Die Morgenröte

      — Эй, ты опоздала, — ворчал Альберт, поправляя часы на руке. Золото блестело на блеклом свете луны, которая только недавно появилась на небе. Он с отвращением осматривал девушку, будто бы не пригласил её сам. Будто всё это вынуждено. Хотя, отец его строг, и, скорее всего, так и есть.       Несмотря на опоздание, Эрсель не торопилась. Неспеша спустилась с небольших лестниц, постукивая каблучками об них. Невзирая страх, который заставлял сердце бешено колотиться и предвкушать что-то неприятное, она тихо ответила:       — Альберт, приличные девушки и должны немного опаздывать. И я задержалась по весомой причине, — будь он добр к ней, то так бы точно не ответила. Но сил терпеть уже нет, она на грани, чтобы не сорваться на хамоватого бездаря. Эрсель тяжело вздохнула, морально готовясь к предстоящему балу.       — А ты разве приличная? Уже давно потеряла свою честь, танцуя с капитаном, — фыркнул парень, с важным видом поправляя манжеты на белоснежных рукавах. Один его угрюмый вид пугал даму до тряски в коленях, а ноги подкашивались. А ведь ей предстоит танцевать с ним ещё множество танцев этой ночью. Хватит ли на это сил и терпения… она не знала.       — Ты начитался этих резких фраз в разделе газеты о том, как нужно хамить неугодным? — продолжила язвить она, ведь совсем недалеко заметила карету. Страх становился меньше с каждой секундой, ведь когда за тонкой стеной будет кучер, который слышал каждый их вздох и слово, Альберт ничего не смог бы сделать. Последний только невнятно обзозвал её и махнул рукой старому кучеру, который медленно подъезжал к крайней усадьбе.       — До поместья Вагнеров, номер двадцать пять, — юноша протянул старику несколько монет за проезд, и, несмотря на ужасное отвращение к даме, про правила приличия не забыл. Но лучше бы забыл. По его лицу виден весь стыд, который он чувствовал, находясь рядом с ней. Открыл дверь, впуская её и пожирая взглядом, полным ненависти. Не любил её и никогда, никогда не испытает хоть одной положительной эмоции рядом. А ей это и не надо.       Огорчённый вид Эрсель вызвал у него мысль о том, что леди слишком избалована. Перед тем, как зайти в карету, она оглянуласт на луну, свет которой так сильно напоминал об усталом, измученном взоре капитанских глаз. Это единственное, что успокаивало и грело душу перед балом, на котором её обрадует только его присутствие.       — Твоё платье выглядит похабно, — Альберт обиженно отвел взгляд в сторону, скрестив руки на груди. Карета тряслась от неровности дороги, что раздражала его ещё больше. — Для кого так вырядилась?       — Я думала, ты оценишь. Как-никак, оно подходит под цвет твоих глаз, — выбралась из ситуации рыжая, поправив подол светло-голубого платья. Открытые плечи мозолили юноше глаз, но он всё равно сохранял длительный, напряжённый зрительный контакт с ней. Ярко-голубого цвета глаза ранили её душу, словно самый острый клинок. Может, они бы казались ей красивыми, если бы не их обладатель. А вот взор карих глаз выражал лишь тоску и боль.       — Думать это явно не твое. Женщине в целом не дано здраво мыслить, что ты и доказываешь.       — Альберт, у меня начнётся горячка, если ты не прекратишь оскорблять меня перед кучером. А твоей семье ведь очень нужны деньги сейчас, — Эрсель хмурилась и первая прерывала зрительный контакт, с тоской смотря на улочки города. Устала, безумно устала от его компании.       — Сегодня станцуешь со мной несколько танцев. Это не просьба. Ты моя будущая жена и должна привыкать к подчинению, — рявкнул Альберт, желая оставить последнее слово за собой.       Сил спорить не было. Эрсель ответила из последних сил:       — Как скажешь…

***

      Крепкая хватка Альберта, когда он держал леди под руку, ощущалась как клетка. А она в ней птичка, лишённая свободы, которая даже не может попросить о помощи.       Он вошёл в зал с уверенным и самодовольным видом. Смотрел на незнакомых гостей с лёгким презрением в глазах, даже не болтая с будущей супругой. Даже не обращая на неё внимание, словно она и вправду его собачка.       «Совсем как питомец», — эта мысль так забавляла Альберта, что он осматривая девушку с ног до головы, про себя сравнивал её с маленьким песиком. И эти мысли напомнили ему о подаренной золотой цепочке. В предвкушении увидеть блестящий кулончик на её шее с изящной буквой, он опустил взгляд на открытые ключицы. Каков его шок, когда на её шее он заметил дешевое на вид серебро!       Юноша пришел в бешенство тут же. Да и не глуп он, догадывался, от кого такой подарочек. Готов прямо сейчас сорвать с её шеи цепь, растоптать при всех.       — Ты не надела то, что я просил, — шёпотом, чтобы не услышали другие, подметил он и прижал её руку ближе к себе, причиняя раздражающую боль.       — Прости, милый, я, кажется, потеряла твой подарок в саду и наша собака его съела. Пришлось надеть это. Оно очень милое, верно? — Эрсель пыталась вести себя, как самая настоящая дурочка, отчего самой становилось смешно. Будь здесь Леви, явно бы съязвил вдобавок к ее фразе. Эта мысль вызвала лёгкую ухмылку на миловидном личике.       — Нахалка. Если бы здесь не было столько людей, ты бы давно получила, как вчера. Учти, она стоила очень дорого, и когда мы останемся наедине, тебе придётся хорошенько отработать мой дар, — тон Альберта извращённый, самодовольный. Он как никогда напоминал хитрого змея, который знает, на какие точки давить и как заставить бедняжку испугаться. И это у него получилось. По телу её прошлась пугающая дрожь, только одно представление о том, что он имел ввиду бросило в жар и холод одновременно. Перед глазами стало мутно…       «Нюхательной соли и стальных нервов мне…» — тяжело вздохнула рыжая, приложив свободную ладонь к сердцу.       — Пойдём к моим товарищам. Сиди тихо и делай вид, что ты приличная дама. Только попробуй что-нибудь пискнуть, — Альберт говорил это, ведя её в сторону одного из столиков, откуда ему уже радостно махали упомянутые товарищи по службе. Хотя, службой это не назвать. Из-за хорошего статуса отца мальчишка был записан в армию, а его звание повышалось с каждым годом. Связи делали свое, как и у его дружков, которые точно также добились званий офицеров и прочих.       В ответ рыжая послушно кивнула. Здесь её уже никто не защитит, не поможет. Неспеша следуя за юношей, она с интересом всматривалась в лица людей в зале. Некоторые сидели за столами, распивая спиртное и уплетая закуски, некоторые танцевали, а некоторые просто разговаривали. Внимательно всматривалась в каждого, кто стоит на месте. Рассматривать черты лица и особенности в такие моменты интересно как никогда.       И не зря.       «Это что, Леви?.. Пришёл, пришёл все-таки!» — задумалась Эрсель, увидев в толпе знакомую макушку. Среди высоких, громадных юнош и более взрослых мужчин капитан выделялся. Пусть сложен он и хорошо, но почти всем в компании офицеров он по плечо. И он как будто читал её мысли. Ранее стоявший спиной к ней, теперь повернулся и сразу же заметил любимую. Бросилась бы ему в объятия сейчас же, если бы не все формальности, если бы не чертов Альберт!       С восхищением леди глядела на него, не замечая никого больше. Для неё не имело значения ничего сейчас. Ни куча людей, которые застали её пристальный взгляд, ни Альберт, который может это заметить, ни то, насколько это неприлично. Она восхищалась каждым сантиметром его лица, рассматривала всё: от губ до тонких бровей, которые он хмурил и щурился, чтобы лучше её разглядеть. От вида морщинок на его лице пробрало на тихий смех. Эрсель показала ему указательный палец в знак того, что нужно немного подождать.       И решалась. Слабо коснулась плеча Альберта, сидящего рядом и отвлекла его от разговоров. Безумно страшно от этого.       — Я же сказал, не лезь в мужские дела, глупое создание, — сквозь зубы проговорил он, а насмешки друзей заставили кровь в венах кипеть. Да как она смеет отвлекать его и позорить при товарищах?!       — Я отойду ненадолго? Мне нужно отлучиться, — тихо спросила она и после каждого сказанного слова жалела о том, что вообще открыла свой рот в этот вечер.       Юноша окинул её недоверчивым взглядом, а после всмотрелся в толпу. Внимательный ведь, гад. Заметил, куда она так долго смотрела, и куда смотрел стоящий неподалёку капитан. А последний не отводил от них взора, отвлекаясь от диалога с сослуживцами.       — Ещё чего. Чтобы ты опять убежала с тем коротышкой? Сиди около меня и не вздумай даже думать о нем, — Альберт фыркнул и, не дождавшись ответа, отвернулся к своим товарищам, тем самым показывая, что не намерен продолжать разговор.       Значит, в ход идет веер. Эрсель открыла вещицу, которую таскала с собой на балы всегда. Бледно-розовая ткань под цвет кулона на шее украшена такого же цвета кружевом. Она убедилась в том, что капитан смотрит на неё и надеялась на понимание, сложив руки под открытым веером. Юноша недоумевающе нахмурился, взглядом спрашивая её, что она творит. Когда он заметил, как леди постукивала ногтями по деревянной основе, на несколько секунд повернулся к своему товарищу, с которым болтал на прошлом балу:       — Знаешь этот чертов язык вееров? — хмуро спросил Леви, положив ладонь на его плечо.       — К чему тебе, Аккерман? Неужто с дамой познакомился? — сослуживец усмехнулся, но во взгляде капитана находит искреннюю безысходность и смех быстро затих.       — Видишь ту рыжую даму? — он кивнул головой в сторону любимой, которая из-за страха изредка посматривала на будущего мужа.       