Святой Бога Тьмы

      Свист рассекаемого тонким кнутом воздуха долетел до слуха Кейла в тот же момент, что и прерывистый вздох Раона. Удар о чужую плоть, крик, вновь свист… Лично Хэнитьюзу казалось, что этого мало. Впрочем, он понимал, что это лишь начало, разминка, если можно так выразиться. Проверка реакции всех участников процесса. Что ж, Бикрос, как и ожидалось, работал с тихим и яростным профессионализмом. Эден молчал, стоя по стойке «смирно» за спиной Кейла с абсолютно невыразительным лицом, и только по холодному взгляду темных глаз можно было догадаться о его настоящих эмоциях. Почему-то Хэнитьюзу казалось, что изуродованный жрец будет испуган. В конце концов, раньше в его присутствии тот постоянно выказывал страх даже к безобидным вещам, так что такая штука, как пытки человека, должна была покоробить его, особенно учитывая, что недавно на месте Вениона рисковал оказаться сам Эден. Но это только в теории, а на практике же полукровку скорее пугала перспектива пройтись по темному коридору, чем чужие крики и кровь. Действительно, а чего ещё ожидать от высокопоставленного члена Руки? Иногда Кейл забывал, что на самом деле Эден не безобидный наивный мальчишка, и это нервировало Хэнитьюза. Он привык держать ситуацию под своим контролем, и когда Святой ловил себя на ошибочном суждении о другом человеке, особенно о том, с кем он постоянно контактирует, это выбивало из колеи. В остальном же Кейл не испытывал почти никаких эмоций. По крайней мере, отрицательных. Мучения Вениона волновали его не больше вышивания знаков Руки на фальшивой форме: и то, и другое было, конечно, нужно, но сам процесс мало примечателен. Что же касается Раона, он внимательным взглядом отмечал каждую красную полосу на чужом теле.       Венион Стан смотрел на своих мучителей с ненавистью. Это ненадолго, конечно. В конце концов, Бикрос хорошо умел доводить жертв до состояния, когда ненависть уже не входит в спектр доступных человеку переживаний. Удар за ударом, следы кнута пересекались между собой, превращая тело пленника в сплошную рану. Кейла больше интересовал пирог с капустой и мясом по рецепту с Восточного континента. Как же давно он этого не ел! Помнится, Калеб, один из ближайших подчинённых Джессны, был без ума от этого блюда. Раон же предпочел мясо в каком-то аппетитно соусе, и тут нужно отдать Бикросу должное — это был шедевр кулинарии.       Сначала Венион пытался кричать, проклинать всех вокруг, грозиться, что обо всем узнают. Но уже вскоре, на самом деле, даже удручающе быстро, он перестал пытаться как-то пресечь все происходящее. Его взгляд, однако, все ещё был упрямым. Недолго. Кейл как раз перешёл к десерту в виде нежного ягодного торта, когда тонкий кнут сменился устрашающей плетью. После этого спеси у пленника значительно поубавилось, а Хэнитьюз даже немного позавидовал Бикросу, ведь сам он размахивать такой штукой долго не смог бы.       Неладное Кейл заметил не сразу, а только когда Эден легонько тронул его за плечо, обращая внимание на проблему. Раона била крупная дрожь. С каждым ударом зрачки его сжимались в тонкие щелки, а крылья странно топорщились. Возможно, не будь между Венионом и «зрителями» магического барьера, не полностью скрывающего, но изрядно размывающего вторых, маленький дракон не позволил бы себе такого       — Dumaiu, nam nado otojti. — сказал Кейл на общем восточном языке. — Prodolzhaj.       Бикрос кивнул, а Хэнитьюз, взяв Раона под передние лапы, резко поднял его на руки и стремительно вышел за дверь. Прижав дракона поближе, он как можно быстрее шел по коридорам как можно дальше от злосчастного подвала.       — Ты мог не смотреть, если тебе не хотелось. Не мучай себя, тот тип этого явно не достоин.       — Я слабак…       — Вовсе нет. Более того, ты сильнее всех, кого я знаю.       Раон посмотрел на Кейла так, словно он сказал что-то очень глупое. Что ж, уже неплохо, раз это затравленное выражение исчезло из его взгляда, пусть и таким способом.       — А дедушка Голди? Он точно сильнее меня.       — Эрухабен действительно силен. И, скажу тебе больше, я встречал существо даже более могучее. Но я говорю о совершенно другой силе. Может, ты не такой могущественный, но сил тебе не занимать, уж кое-что я о тебе знаю. Так что даже думать не смей, что ты слабак.       Раон ничего не ответил, но заметно успокоился. Кейл внутренне выдохнул, и мягко провел ладонью по чешуйчатой спине.       — Думаю, пора спать. Уже совсем поздно. Полежать с тобой?       — Угу…

***

      А в это время в подвале никто даже не думал останавливаться.       — Tozhe znajesh jazyk? V posliednieie vriemia ochień uzh mnogije govoriat na vostochnom.       — Eto moj rodnoj. Tvoj tozhe? — ответил Эден.       — Da. Ja iz Moldena, a ty?       — Nie znaju.       Какое-то время они молчали, не отвлекаясь от процесса.       — Pochiemu ty zdieś? — спросил, наконец, Бикрос. — U tiebia niet schiotov s etim chieliviekom. Jesli dumaiesh, chto tak ty zavojuiesh raspolizhenije gospodina, to oshybaieshsia.       — U mienia jesť schioty s sobstviennoj soviesťju. Etogo vpolnie dostatochno.       Хэнитьюз подошёл неслышно, ведь шаги его заглушал Звук Ветра.       — Ruka nie bolit?       — Niet. A chto, hotitie smieniť mienia?       — Byl by nie protiv.       — Togda pozhalujsta.       Кейл взвесил в руке отданную ему плеть и недовольно поджал губы. Тяжеловато, не замахнуться толком.       — Chto-to pomieńshe?       — Jesli mozhno.       Вскоре Хэнитьюз уже держал в руке тонкое лезвие. Нарочито медленным шагом он направился к Вениону, который уже успел отдышаться.       — Виновник этого небольшого торжества оказался слишком великодушен, чтобы разобраться с тобой лично. Хорошо, что я не такой.       Крики не смолкали до самого утра.