Vulgar sadistic moon

Фосфорическая луна, прикрываясь полупрозрачными тучами, в унынии молчала, глядя на дородного герцога, бессонно бродящего по двору. В тот день, один из последних, проходивших в круге дерьма, ночная оргия не удалась, потому что кухарка переборщила с тщательностью приготовлений, и большинство жертв слегло от сильнейшего отравления, из-за чего было не способно выполнять указания господ, поэтому вечерние развлечения пришлось, ко всеобщему разочарованию, отменить. Герцог хмурил брови, задумчиво шагая по сухой земле, лежащей вокруг богатейшего поместья республики Сало. В жилах развратника кипело если не чистое бешенство, то точно буйный гнев: он не привык отказывать себе в удовольствиях. Вся эта молодежь, думал герцог - лишь расходный материал, глупцы, не способные понять, что их свобода по определению природы принадлежит сильным, и то, что они попали сюда, всего лишь справедливость. Это, вероятно, злая шутка судьбы, что он вынужден из-за них испытывать издержки. Убить бы их всех! Но было ещё рано. Герцог должен был терпеть, ведь для конечного торжества сладострастия нужно было соблюсти все предписания, сформулированные в Книге Правил, и пройти этап за этапом, не смешивая раньше времени вино с абсентом, а кровь с говном. От рациональных мыслей, однако, возбужденное недавними рассказами проститутки воображение герцога не успокаивалось. Он желал размаха, поэтому перспектива просто провести ночь между содомитом и старой путаной его не привлекала. Он хотел чего-то более затягивающего. Из-под черного носа ботинка вылетел очередной мелкий камень, а сверху, с балкона, под которым в тот момент проходил герцог, вдруг послышался чей-то веселый голос, будто озорной Купидон, выглядывающий с небес, решил поиграть со случайным прохожим: - Доброй ночи, герцог! Чудная луна сегодня, не правда ли? Герцог оглянулся и посмотрел наверх, желая узнать, кто помешал его размышлениям. С балкона второго этажа ему широко улыбался президент, из-за зрачков, сбитых по ошибке природы в кучу, смотрящий будто на свой нос. На нём был плохо запахнутый темный халат, а в руках он держал наполовину пустой стакан конъяка. Герцог сдержанно произнес: - Приветствую, президент. Вижу, вас, как и меня, мучает бессонница. Усмехнувшись, президент рассудил: - Не думаю, любезный герцог, что моё состояние можно назвать бессонницей. Не знаю, как вы, а я еще меньше десяти минут назад отлично проводил время в компании неотразимой мадам и прекрасного молодого мужчины. В ответ на наглый взгляд довольного приятеля герцог завистливо скривил губы. - Что же вы, в таком случае, забыли здесь? - спросил он. - Как любой аромат со временем перестает ощущаться, так и с развлечениями: рано или поздно надоедает даже самая любимая забава, что уж говорить о посредственных. Поэтому я прогнал обоих к чертям собачьим, лишь только получил от них то, что хотел, - непринужденно ответил президент. - Очень жаль, - начал герцог, будучи не в силах сдержать своё недовольство, - что сегодняшняя оргия переносится на неопределенный срок. Чёрт бы побрал этот бесполезный скот! - И не говорите, - поддержал президент товарища, - однако, нужно помнить, что, к сожалению, ограниченность любви заключается в том, что всегда нужен партнер, не вы ли это давеча сказали, дорогой герцог? Не торопитесь истреблять наших пленников, а то я вас знаю... - Полагаю, вы также знаете, что я не приемлю то понятие, упоминание которого вы мне приписали... Герцог всегда относился к президенту несколько предвзято. Конечно, похожие вкусы сильно объединяли их, но даже по меркам общества фашистов-либертинов президент вёл себя странновато, а его косящий глаз и вечная гримаса конченного перверта явно не прибавляли ему объективного очарования. Естественно, внешние изъяны едва ли тревожили герцога, однако никто не знал, что может выкинуть человек, у которого даже на лице написано, что