Сослуживец снова засмеялся и озвучил свои мысли:       — Ну ты и попал… Как умудрился то? — мужчина от удивления раскрыл рот, узнав в ней почти замужнюю леди. Ворчание Леви заставило продолжить с менее удивлённым тоном:       — Кажется, извиняется перед тобой. Чего ж такого сделала?       — Не важно. Слишком долго объяснять, — Леви кивнул ей в ответ. Пусть с товарищем они и выглядели максимально странно со стороны, словно чумные, но им совсем не до этого.       По жестам Эрсель всё стало понятно и без помощи товарища. Она указала ладонью на сидящего спиной к ней блондина и поморщилась, высунув язык и показывая всё своё отвращение. Из губ Леви вышла еле слышная усмешка от ее забавного дурачества. В ответ он закатил глаза, чем вызвал у дамы тихий смех. Мило. Выглядела уж очень мило, когда так хихикала, прикрывая лицо веером. Хотелось улыбаться в ответ, забыть обо всём другом.       — А ты ей нравишься, не находишь? — оторвал его голос товарища, который теперь не хотел оставлять пару.       — Всё возможно. А сейчас что означает? — капитан не горел желанием рассуждать об их отношениях, поэтому и отвечал так сухо. А леди не теряла времени: открытым веером дотронулась до левого уха, указывая взглядом в сторону Альберта.       — Да за ней следят. Жених её рядом сидит. Говорю тебе, Аккерман, не лезь к зáнятым!       — Ага. Спасибо, услужил. Буду драить вместо тебя полы на выходных, — своеобразно поблагодарил он, пусть и довольно отрешенным тоном. Леви взглядом хищника прожигал светловолосого юношу, который взял его любимую за руку и повел в центр зала. Ревность и злость охватывали его. Хотелось бы сейчас забрать её, закинуть себе на плечо и сбежать подальше от всего ужаса и суматохи. Он ничего не мог сделать, смотря на то, как под красивую, нежную музыку она танцевала с тем, от кого воротит нос. Только и смотрел, с какой тоской рыжуля крутилась в танце, а её ноги подкашивались от страха. Не хочет, не хочет с ним ещё один танец! Пойдёт слух, ужаснейший слух о том, что она легкодоступная. Станцевала несколько раз с одним, потом с другим. Кружась в танце с Альбертом, она думала только о том, как бы сбежать перед следующим.       И даже танцуя с одним, Эрсель всё равно смотрела на другого без всякого стеснения. Улыбалась ему, не обращая внимания на обиженного юношу, который держал её за руку в танце.       — Нахалка, чертова развратница. Прекрати пялиться на него, — цокнул граф и крепко сжал её ладонь в своей.       — Милый, тебе показалось. Я смотрю на людей, которых нахожу очень симпатичными, — мягко ответила она, словно ничего вредного и плохого не сделала.       Музыка закончилась, а Альберт выходит из себя. Он оставляет даму стоять посреди зала и подошёл к одному из слуг с какой-то просьбой, которую не услышали влюблённые. Эрсель испуганно глянула на Аккермана, в надежде, что он спасёт её. А тот успел сделать только несколько шагов в сторону брошенной бедняжки, как тут же заметил соперника, идущего к нему на встречу.       — Раз такой наглый, может и в карты сыграешь со мной пару партий, капитан? — настырный и противный для него голос Альберта раздался комариным пищанием в ушах. Он направился к нему, уверенно шагая, стук обуви об плитку шумом раздавался по залу. Многие косились в сторону конфликтующих не первый бал сторон.       — Не горю желанием опускаться до твоего уровня, — грубым тоном отказал Леви, но не отвернулся от него. Прожег взглядом ненавистного графа, который сильно портил жизнь в последние дни.       — Соблазнил леди, ещё и отказывается постоять за её честь. Не наглец ли ты и впрямь? — белокурый продолжал, ничуть не стесняясь публики. В процессе его речи к разговору подтянулась и та, что стала причиной прилюдного спора. Молчала, стоя рядом с Альбертом, ведь боялась его гнева.       — Своими отвратными словами про то, как нужно отрабатывать подарки, ты сам портишь свою репутацию, — припомнил Леви, с презрением всматриваясь в соперника. Все его слова прекрасно слышал с самого начала. А смелому поступку любимой мысленно восхитился.       — Неужто думаешь, что такой, как ты, достоин её? Рос не богато, да и поговаривают, скверный до ужаса, что завязать общение легче с болеющим лихорадкой или оспой, чем с тобой, — язвил в ответ Альберт, а спустя несколько секунд продолжил:       — Твоей любимой будет житься не сладко, если ты не согласишься, это я гарантирую. Да и обсудить дуэль пора бы, капитан.       Карты из его рук быстро выхватили. Злость охватила капитана, пусть он и не показывал этого внешне. С суровым и серьёзным видом шагнул к столику, открывая бумажную упаковку для игральных карт. Вслед за ним спешил и Альберт, прихватив под руку будущую жену.       