Святой Бога Тьмы

      Кейл смотрел на скорчившегося Вениона. Руки рыжеволосого дрожали, голова болела от напряжения, и, казалось, он сейчас попросту свалится на пол, но на лице Хэнитьюза играла довольная улыбка. Получилось. Да, сам он чувствовал себя как выжатый лимон, но результат! Результат был на лицо, причем буквально: Венион хватался дрожащими руками за веки, под которыми вместо привычного глаза виднелись два тёмных пятна. Кейл уже проделывал похожий фокус с собой, когда имитировал злость Чхве Хана на публике, но зрения он не лишался, а Стан, судя по истеричным крикам, ничего не видел.       — Интересный эффект — протянул Хэнитьюз.       — Вы сейчас свалитесь, присядьте. — вздохнул Бикрос.       Кейл опустился на предложенный стул и попытался унять дрожь.       [Кажется, я серьёзно недооценивал боевую мощь Кейдж. Проделывать подобное в бою… да она зверь!]       [Возможно, с опытом станет легче, как с исцелением. И вообще, успех при первой же практической попытке — немалый результат.] — подбодрил его Чхве Хан. — [Вспомни, ты ведь сначала даже темный туман с трудом призывал.]       Хэнитьюз слабо улыбнулся, соглашаясь.       — Нужно засечь, сколько держится эффект.       — Я займусь этим. — сказал Молан.       — Спасибо, Эрол.       Кейл откинулся на спинку стула и закрыл глаза.       [Слепота есть, что дальше, Хан?]       [Думаю, для начала нужно отработать это проклятие. Оно больше всего из того, что мы напридумывали, соответствует атрибуту, да и довольно полезное, как по мне. А потом… На самом деле, я и сам не до конца понимаю, что ещё можно сделать. Наиболее правдоподобным вариантом мне кажется введение человека в сон, хотя я не уверен, что это относится именно к Тьме… Может, проклятием Тьмы можно лишить человека сознания? Мне кажется, что состояние обморока или комы подходит больше, нежели сон. Но не попробуем — не узнаем.]       Тремор, наконец, утих, и Кейл встал, кривясь от визгливых причитаний Вениона. Да-да-да, маркиз всё узнает, Хэнитьюзу и его «чернявой сучке» не поздоровится, полетят клочки по закоулочкам и бла-бла-бла… Никакой оригинальности! Кейл даже немножко скучал по тем временам, когда излишне впечатлительные и трусливые попутчики сами отсеивались, с визгом убегая от отряда с темными существами, во главе которого стоял Кейл. Было забавно смотреть, как суеверные селяне считают его страшным и ужасным настолько, что охотнее общаются с вампирами, хотя, в сущности, Кейл был одним из самых слабых людей в своем же отряде.       — Иди спать — подтолкнул Бикрос Кейла к выходу. — Всё равно все интересное начнется завтра.       Кейл благодарно кивнул и ушел.

***

      Следующий день был полон суматохи и шума. Не без помощи Эрика, Гилберта и Амиру вести о произошедшем распространились с невероятной скоростью. Церковь Солнца завалила Кейла письмами, в которых уговаривала вернуть Святых, но ответ был один — «Я бы и рад вам помочь, но навлекать на себя гнев богов не хочу». Город гудел как улей, и из каждого переулка только и разговоров было, что о Святых. Слухи раздулись до такой степени, что, согласно им, чуть ли не богиня лично спустилась с неба. Звонок Рексу — и вот уже трущобы столицы империи тоже шепчутся о произволе Ханны и Джека. Церковь Солнца решилась на отчаянный шаг, не предвидела, правда, насколько же быстро распространились новости: они объявили Ханну и Джека еретиками. Конечно, звучало это не очень правдоподобно, но иначе им пришлось бы признать, что всё, сказанное Святыми, является правдой. И это вполне могло сработать, если бы Кейл промедлил с распределением слухов и не только. Стараниями Альберу и большей части дворян северо-востока, Зед Кроссман сделал официальное обращение к гражданам по этому поводу. А пресекать слухи и открыто объявлять короля Роана во лжи — абсолютно разные вещи. Церковь попыталась выставить Святых обманщиками, что убедили в своей невиновности дворян соседнего королевства, и сделала это не то чтобы плохо, но они не знали, что Кейл уже записал, как Ханна под обетом Смерти рассказывает свою слезливую историю, и что эти записи очень скоро разойдутся по всему миру. Конечно, такая старая и могущественная организация не могла потерять свои позиции за один день, но этот случай посеял зерно сомнений, оно упало в благодатную почву имперских низов, что держались за веру как за свое спасение, было удобрено слухами и официальными объявлениями и пустило корень сомнений и недовольства, чтобы однажды прорасти в нечто грандиозное.       [У Могору три столпа: религия, наука и корона.] — сказал Кейл, давая, наконец, себе отдохнуть — [Сегодня мы подпилили основание одного из них. Если вскроется правда о колокольне, рухнет другой, и тогда останемся только забрать корону. И тогда Белая Звезда лишится своего главного козыря… Правда, легче сказать, чем сделать, но мы уже потихоньку двигаемся к цели. Я считаю, что это успех.]       [Я тоже так считаю. Но не пора ли нам начать финальную часть нашего выступления?]       [Это была моя фраза!]       [Кто первый, того и фраза.]

