Святой Бога Тьмы

      Когда Альберу был совсем маленьким, мама читала ему сказку о Золушке. Он закрывал глаза и утыкался носом в подушку, слушая мягкий голос, и представлял себе чудесные картины того, как тыква превращается в карету, а старые лохмотья в прекраснейший бальный наряд. У сказанной принцессы всегда было одно и то же лицо — лицо его мамы. Даже когда её не стало, для маленького мальчика она оставалась какой-то сказочной принцессой… Вот только мальчик вырос. Он видел самых настоящих принцесс: умных и глупых, прекрасных и уродливых от близкородственных союзов, воинственных и пугающихся каждого звука. И он понимал, что никаких крёстных фей не существует, что все эти принцессы, пусть и в половину не такие прекрасные как сказочный образ, были живыми людьми, которые имели свои обязанности, свои роли. Тем не менее, в глазах обывателей они все ещё оставались теми самыми чудесными образами. Естественно, со своими отклонениями, но всё же это была их роль… И Альберу хорошо эту роль играл. Он был тем самым доблестным принцем на белом коне, идеалом вежливости, сострадания, заботы… Иронично, что именно идеальный принц имел страшную темную тайну… Буквально темную.       Впрочем, сейчас это было скорее на руку, ведь он должен сыграть роль темного существа в самой опасной из разновидностей так называемой «тьмы». Восхитительная красота, за которой таится нечто более опасное… Но для этого определенно нужны вспомогательные средства.       Кейл Хэнитьюз решил не мелочиться, и притащил штук десять дорогих, явно невероятно качественных платьев.       — А откуда?..       — Это моей матери. Я попросил Эрухабена увеличить их, но магия продержится ровно двое суток, имей в виду.       Дальше всё слилось в единый странный поток причитаний, намазывания тонны макияжа на лицо и попыток придать волосам видимость длинной и пышной шевелюры. Получилось… Интересно. Из зеркала на него смотрело лицо одновременно знакомое и абсолютно чужое. Хэнитьюз умудрился как-то прикрепить к его голове черный шиньон, а может и не один, и выглядело это как сложная прическа… И где только этот тип научился подобному? Альберу не уверен, что хочет об этом знать.       Когда с лицом и прической «Альберты» было покончено, пришла пора более интересных частей тела.       — Широковато. — заявил Кейл, оглядывая чужую грудь. — Вообще на женщину не похоже.       Кроссман даже почувствовал себя оскорбленным, хотя, казалось бы, с какой это стати тренированный воин вдруг должен быть похож на барышню.       — Ладно, просто отвлечем внимание.       Отвлекать внимание было решено грудью размером этак пятого, пошитой из каких-то подушек и лоскутков, над которыми Кейл и Кейдж очень долго кропели, создавая нужную зловещую ауру. Под одеждой это смотрелось вполне себе хорошо, как и «бедра», превосходящие собственные «прелести» Альберу раза в два, если не в три. Словом, Альберта Штирлиц, загадочная пособница демонов, была особой весьма фигуристой и эффектной. А ещё Альберу готов был молиться всем богам, чтобы завтрашний день не был слишком жарким, ведь иначе он просто заживо сварится в этом наряде.       Пока Витира, Розалин, Кейдж и Амиру наперебой просвящали Альберту на тему тонкостей поведения (естественно, все проходило под обетом о неразглашении), Кейл пытался унять смеющегося Чхве Хана.       И вот, перед публикой предстала прекрасная дама со смуглой кожей и черными волосами. Альберта Штирлиц сжала алые губы, приосанилась и плавно, но быстро зашагала по коридору. Тейлор, Гилберт и Эрик проводили её (?) долгим странным взглядом.       — Черт возьми, я без понятия, что тут происходит, но первый принц явно стал моим фаворитом в борьбе за престол. — заявил Гилберт.       — Я определенно не зря дал обет. — сказал Эрик.       — А я уже ничему не удивляюсь. — покачал головой Тейлор.       Кейл, довольный, хоть и уставший, вышел следом.       [Осталось только найти кого-то на роль Эрола Грэя] — сказал Кейл Чхве Хану. — [Кого-то из доверенных людей.]       [Эм… Хилисман?]       [Староват.]       [Ганс?]       [Глуповат.]       [Эрухабен?]       [Ни один дракон на такое не согласится. Да и давай будем честными, при таком любовном треугольнике у меня даже малейшего шанса не будет.]       [Гилберт? Эрик? Тейлор?]       [Нет, они слишком уж видные фигуры.]       [Эм…]       Внезапно в комнату зашёл Бикрос с подносом, на котором стоял заварочный чайник, чашки и тарелка со свежеиспечёнными кексами.       [О!]       [Кейл? Что это был за подозрительный звук?]       [Хе-хе…]       [Кейл?..]       — Бикрос — улыбнулся Хэнитьюз так мягко, что его нечистые намерения стали кристально ясны всем — Слушай, есть у меня к тебе такое предложение…