Оба уселись за стол. Леви только начал ловко перемешивать колоду, как его прервал раздражающий голос:       — Не доверяю я тебе, капитан. Дай-ка колоду моей супруге, она помешает, — усмехнулся юноша, хитро смотря на упомянутую. И она догадывалась, чего он хочет. Хочет, чтобы подмешала карты. Но она бы скорее выстрелила себе в лоб, чем подставила любимого, который протянул ей колоду. На слова Альберта никак не среагировала, зато специально коснулась аккуратных, длинных пальцев, когда взяла колоду.        Её ладони вскоре начали мешать карты теми способами, которыми только могут. Капитан научил её этому. Сам в своё время был тем ещё картежником, иногда зарабатывая так. И мысль об этом давала покой. Он выиграет, определенно. Как бы хорошо Альберт не играл, а Леви всё равно сможет его обыграть. По крайней мере, так считала рыжая, раскладывая карты на дорогом столике.       — Говоря о нашей дуэли… До первого ранения. Найди себе секунданта в ближайшее время, — рассудил молодой граф, смотря за изящными движениями дамы.       — Дурным тоном изначально было то, что ты назначил дуэль через столько дней, — подметил Леви, не сводя с соперника глаз. Когда дама положила все карты на стол нужным образом, оба взяли их в руки. Капитан никак не отреагировал, внимательно всматриваясь в масти и козырную карту. Альберт нахмурился и косо поглядел на будущую супругу, которая с бóльшим интересом изучала его противника.       — Выходец из бедного места знает о том, что такое манеры? Удивительно. Даже моя супруга перестала соблюдать правила приличия после того, как познакомилась с тобой, — юноша показал козырную карту под цифрой шесть и положил на стол две восьмерки.       Супруга. Это слово от него вызвало у капитана ужасное отвращение. Хотелось набить ему морду как никогда ранее. Она его, и никакому напыщенному индюку Альберту не принадлежит. Будущая супруга и любимая жена Леви Аккермана, а не грубияна и неуча. Ревность заставила его обронить словечко про детство, когда он покрыл карты двумя своими:       — Если бы интересовался у супруги о её жизни, то знал, что мы с ней знакомы уже давно, — продолжил говорить колкости он, заставляя соперника сжать руки в кулаки, а карты в руках даже немного помять. За спором внимательно наблюдала Эрсель. Особенно за Альбертом, которого подозревала в нечестной игре.       — Скажи, что ты нашёл в ней? Она совсем не обучена манерам, у неё нет каких-то особенных достоинств. В конце концов, она читает книги, она умна! Только сумасшедшим нравятся умные женщины, — параллельно игре все бубнел Альберт, покрывая карты, которые кидал соперник. А последний хорошо думал, прежде чем сделать ход. Запоминал всё, и уже был готов одержать победу.       Эрсель самой не терпилось услышать ответ или хотя бы вновь тихонько хихикнуть с грубого ответа любимого, который играл в азартную игру только ради неё.       — Меня больше интересует, что она нашла в тебе. А точнее, её безбашенная матушка.       — Помолчи и не мешай играть, капитан, — Альберт с надменным видом рассматривал напряжённое лицо соперника, а после перевел взгляд на его карты. Словно надеялся, что сможет увидеть другую сторону плотного картона. Кинул две дамы. Аккерман не на шутку напрягся. Такими темпами, у него выбьют все козыри… Хорошо подумав несколько раз, он принял две карты и ожидаел последующего хода.       Партия за партией. Вокруг уже стояла целая куча людей, с удивлённым видом наблюдая за игрой небезызвестных в их городе юношей. Они делали ставки, дамы испуганно охали, когда видят безвыходные ситуации. Но каждый соперник выкручивался как может. Счет сравнялся, шла последняя партия, которая решит, за кем победа. Капитана огромное количество людей вокруг не на шутку раздражало, мешало сфокусироваться на игре, но и отвлекаться на глупые просьбы отойти не был времени. Не может же он проиграть в игре, на которую решился ради любимой ведьмы…       А его ведьма с не меньшей тревогой наблюдала за всем происходящим. Ещё страшнее начало становиться, когда будуший супруг ходил, ведь она не уверена в том, что у Аккермана есть нужные карты. Взгляда не сводила с карт, которые то и дело то ложились, то убирклись на край стола. С надеждой она также осматривала и любимого.       «Хоть бы выиграл, мой милый…» — задумаласьона, сжимая в руках веер, а руки уже вспотели от страха.       От тревожных раздумий её отвлек тихий шум. Кажется, что-то терлось о приталенный жакет Альберта. Рыжая нахмурилась, уже понимая, что это может значить. Медленно перевела свой взгляд под стол и заметила не самую приятную картину — в кармане серого жакета виднелись две карты. Две семёрки.       «Вот же… Невыносимый», — задумалась она и перевела взор на Леви. Он ничего не заметил, продолжал играть, как и ранее. В голове дамы созрел хитрый план. Кажется, походы в театр из детства пригодятся ей сегодня.       Около полуминуты выжидала, все-таки надеясь, что кто-нибудь прокомментирует наглый и хитрый жест со стороны молодого графа. Только тихий шепот разошёлся по залу, и то не ясно, о самой игре или о его действии, настолько невнятны и тихи разговоры. И она пояла, что нужно действовать.       