***

      — Пиши! — заявил Кейл с таким энтузиазмом, что Эден невольно напрягся. — В течение дня я не встретил ни одного местного человека, не считая Эржебет Штирлиц. Кажется, этот дом пустует, и живут здесь только она и Альберта, которая, судя по всему, является членом её семьи. Следов пребывания других людей я не обнаружил, но дом выглядит ухоженным, несмотря на немалый размер, а это потребовало бы множества рабочих рук. Большую часть дня мы провели на кухне, готовя праздничный ужин. Не считая СТ и обеих Штирлиц, туда явились четыре человека: высокий мужчина с пепельно-серыми волосами, сгорбленная старуха, пожилой мужчина и некто в черной мантии. После этого меня отослали и, хотя я не решился долго подслушивать, я слышал, как они говорили о некой «пробной жертве» и о драконьей мане. Также не могу не поделиться странным наблюдением: на ужин была подана курица, однако кости в тарелках были крупнее, и принадлежали скорее млекопитающему.       — Не уверен, что обратил бы на это внимание.       — А ты просто испугался, вот и осматривал каждую мелочь. Ну напиши, что кости не были похожи на куриные.       — Угу… Написал.       — Продолжим: ночью из дальних комнат доносились странные звуки, но двери были заперты, так что я не стал входить. Определить причину этих звуков затрудняюсь. Буду следить за событиями.       — Написал.       — Отправь где-нибудь после полуночи.       — Хорошо.       Полукровка отложил бумагу и взглянул на Кейла.       — Что? — вздохнул Кейл — У меня ещё дела, так что давай, не тяни.       — А можно… мне с вами?       — Что со мной?       — Пойти.       На секунду Кейл потерял нить разговора, но быстро сообразил, что к чему.       — Да пожалуйста. — пожал плечами Хэнитьюз.

***

      Тяжесть на плечах напоминала о невидимом драконе, как и мерно дергающийся черный хвост. Раон нервничал, и чем больше он пытался это скрыть, тем очевидее это становилось. Что ж, неудивительно, ведь сегодня свершится его месть.       Венион Стан уже ждал, привязанный к стулу. Судя по всему, он так достал Молана, что рот ему пришлось заткнуть. Рядом Бикрос, который на время стал Эролом, расставлял на небольшом столике приборы и угощения. Этот ублюдок любил наслаждаться едой под звук чужих криков, так почему бы не отплатить ему той же монетой? Второй столик, чуть меньше и не накрытый скатертью, тоже был заполнен, но далеко не едой. На нем ровными рядами лежали инструменты, о назначении которых порой лучше было не знать, и несколько пар белых перчаток. Увидев Эдена, повар вопросительно посмотрел на Кейла, но, не заметив никаких возражений против такой компании, не придал этому значения.       — Пять часов — сказал Бикрос, а после пояснил: — Проклятие держалось пять часов, постепенно возвращая зрение.       — Надо будет записать… Спасибо, что проследил.       — Пожалуйста. Начинаем?       Кейл перевел взгляд на Раона, и тот кивнул.       — Как видишь.