7. Duell
19 июля 2024 г., 12:25
Легкий весенний ветерок дул в лицо, развивал грубо постриженную темную челку Аккермана, который уверенно шагал в сторону поля, что за дальней усадьбой. Пришлось промочить почти насквозь черную, массивную обувь, ведь блеклого оттенка трава и земля еще совсем мокрые от растаявшего снега. Апрель уже близился к концу, а в городе только сейчас сошел снег, лишь пара небольших сугробов осталась под самыми громоздкими деревьями, не желающими подпускать солнечные лучики к своим корням. Несмотря на весеннюю прохладу, прохожие уже успели сменить гардероб на более легкий. Дамы без накидок расхаживали по улочкам в пышных платьях, а джентльмены устало махали на себя ладонями и снимают жакеты. Солнце, тёплая погода и наступление поздней весны радовали многих, но никак не капитана, который спешил на дуэль сразу же после увольнения с работы. Все почти закончено, осталось выждать пару дней, и он, подобно какому-нибудь благородному рыцарю из сказок, спасет даму своего сердца. Вот только дуэль его немного беспокоила, пусть она и должна быть до первого ранения. Зная Альберта, он может забыть о чести и совести и устроить самый настоящий расстрел.
В попытках отвлечься и успокоить себя, Леви поднял усталый взгляд к небу: птицы кружат низко, а серые облака быстро проплывали, то открывая, то закрывая солнце. Гогот пташек слышался еще с земли, но гораздо лучше слышен примерзкий, обиженный голос:
— И только попробуй говорить с ним! Твоя матушка ничуть не обрадуется тому, что ты каждый раз пытаешься обесчестить меня. Хочешь, чтобы я устраивал дуэли с твоим капитаном каждый день? — канючил Альберт, держа в руках деревянную коробку с пистолетами фирмы «Кухенрейтер», купленные специально для дуэли пару дней назад. Только прикупив полезную вещичку, граф, подобно помешанному коллекционеру, мог смотреть на нее по часу, а то и по два, восхищаясь отличной работой мастера и выточенными на рукояти узорами. Так желал воспользоваться покупкой, что невольно брал в руки и трогал курок указательным пальцем, столь сильно ему хотелось сделать хотя-бы один выстрел. А вот давать один из пистолетов сопернику не особо.
Эрсель послушно кивнула ему, потупив взгляд на мокрую траву и землю под собой. Ноги в тонких туфлях уже насквозь промокли и оттого замерзли, но сказать не решилась. Да и Альберт явно не тот человек, которому стоило бы сообщать о такой мелочной досаде.
«Осталось совсем немного… Главное перетерпеть пару-тройку дней и все закончится», — размышляла она, чтобы хоть немного подбодрить себя. Только вот ее отвлек разговор секундантов позади:
— Смотри, это ж он идет! Я думал, что он вовсе не явится…
— А я думал, что граф Альберт найдет отмазку и струсит, — усмехнулся второй, но, завидев на себе хмурый взор блондина, сразу же замолк и вышел вперед вместе с напарником, чтобы побеседовать с дуэлянтами. Эрсель видела его. Уставшего и раздраженного, уверенно шагающего и с недовольством жмущего руки секундантам в ответ, и вновь ловила себя на мысли о том, как же прекрасен ее возлюбленный. Она сделала шаг вслед за графом, а тот с презрением и еще более заметным недоверием оглянул ее, точно напоминая о своей просьбе. Сжала тканевую сумку с медицинскими препаратами для оказания первой помощи в руках и томно вздохнула. Капитан одарил ее смазанным взглядом и ненадолго задержал его на ней. Из-за голоса старого секунданта пришлось отвлечься, и он яростно зыркнул на соперника. Самый настоящий соперник, не только в дуэли, но и в жизни, не дающий спокойно жить, не дающий свободно любить свою прелестную даму. Может, если бы не он, то капитан бы успел и смог получить благословение от матушки любимой.
— Думал, ты не явишься. Постараюсь не промахнуться, с твоим-то ростом тебя и впритык плохо видно, а издалека уж тем более, — язвительно начал разговор Альберт, протягивая секунданту коробку со своими пистолетами. Вслед за ним Аккерман сделал то же самое. Быстро с ног до головы осмотрел соперника и совершенно спокойно ответил:
— Наверняка не очень приятно ударяться о дверные проходы, каланча.