Тяжёлый вздох, выходящий из пухлых губ, заставил Леви обратить на неё внимание, а через несколько секунд даже отвлечься от игры.       — Ох, Альберт… Кажется, ты забыл вытащить грязный платочек из жакета, — Эрсель сделала совершенно невинное личико, приложив одну ладонь к губам. Рука её, не дожидаясь ответа потянулась к серому внешнему кармашку. Сердце обладателя того самого жакета начало биться всё сильнее и сильнее с каждым мгновением, и он хотел уже отбросить её ладонь, оттолкнуть назойливую Эрсель. Только не это…       Выражение лица леди сменилось когда она достала из кармана две карты. Оно такое, словно она увидела самый жестоко убитый труп. Испуганное и горькое «ох» прервало нависшую тишину.       — Альберт, я от тебя такого не ожидала… Ты… Ты опозорил не только себя, но и меня. Какой же кошмар, как мне теперь жить с этим стыдом? — голос у неё такой, будто вот-вот заплачет, впадет в истерику от негодования.        Тихие разговоры охватили зал, тут же пошли обсуждения. Альберт оглянулся по сторонам, слыша шёпот о том, какая же это наглость. Руки начали дрожать. Как же она, его будущая жена, не побоялась показать всем его обман? Он совершенно не понимал. Смотрел на неё глазами, полными ярости. Готов разодрать её на части на виду у всех. Перевел взгляд то на неё, то на капитана, который только тихо усмехнулся. Усмешки от него услышать можно крайне редко, в другом случае он бы только недовольно цокнул на то, что противник играет нечестно и устроил бы ему хорошую трепку. Но с этим неплохо справлялась и Эрсель, с вида которой впервые за долгое время хочется хохотать.       — Прошу, подайте кто-нибудь нюхательной соли… Мои дети будут обречены на ужасную судьбу. Ах, как же мне не повезло, — она в момент расправила тонкий веер и начала махать на себя, опираясь на стул Аккермана. Даже в таких мелочах показывала, что любит далеко не Альберта. Артистичный, даже смешной вид дамы только забавлял капитана, который тайком поглаживал её ладонь, лежащую на спинке стула. Маленький, но милый жест в знак его любви.       — Нам обязательно нужно будет обсудить дома то, как ты должна обращаться с мужчинами, — белокурый слегка заикнулся, говоря это. Про партию игры в карты, по видимому, все забыли, а он с обиженным «ха» кинул оставшиеся карты на стол, прекрасно понимая, что продолжаться ничего не будет.       — Не стыдно ли так позорить и разочаровывать даму? — саркастично подметил Аккерман, оглядываясь на любимую. А та не переставала играть, поглаживая лоб тыльной стороной свободной ладони. Грудная клетка высоко поднималась и опускалась от наигранного волнения. Тихий шепот, словно блеяние барашка, слетел с её губ:       — Воды мне, воды… — заикнулась она и только ближе опустилась к нему, пока молодой граф негодовал, осматривая всю картину.       — Ты позоришь её не меньше, знаешь ли. Твои похабные действия только убивают её статус. Слышишь? Это все обсуждают тебя, — ворчал Альберт и с шумом поднялся из-за стола. По дорогой плитке проехался деревянный стул, создавая неприятный звук и чувство пугающего предвкушения у леди.       — Видимо, не желаешь отстоять свою честь. Будем считать, что мы квиты, — строго заявил капитан, и поднялся вслед за бывшим соперником, поправляя рукава бежевой рубашки.       Эрсель кинула на него испуганный взгляд. Переглядок в несколько секунд ему было достаточно, чтобы понять. Взором глаз она указала на выход, намекая на побег. Чувство адреналина нарастало от мысли о том, что придётся придумывать план так быстро. Но он ничуть не тревожился. За годы в армии и не к такому привыкнешь.       — Мы уходим подальше от этого хама, — командным тоном рявкнул Альберт будущей супруге. А последняя понимала, что нужно действовать, иначе ей этим вечером совсем не выбраться из клетки.       — Ох, Альберт, у меня, кажется, жар от твоего ужасного поступка… — вновь разочарованно зашептала Эрсель, подавая любимому знак рукой. Ещё секунда, и вот она слегка зашаталась и упала ему под руки. Реакция у него быстрая, хватка сильная. Успел, успел все-таки подхватить её, хотя и не был готов к этому. Дама устало закрыла глаза и, не желая дожидаться ответа ненавистного графа, еле слышно продолжила:       — Бежим, — даже не открыв глаза, прошептала она, еле открывая губы.       — Может отпустишь мою супругу, капитан? — голос Альберта стал толчком для обоих. Ту, что он уже с уверенностью называл супругой, сейчас уверено схватил за запястье другой. И за несколько секунд выбежали из толпы, которая с испуганными охами и криками пропустила пару. На неудобных каблуках рыжуля еле как поспевала за Леви, который бежал слишком быстро для неё. Ноги путались, а осознание ещё не пришло до конца, от чего в голове полный бардак. Крики будущего супруга позади, удивлённые возгласы остальных гостей, стук каблуков о плитку — всё это не давало покоя, но она уже ощутила частичную свободу. Осталось только выбежать с поместья и дальше их ожидают тихие улочки города, ночное бескрайнее небо…

