный туман, и в голове его множество мелких деталей сложились. Именно этот человек украл у него дракона, оставив жуткую кровавую надпись на стенах пещеры.       — Ты!..       Договорить он уже не смог.