— Попрошу прекратить спор. У нас еще много дел, хотелось бы закончить дуэль поскорее, — прервал их разговор второй пузатый секундант, после чего прокашлялся, как бы намекая. Юноши замолкли и обратили все свое внимание на него. Леви не впервые участвовал в дуэлях, он полностью готов. А вот по лицу Альберта отлично читался весь его страх.
— По положению с вами мы полностью равны, а также я и мой напарник не знакомы лично с графом Альбертом. Мы также не являемся заинтересованными в исходе дуэли. Напоминаем, что дуэль состоится на пистолетах, и будет происходить до первого ранения. Надеюсь, вы помните дуэльный кодекс, господа? — в ответ оба кивнули, слушая медленную речь. Параллельно своим словам секундант внимательно рассматривали пары пистолетов в двух футлярах. Все четыре штуки притягивающе блестели, только вот у капитана они выглядели чуть дешевле. Конечно, он же не богатый граф, чтобы тратить деньги на подобное. Да и тратить много в таком положении не собирался.
— Граф Альберт, извольте сообщить в подробностях, как обстояло дело, чтобы мы выяснили тяжесть оскорбления.
— С ней были на балу вместе. Она моя будущая жена, документы с подтверждением об этом лежат дома, в поместье отца. Капитан решил, что по приезду в родной город, будучи с высоким званием может охмурить и без того падшую даму. Он танцевал с ней на балу и умудрился найти храбрости нахамить мне. Дуэль начинается?
— Мы вас услышали, — мужчины средних лет переглянулись и шепотом согласовывали мнения, после чего в тандеме заявили: — Определенно, тяжкое оскорбление второй степени. Первым стреляет капитан Аккерман, а пока решим вопрос с пистолетами по старому доброму методу. Бросаем серебряную монету, если выпадет орел, то дуэль пройдет на оружии графа, а если портрет короля, то на оружии капитана, — мужчина достал из кармана монету и сразу же подкинул ее, подставляя ладонь. В этот момент у дуэлянтов, кажется, сердца замерли. Страшно, да так, что холодный пот выступил по всему телу.
Выпадает орел. Чертов орел.
Альберт самодовольно ухмыльнулся и несколько секунд с таким выражением лица глядел на Аккермана, пока тот по просьбе секунданта не брал пистолет в руки. Проверял на наличие пуль — пусто. Хмурый, суровый взор почти сразу перешёл на графа, а дама неподалеку разочарованно охнула. Он подлец, но такого она точно не ожидала… Леви вздохнул вслед за ней и без слов взял пули из своего футляра. Благо, фирмы одинаковые. Парой ловких движений зарядил в пистолет пули, прерывая молчание:
— От подонка, как ты, только такой гадости и ожидать.
— Начнём же дуэль, раз ты всё решил, Аккерман, — фыркнул Альберт, к своему сожалению, понимая, что план провалился. Эрсель же внимательно наблюдала за всем. Хотя бы нашли другие пули, уже неплохо… Вот только на сердце тревожно, страх за любимого всё равно гложил.
— Первым стреляет капитан Аккерман, дуэль до первого ранения. Нам нужно прочитать все документы и убедиться в честности происходящего, — твердо заявил один из секундантов и, держа пару бумажек в руках, принялся их читать вместе с коллегой. Леви хмуро оглянул на соперника. После же взор перешёл на возлюбленную, и он сразу поменялся в лице: расслабил ранее нахмуренные брови и напряжённое лицо, глядел на неё с добротой. Поскорее бы всё закончилось…
Эрсель тоже времени не теряла. Взгляд любимого капитана заметила на себе и смущённо хихикнула в ответ. Альберт запретил разговаривать, но смотреть не запрещал. Она быстро закрыла пышный веер и приложила его к сердцу, ласково улыбаясь юноше. Тот успел выучить пару знаков веером, хотя тут и без учения ясен смысл — она любит его. Да и он любит её ничуть не меньше. И цвет она подобрала весьма символичный — розовый веер с голубой серединой обозначает верность и любовь. Леви отвернулся от всех, смотрел исключительно на неё, и кончики его губ даже поднялись, растягиваясь в еле заметной, но милой улыбке. Рыжая широко и искренне улыбнулась в ответ, не в силах сдержаться. Он одаривал своей улыбкой крайне редко даже самых близких, так что сдержаться от такого проявления любви она не в силах. Так хотела подойти и обнять, прижать к себе и пожелать удачи, но не может. Ласковые заигрывания прерывал прокуренный голос графа:
— Кажется, я просил не пересекаться с ним, — ворчал он, с презрением оглядывая юношу рядом.