***

      — Ха-ха, Леви! Ты представляешь, как мне попадет от моей матушки, если она узнает что мы вытворяем? — от ощущения свободы и такой детской глупости хотелось смеяться, и она ничуть не сдерживалась. Радостно хохотала, параллельно стараясь отдышаться после небольшой пробежки. В платье в пол и на каблуках бегать не очень то и удобно. Эрсель редко проявляла зависть, но сейчас как никогда завидует капитану, что тот спокойно можем расхаживать в удобной обуви и штанах.       — Ты заставила меня напрячься, ведьма, — вздохнул Леви, а бег сменился на медленный шаг. К физической нагрузке привык, да и бежать было в разы удобнее, чем даме. Заметив её усталость, притянул руку к хрупкому плечу, пусть и сомневался в том, что уже может себе такое позволить. Аккуратно поглаживал кончиками пальцев, вызывая у неё дрожь по всему телу. В такие моменты сразу же забываешь про усталость.       — Но согласись, это того стоило? Если бы Альберт не жулил в вашей игре, то мы бы вряд ли смогли перекинуться хотя бы парой фраз, — усмехнулась Эрсель и обратила внимание на прикосновение капитана. Смотрела на него из-под густых ресниц смущённым взглядом, но сама уже желала смутить его не меньше. Благо, тянутся к капитану долго не пришлось и крохотная разница в росте играла на руку.       Мягкие губы коснулись краешка его. Только слегка, так невесомо и нежно, что это почти не ощущалось. Леви не успел ответить ей даже взглядом или ответным жестом, не успел выдать и слова, кусая свои губы от желания большего. Звонко хохоча и чуть поднимая подол платья, Эрсель убежала вперёд, крича любимому вслед:       — Догоняй, капитан! И тогда я подумаю над тем, чтобы поцеловать тебя ещё раз, а может и не один, — хихикнула она и помахала рукой в знак того, что нужно бежать за ней.       Леви раслабленно выдохнул, ощущая на душе непривычно нежные для него чувства. Будто-бы прям здесь растает от её касаний и голоса, только от одного её вида. Но виду совсем не подавал, только прикусил нижнюю губу и ринулся за ней. Не спешл, ведь знал, что может даже так догнать её. Всегда знал, что она слаба здоровьем и длинные дистанции не выдерживает. Бегали они как-то на перегонки в детстве от начала до конца забора, так пришлось ещё и ждать медленную черепашку, своеобразно подбадривая её фразами по типу «это быстрее, чем наш граф после хорошей пьянки. Уже неплохо».       «Вот же ведьма», — задумался он, пока рыжая продолжала бежать. Совсем неясно куда, но это не имело значения. Главное, что с ней. Главное, что вдвоём.       По пути он осматривал её. И для капитана она воплощение слова «чудо». Возможно, чересчур мечтательная и нежная, но это и делало её одновременно чудной и чуднóй. Подол пастельно голубого платья плавно и изящно развивался от её движений, веер в руках только усложнял задачу ещё немного помучить юношу.       Уставшая Эрсель уже сбавила темп, придерживаясь за каменную ограду на набережной. Делая последние быстрые шаги, провела ладонью по шершавой поверхности и с тяжестью выдохнула. Наконец-то пришли.       — Ты и вправду самая вредная ведьма, — ворчал капитан, сбавляя темп вслед за ней. Подкрался сзади совсем неожиданно, ведь уставшая дама не услышала его шаги. И положил руку на стройную талию, резко повернув её лицом к себе. Только блеклый Лунный свет и редкие фонари освещали улочку набережной. Резкое движение заставило даму смущённо потупить взгляд в каменную узкую дорожку.       — Ты слишком быстро бегаешь. Будь у меня такая физическая подготовка, я бы точно убежала от тебя… — слегка заикнулась леди, заправляя выбившуюся прядь за ушко. Рука держала её за талию властно, но не причиняя боли. Большим пальцем капитан бережно провел по ткани платья, которое зачаровало и привлекло его.       — Твой наряд… — начал он, но Эрсель почти сразу отмахнулась ладонью, перебивая:       — Ох, Альберт сказал, что он очень вульгарный, — хихикнула она, будто бы эти слова не ранили её несколько часов назад.       — Он ничего в этом не смыслит. Оно… Смотрится на тебе хорошо, — с трудом выдал капитан. Он не делал комплименты, не выражает свою любовь словами, исключительно заботой и поступками, но всё равно не мог сдержаться, чтобы не сказать ей о сегодняшней красоте. И не мог подобрать нужных слов.       — Ты выглядишь сейчас не менее прекрасно. За эти года ты повзрослел… — она ничуть не стеснялась, слегка вытягиваясь и шепча эти слова ему на ухо. Приятный, тихий голос раздался эхом по голове и Леви расслабился от удовольствия. Шаловливая ладонь леди заскочила назад, оглаживая аккуратно выбритый затылок и тёплую шею.       — Голос не такой писклявый, верно? — желая разбавить напряженную, даже горячую обстановку, подшутил он. Смеялась любимая всё так же рядом с ухом. Руки на стройной талии от этого сжимали её. Простят ли его на небесах за то, что он так сильно желал прикосновений, что не мог совладать с собой от одного её голоса? Скорее всего, не простят. Она ведьма. Чертова ведьма. Таких сжигали пару веков назад. Ведьма, которая сводила его с ума, от которой он таял, словно снег на улочках весной.       — Хотела бы я слушать то, как ты говоришь целую вечность, — Эрсель выдохнула, уже ощущая самый настоящий жар. Не тот, о котором она соврала будущему супругу. Самый настоящий, заставляющий сердце трепетать.       — Ведьма, ты ведь понимаешь, что нас могут увидеть? — несмотря на свои попытки отрицать желание касаний, Леви слегка откинул голову назад, давая больше пространства для её ласк. Она ещё никогда не чувствовала себя настолько развратно. Никогда ещё не водила кончиками пальцев по его шее, подобно самой настоящей ведьме, суккубу, который желает уломать невинного капитана на ужасный грех. Ещё никогда не приходилось ощущать такое удовольствие от того, что кто-то рядом с ней томно вздыхает от одного касания шеи. По видимому, это его самая слабая зона. Эрсель только слегка коснулась её кончиком носа, наклонив голову в бок, чтобы опалить бледную кожу горячим дыханием.       — Не хочешь прекратить эту похабщину? — голос капитана стал строгим только на несколько слов, но в конце его фразы вновь сломался под касаниями изящных пальцев.       — Как скажете, капитан, — хихикнула она, заметив румянец на щеках любимого. Добивалась ли только этого? Известно только этой хитрой ведьме, которая на последок поцеловала его в линию челюсти и отстранилась. Леви же, потеряв здоровый смысл и не заметил, как ослабил хватку и выпустил её из объятий. Нет-нет… Он жаждал касаний, страстных поцелуев, стонов этого милого голоса, но пути назад уже не было.       Эрсель сделала несколько шагов вперёд и оперлась об каменную ограду, смотря на отражение блеклой луны в воде. Хотелось бы видеть подобное чаще и свободно расхаживать по ночному городу, наслаждаясь чудесными видами. Спустя несколько секунд раздумий, тихий и спокойный голос спросил у Аккермана:       — Леви… А если бы я и впрямь захотела совершить побег, ты бы помог мне?       А он понимал этот жирный намёк. Она почти прямо изъявила своё желание сбежать с ним и это делало его надежду только больше. Ведь сам в последние дни яростно отпугивал мысли о том, как же хочется вытащить её из всего кошмара, показав весь мир, показав ей свободную жизнь.       — Ты ведь знаешь ответ, — вслед за ней облокотился на кирпичную ограду. Как бы сильно не хотелось, а смотреть на её лицо на прямую не решался. Поэтому и глядел на мутное отражение в воде. Тёмное, расплывчатое, но это уже что-то, уже возможность.       — Тогда… — начала рыжая, но её тут же прервал строгий и уверенный голос:       — Сбежим вместе. Меня в этом городе совершенно ничего не держит. А в стране, где лечится моя матушка, мне уже давно предлагали неплохую работу, — Леви полностью уверен в правильности своих слов и медлить больше не собирался. Готов хоть сейчас закинуть её к себе на плечо и исчезнуть навсегда из этого ужасного города.       — И мы будем жить вместе? То есть… Ах, кажется до меня дошло, — Эрсель не верила своим ушам, намек юноши ей четко понятен. Радовала только мысль о том, что она выйдет за него.       — Ага. Да и мне бы хотелось быть по ближе к матушке, — ответил Леви и в отражении заметил, как дама закрыла руками лицо. Засмущалась, а ведь только несколько минут назад лезла к нему без стыда. Он представлял, какова эта новость для неё, как же счастлива она сейчас…       — Леви… Ох, знал бы ты как я счастлива сейчас. Слов нет… — радостные глазки смотрели на отражение любимого, будущего супруга в воде. Несмотря на его хмурый вид, леди прекрасно понимал, что если бы он не хотел, то и не предложил бы. Это не в его стиле, как бы сильно он не был привязан.       — Придётся подождать какое-то время. Мне нужно уйти со службы, а перед этим написать письмо тем, кто предлагал мне другую работу.       — Я буду ждать сколько душе твоей угодно, честно-честно! Главное, что скоро всё наладится. А говорят, в той стране продаётся прекрасная пряжа, я наконец-то смогу в серьёз заняться вязанием, — уже вслух мечтала Эрсель, ощущая, что ещё немного и все мечты осуществляться. Но голову посетила одна огромная проблема, которую леди озвучила:       — Но матушка… Она же чуть ли не на днях хочет переселить меня к Альберту до помолвки, чтобы мы познакомились по ближе. Как же мне сбежать оттуда? — схватилась за голову, а всё спокойствие сбили мысли о том, что молодой граф может вытворять с ней, когда она будет совершенно беззащитна в его доме…       Около минуты капитан думал над её вопросом, проворачивая в голове все самые безумные варианты исхода. Мысли не шли и это раздражало, от чего он постукивал по шершавой поверхности ногтями. Но через некоторое время дал ответ:       — Сбежим в день твоей помолвки, когда вы направитесь в церковь для венчания, — он не уверен, что успеет, что сможет, но понимал, что будет обязан это сделать. Разочаровывать её и видеть расстроенное личико не хотелось совсем… Что-нибудь придумает, вытащит её из этого дерьма любым путём.       — Украдешь меня со свадьбы? Прям как в романах… — успокоившись, Эрсель радостно хлопнула в ладоши. Её счастью и радости нет предела, она готова делится своим блаженством со всем миром, настолько сильно её трогали обещания любимого.       — Чуднáя ты, — задумчиво подметил Леви и отворенулся в другую сторону. Не желал, чтобы она видела всю безграничную любовь и заботу. Страшно, слишком страшно.       — Но ты же за это и полюбил, верно? — рыжая усмехнулась, делая шаг в его сторону. Аккуратно потрепала тёмную макушку, из-за чего услышала недовольное цоканье от капитана. Хотелось обнимать его вечность, запомнить родной запах навсегда.       «Полюбил за то, что ты просто есть, ведьма», — задумался он, но сказать не решился. Только перевел тему уже привычным, серьёзным голосом:       — На днях с офицерским отрядом отправляемся на лечебные источники за городом. Мы могли увидеться там перед твоим переездом, чтобы как следует обсудить побег.       — Думаю, матушке не составит труда отправить меня на процедуры. Тем более, давненько я там не бывала, неплохо было и здоровье подправить, — она приложила палец к губам с задумчивым видом, рассуждая об этом.       — В четверг. Мы явимся туда к одиннадцати утра. Постараюсь найти тебя, — Леви всё так же не отводил взгляда от её отражения в воде. Прекрасная, словно нимфа или лесная фея…       — Обязательно уговорю матушку отправить меня туда. И в любом случае… В тайне от Альберта я буду писать тебе письма, хи-хи.       — Надеюсь, что сможешь разобрать мой почерк в ответных письмах, — выпрямился Леви, разминая затёкшие мышцы спины. Дама выпрямилась вслед за ним. Совершенно случайно столкнулись взглядами, но зрительный контакт не разрывали. Она смотрела на него с чистейшим восхищением, с безграничной любовью, какой не было даже в самых красивых романах. Томный взор усталых глаз намекал на то, что она так и не закончила свои развратные действия. Ведьма знала, чего хочет. И единственное, чего она хочет сейчас, так это впиться в желанные губы с невероятным трепетом, нежностью и одновременной страстью. Леви слышал только то, как она шепнула его имя, а затем его втянула в поцелуй. Резкий, неожиданный. Он даже не сразу осознал всё происходящее и закрыл глаза только через пару секунд. Мягкие, любимые губы впились в его, показывая тем самым всю любовь и желание быть рядом. Ведьма кусала его, пока руки плавно подбирались к плечам, обвивая их и прижимая ближе к себе. Жар проходился по телам обоих, а капитан больше не в силах контролировать себя. Стоило ей отстраниться, чтобы вдохнуть холодного воздуха, как резким движением Аккерман прижал её ближе. Властно, прямо показывая то, чего он желает. Сжал талию в одной руке, а второй придерживал за подбородок. Ещё мгновение и он рывком вновь втянул её в полный чувств поцелуй, словно прекрасный танец. Он ничуть не боялся сделать ещё один шаг, целовал как в последний раз. Языком пробирался вовнутрь, сплетаясь с её, словно хитрый змей. Для Леви сейчас не имело значение то, что на них могут смотреть из окон домов или кто-то из прохожих. Мягкие губы леди для него важнее всего в эту минутку слабости. Он не боялся, прикусывает любимые губы, ладонями поднимался вверх, торопясь проходился по косточкам позвоночника. Всё плыло. Мысли, здравый смысл, вся его серьёзность и строгость. Всё это исчезало, затуманив разум обоих. Эрсель не менее хорошо. Такая инициатива с его стороны совершенно неожиданна, но приятна. Поддалась его ласкам, выгибаясь в спине от трепетных касаний. Греховное чувство, возбуждение и желание продолжить поцелуй дало верх. Воздух в лёгких не вечен в отличие от их любви, из-за чего пришлось отстраниться. Леви отпустил её губы, отстранившись только на несколько сантиметров. Пара поцелуев это слишком мало или его аппетиты слишком велики. И вот, отдышавшись, он прошептал ей в губы:       — Поцелуй требует продолжения.       — Значит, мы просто обязаны пойти к тебе домой сейчас же, — Эрсель зашептала его губы, прежде чем впиться ладонями в шею и поцеловать ещё раз, с ещё большей чувственностью и страстью. Почему я теряю дар речи? Что не знал я о девичьем теле? Мою силу бы в мирные цели. Твои ноги мне бы на плечи. Искры — Дайте танк (!)