— Кажется, вы просили только не говорить с капитаном, — несмотря на страх перед графом, все-таки решился ворваться в разговор один из секундантов. По виду рыжей стало ясно, как будущий супруг изводил её одним лишь присутствуем.
— Попрошу не лезть в семейные дела. Вы закончили с документами? — Альберт напыщенно развернулся и, набрав побольше воздуха в грудь, подошёл к секундантам.
— Вы уверены, что не хотите решить проблему мирно? — второй секундант обратил взгляд на капитана, которому со смущённым видом аккуратно махала рукой будущая графиня. Картина заставляла невольно усмехнуться, тем самым взбесив её будущего мужа, но не успел он ещё что-то сказать, как их вновь переспросили. Граф закатил глаза, уже устал от всех формальностей, и кивнул головой. Сопернику ничего не оставалось, кроме как сделать такое же движение следом. Не будет же он отказываться от дуэли — дурной тон, да и зря что ли сюда пришел?
Секунданты разочарованно переглянулись, но совсем недолго. Один из них тут же неспеша, слегка раскачиваясь, начал отмерять шаги. Ещё пара минут — обсуждения, подпись договоров, и вот противники уже стояли на своих местах. Оставались считанные секунды до команды секунданта, Леви поставил указательный палец на курок. Напоследок, словив момент, глянул на возлюбленную. Она волновалась не меньше, крепко сжимала веер в руках и кусала губы, а взгляд обращен то на серьезного и сосредоточенного Аккермана, то на вполне себе расслабленного Альберта. Оба стояли смирно, не делали ни одного резкого движения. Граф уверен — удастся хоть немного увернуться от касания пули, совсем незаметно. А Леви, хоть и немного, но тревожился. Это не первая дуэль в его жизни, но боялся, что рука соскользнет и пуля попадет в жизненно важные органы. Но ничуть не боялся того, что может промахнуться. Как-никак, было глупым решением вызывать на дуэль вояку, который ещё с детства учился пользоваться оружием из-за суровых условий. Но, как говорится, своя рука — владыка.
Голос секунданта, а после него выстрел. Леви ощутил совсем лёгкую отдачу, но не обратил на этого внимания. Пуля пролетела быстро, и через несколько мгновений граф уже громко ругался, хватаясь за окровавленную мочку уха, а сопернику пришлось прищуриться, чтобы увидеть, куда попал.
— Попал в мочку правого уха, — прошептала ему дама, стоящая чуть ближе к раненному. Капитан одарил ее тёплым взглядом, но после поспешил прийти в себя. Вновь секундант подал голос, прося графа не шуметь, и параллельно записывая всё произошедшее. Второй внимательно осматривал соперников и что-то шептал коллеге. Ещё пара минут — и вновь мужчины стояли на своих местах. Первая часть доклада заполнена, а пистолет теперь был в руках Альберта. Напоследок усмехнулся, пока сердце бешено стучало. Его бы воля, наверняка бы стрельнул в живот или самое сердце, но сдерживался. Пуля попала в плечо. На мгновение кажется, что она пролетела мимо, но вскоре капитан изменился в лице и схватился за место ранения. Больно всё же, несмотря на все раны, полученные на службе. Шёпотом выругался и скривил лицо, сжимая больное плечо. Не контролируя себя, Эрсель сделала шаг и уже потянула руки к сумке, чтобы достать оттуда нужные препараты, но уверенный голос графа остановил её:
— Эрсель, стой, где стоишь! Нечего ему помогать, — повысил голос он, а секундант махал обоим рукой в знак того, что дуэль окончена. Бывшие соперники подошли к секундантам, которые уже заканчивали писать доклад. Пистолеты быстро убрали в дорогой футляр, и каждый из них вернулся к хозяину.
— Всё ведь было честно, верно? — спросил граф, схватившись за раненое ухо. К ним сзади подбежала и рыжая, из-за широких плеч пытаясь разглядеть происходящее. Да, дурной тон, да, вела себя некрасиво и не как полагается даме, но интерес брал верх. Испуганно смотрела щенячьими глазками на капитана, который увлечен разговором. Она слышала только то, что дуэль окончена и всё прошло успешно, и незаметно от остальных тянула руку к ладони Аккермана. Провела кончиками пальцев по тыльной стороне, только собралась взять её в свою, но резкие прикосновения графа оторвали её от ласк.
— Видела, как я его? К слову, я отстаивал ещё и твою честь, неверная супруга. Ожидаю благодарностей и обработки раны, ухо ужасно жжет, — юноша грубо схватил её за талию, прижав к себе поближе. Белокурые пряди, которыми он тряс, самоуверенно расхваливая себя, попадали ей на лицо, заставляя сморщиться и попытаться отстраниться.
— Пожмите друг другу руки в знак примирения, — зевнул секундант, поглядывая то на капитана, то на графа. Последний с презрением оглянул бывшего соперника с ног до головы, но руку протянул. Касание всего лишь в пару секунд, но как же неприятны эти мгновения. От одной дуэли вся ненависть друг к другу не уйдёт, они это прекрасно понимали. Теперь граф настроен даже более серьезно…
— Славно. Надеемся на то, что в следующий раз вы решите конфликт мирно. А теперь изволим уйти, нам нужно спешить, — почти сразу, низко поклонившись на прощание, секунданты удалились и Эрсель неуверенно подала голос:
— Альберт… Могу я обработать раны и капитану тоже? Позволь в последний раз поглядеть на него, не изводи так сильно… — сжимала в руках тканевый ремешок сумки, пока Леви ожидал отказа. Граф смотрел на обоих недоверчиво. Ещё бы он смотрел по другому: его будущая жена даже не стеснялась говорить о том, что желает обработать раны любовнику. Обидно, на душе становится паршиво. Но, может, дать слабину в последний раз?..
— С учетом того, что больше ты его не увидишь… Делай, только быстрее. Но сначала мне, — Альберт чуть склонился к ней, не отрывая взгляда от Леви. Последний быстро снял с себя пальто и принялся расстегивать рубашку, чтобы осмотреть рану. Вот только, несмотря на старания Эрсель, которая уже начала обрабатывать рану на мочке уха, взор её был устремлён только на капитана. Он, уставший, неспеша расстёгивал пуговицы на бежевой рубахе и выправлял её из штанов. Скинул с себя только одну её половину, но уже виднелось хорошо сложенное тело. Она видела его пару ночей назад, но сейчас всё равно не могла оторваться. Альберт широко открыл рот от негодования, пока капитан, будто всё так и должно быть, рассматривал раненое плечо и пытался вытереть подтеки крови с руки и груди. Эрсель делала свои действия машинально, не зря ходила на лекции в университеты и уже много раз обрабатывала раны. Даже не обращала внимания на разъярённое лицо графа, но тут он прерывал молчание:
— И не стыдно тебе перед дамой раздеваться? Она и без того существо грешное, знаешь, сколько времени в церкви будет вымаливать грехи после тебя? — упрекнул он, на его слова Эрсель тихо хихикнула. Леви бросил краткий и небрежный взгляд на худое тело бывшего соперника и, нахмурившись, едко ответил:
— У тебя-то явно смотреть не на что, кроме выпирающих ребер.
— Хочешь ещё одну дуэль, Аккерман? — пришел в ярость граф, но его тут же, будто бы специально, прервала ватка со спиртом, которая коснулась больного уха. Будто бы дама таким способом решила заткнуть его. Да ещё и схватила за верхний краешек уха, потянув на себя из-за разницы в росте.
— Альберт, не дергайся и прекрати устраивать ссоры… Я всего-лишь посмотрела на его рану, чтобы убедиться, что там ничего серьёзного. А тебе нужно бы наклониться, чтобы я могла обработать твою, — мягко успокоила она. Здесь всем ясно, что смотрела она не только на окровавленное плечо, но придраться к словам никто не решился. Да и Эрсель понимала, что эта была самая глупая ложь.
— Воспитанной даме нужно молчать в присутствии мужчин, — язвил он и послушно наклонился к ней, но стоит только закончить фразу, как дама слегка сжала окровавленную мочку уха и стало невыносимо больно. Ещё пара минут молчания, пока Леви исподлобья наблюдал за любимой, и она наконец-то подошла к нему. Благословили ли его боги, что она наконец-то рядом? Наверняка.
— Я отойду. Не говори с ним, — строго заявил Альберт и, поправив плащ на плечах, поспешил уйти в сторону, ближе к лесу, чтобы справить нужду.
— Следовало бы поблагодарить её. Воспитанные мужчины обычно так и делают, — щурился вслед графу Аккерман и сам шел навстречу возлюбленной. Подставил больное плечо, а та наконец-то могла дотронуться до него и помочь. Только пара касаний, а уже так радовали ее…
— Сильно болит? Как ты? — тревожно интересовалась она, с большей осторожностью обрабатывая рану. Сначала коснулась ваткой со спиртом только слегка, чтобы он привык, а уже потом начала медленно проводить по испачканной кровью коже.
— Могло бы быть и хуже. Надеюсь, больше не увижу этого скота, — морщился капитан и сжал рубашку в руках от неприятного жжения, на что дама среагировала почти сразу. Рядом с ним становится ещё более чуткой, чем обычно, и тихонько извинилась:
— Леви… Прости меня за такую наглость, но я бы хотела попросить тебя ещё кое о чем… — шепотом перевела тему Эрсель, с испугом поглядывая на Альберта, все ещё идущего к ближайшему дереву.
— Проси что угодно, сделаю, — уверено отрезал он. Столько лет не навещал её, и чувство вины до сих пор время от времени посещало его.
— Тогда… Ты мог бы на днях вновь отвести меня к Ильзе? Я бы хотела попрощаться с ней перед нашим отъездом. А с Францем… Как-нибудь разберусь, — вздохнула она и уже начала заматывать рану тонким бинтом.
— Сходим. Навещу тебя завтра ночью, окно помню из письма, — твердо ответил он и положил ладонь на её хрупкое плечо. Обнять бы и увести подальше…
— Я очень благодарна, Леви, и буду с нетерпением ждать. А касаемо письма… Мы могли бы обсудить это позднее, сейчас у нас не так много времени, — Эрсель закончила с перевязкой раны и ласково шептала ему на ухо, придерживаясь за плечо. Смотрела из-под полузакрытых глаз, так скучающе, точно умоляла оставить на её губах хотя бы один краткий поцелуй. Оглянувшись на графа, Леви убедился, что у них есть ещё пара секунд. Прошёлся губами по щеке и смазано поцеловал ее с трепетом. Сердце бешено колотилось от поступившего адреналина. Их же могли увидеть… Но это давало ещё большего азарта. Он слишком долго её не видел, слишком много лет не мог себе позволил коснуться мягких щек и пухлых губ. Сильным, но ласковым движением схватил её за подбородок, слегка поднимая на себя и вновь прошёлся губами по её, только теперь на пару секунд дольше. Их заигрывания прерывали приближающиеся шаги Альберта. Благо, тот с интересом глядел на небо, и у них была пара мгновений, чтобы отстраниться друг от друга.
— Буду ждать тебя, лучик, — улыбнулась краешком губ дама и нехотя отстранилась, шагая навстречу будущему супругу.
— Закончила? Идем домой. Моя матушка хочет побеседовать с тобой, — строго начал Альберт, подобно какому-то учителю.
— Доброго вечера, Леви… — шепнула на прощанье, грустно улыбаясь. Несколько секунд капитан смотрел ей вслед, надеясь на то, что она обернётся, но дама слишком напугана и увлечена разговором с женихом. Пришлось уйти домой, вновь ощущая скуку по любимой…
***
— Касаемо свадьбы. Ты уже забрала платье и остальные мелочи от швеи? Всё готово? — спустя несколько минут молчания, уже сидя в карете, начал разговор Альберт. — За платье должны отвечать горничные твоего поместья, утром одна из них сообщила, что заберёт его в течении дня. Альберт… Я бы хотела в последний раз попросить тебя кое о чем, — опустив взгляд в пол, тихо и мягко начала Эрсель. Юноша недоверчиво кивнул ей в ответ, давая знак, что можно продолжить. — Я бы очень хотела навестить Франца перед помолвкой, позволишь? — Завтра утром отправлю тебя домой на некоторое время. Первый и последний раз. Надеюсь, во время помолвки ты будешь вести себя тихо и смирно, — всё же согласился он, на что дама тихо поблагодарила. «Меня на ней и не будет» — мысленно усмехнулась она, что только подняло настроение.***
Леви взял чашку чая в руки и слабо подул на него. Пара на секунду стало меньше, но почти тут же он вернулся, заставляя руку потеть. Капитан поудобнее ухватился за чашку, свободной рукой принимаясь открывать один из конвертов. За время, что он решал проблемы с работой и был на дуэли, в почтовый ящик уже успели закинуть два письма. Первое от матушки, а второе с работы, куда он и желал устроиться. Совсем недавно, пару месяцев назад, он отклонил выгодное предложение, а сейчас сомневался в том, что в письме согласие. Но, вытащив обе бумаги из конвертов и сложив их на краю стола, на несколько минут отвлекся от них. После нервного дня следовало отдохнуть и обдумать все произошедшее. В особенности смерть отца возлюбленной. «Это было даже ожидаемо, учитывая, как любит деньги ее мать. Юджин явно не заслужил такой участи, а уж тем более травить себе жизнь такой женой, которую давно пора бы отправить в психиатрическую лечебницу. Чертова бестия. Как только такие добрые люди уживались с ней под одной крышей? В конце концов, что ощущала Эрсель, если даже мне не по себе от мысли о том, что графа отравили? Нам долго придется переживать это», — думал он, с серьезным выражением лица глядя на соседний дом, находящийся через узкую дорогу и водный канал. Взглядом совершенно случайно зацепил одно из окон, думая о происходящем. Сделал пару глотков, и горячий напиток приятно обжигал горло, согревал изнутри. Чашка маленькая, поэтому еще спустя несколько минут раздумий и пару глотков чай кончился, пришлось быстро вымыть посудину и приступить к прочтению писем. Самое сладкое и ожидаемое, от матушки, Леви оставил напоследок. Быстро пробежался глазами по маленькому, неразборчивому тексту, и заметил утвердительный ответ. Приняли. Остается только приехать, решить всю суматоху с документами и дело с концом. Новая, более спокойная и приятная душе работа будет начата не более, чем через месяц. В глубине души Леви радовался, пусть лицо вместо улыбки и стало просто расслабленным. Быстро ушел в комнату, достает из ящика в столе чернила, перо и бумагу и принялся писать ответ. Пока заполненная бумага сохла на подоконнике, начал прочтение письма от матушки. Уже скучал по ней, не видел около двух месяцев. Столько нужно рассказать, так обрадовать пострадавшую от болезни госпожу Кушель, что даже читал текст в разы быстрее, чем обычно, но не менее внимательно. Матушка оповещала о новых знакомствах и своем состоянии, пискла о скуке по сыну, и даже не подозревала, что тот совсем скоро явится к ней. И далеко не один. Аккерман набрал полную грудь воздуха, так же тяжело выдохнул и принялся писать ответ. О том, что уволился и нашел более безопасную работу. О том, что нашел себе невесту. И ничуть не боялся называть ее своей будущей супругой в своем письме, полностью уверенный в том, что выйдет замуж она точно не за Альберта, даже несмотря на то, что ее матушка определенно не даст им благословение. В конце письма порадовал Кушель тем, что совсем скоро, не более чем через две недели, явится к ней и больше никуда не уедет. Напоследок перечитал письмо и заметно радовался сам. В эти года и подумать не мог, что когда-нибудь будет жить с любимой всем сердцем дамой в тихом местечке и сможет поменять работу на более спокойную. Никогда бы не задумался, что Эрсель его простила и любит до сих пор. Думал, что если не погибнет на службе, то так и умрет в старости в одиночестве, продолжая любить только ее. Все происходящее казалось ему детской сказкой, чем-то нереальным, когда он убрал оба письма в разные конверты и напоследок проверил, не перепутал ли их. Все в норме, можно отдохнуть. Все тело уже изнывало от усталости, а голова раскалывалась, но спать совершенно не хотелось. Пытался уснуть ранее, но вновь ничего не вышло. С дамой сердца спалось в разы спокойнее. Это эффект того, что они не виделись три с половиной года? Скорее всего, и он это понимает. Вот только вновь желал обнять ее без волнения о том, что их увидят и осудят, что ей из-за ее же любви будет не сладко при первой встрече с матушкой или графом. Но так ли сильны расчет, честь и закон против столь глубоких и сильных чувств, подобных бескрайнему океану?