ему пора проходить принудительную терапию в психиатрической больнице. Сам-то герцог хотя бы внешне подозрений не вызывал. Трусость вынуждала его выглядеть в свете презентабельно. Президент, видя, что герцогу разговор не нравится, решил сменить тему: - Скажите, дорогой герцог, как вы считаете: если человек слишком злоупотребляет практикой поедания кала, не вызовет ли это подрыв его имунной системы? Последние научные исследования на эту тему подтверждают возможность такого исхода. Я вот, например, беспокоюсь о своём здоровье, поэтому сегодня воздержался от употребления этого запашистого шоколада. А вы? Герцог совсем не был любителем подавлять своё вечно неудовлетворенное либидо, которое, надо сказать, в тот момент знатно поджаривало ему нервы. Тут ещё и этот каложор привязался. Но решение нашлось быстро. - Мне глубоко наплевать, что думают по этому поводу учёные, но вам в рот я бы навалил, - огласил свою позицию герцог, абсолютно проигнорировав правила приличия. Президент засмеялся: - Ну что вы! Неужели я достоин такой чести? Большое спасибо, друг мой, но я даже не знаю... "Да я тебе его сейчас насильно в рот запихну, - подумал статный обладатель довольно взрывного характера, - привереда нашёлся, мать его..." Лукавый президент же, опираясь локтями на балконные перила, крутил в руках стакан, словно решаясь. - А вам сильно охота? - спустя долгие секунды поинтересовался он. - Вы не представляете, насколько, - почти не соврал собеседник. Чужие ужимки начинали его уже форменно бесить. - Хм, но не могу же я позволить такому прекрасному дерьму пропадать зря... - начал рассуждать президент, - может, вам найти в особняке какую-нибудь женщину? Слово "женщина" служило герцогу красной тряпкой. Для этого содомита не было ничего хуже, чем услышать в момент злости о прекрасном поле. Он пользовался им лишь постольку-поскольку, потому что люто презирал. И президент был об этом прекрасно осведомлён. Сжав кулаки, герцог выдал: - Вы вздумали насмехаться надо мной, сеньор? Это известный факт, что женщина - низшее создание, годное только на убой из сладострастия высшей расы! И вы предлагаете мне удовлетворять свою похоть с этим существом?! - Я просто пошутил, - улыбнулся президент, прикусив нижнюю губу передними зубами, будто заяц, - тем более, из нашей компании вы меньше всех брезгуете женщинами. Я подумал, что этот вариант теоретически может быть для вас приемлемым. - Не отрицаю, что иногда это может быть так, но едва ли это стоит ставить в пример другим. Президент задумчиво поглядел на луну, а потом допил свой коньяк и произнес: - Наше общество определенно имеет правильные моральные ориентиры и устройство. Это видно лишь по тому, что среди всех членов поощряется исключительно порочное поведение, за счет которого все мы будто привязаны к одному дереву. Это возбуждает, не так ли? - Пожалуй. Если бы я оказался в таком положении, то был бы не против того, чтобы бы мне хорошенько подрочили, - подхватил герцог. - Думаю, я смогу это устроить, - сказал президент, - но только на правах заинтересованной стороны. Вы готовы заключить сделку? - А какие условия? - нахмурился герцог, - вы прекрасно меня знаете, президент, я не буду соглашаться на заведомо невыгодное сотрудничество. - О, конечно, я это учитываю. Мне всего лишь нужно, чтобы вы справили большую, а затем и малую нужду мне прямо в рот. Вы же вроде как сами вызывались сделать что-то подобное? Я решил, что грех отказываться от ваших чудесных испражнений. - Да. Я согласен, - ответил герцог, - ждите, когда я поднимусь к вам на этаж, и готовьтесь как следует поработать руками. Президент шутя бросил ему вслед: - Смотрите, не запнитесь на лестнице!.. Пожелание избежать справедливой кармы было проигнорировано. Герцог, зайдя в мрачный особняк с чёрного входа, находящегося ближе всего к балкону, заметил большую длинную трещину в стене рядом с дверью. На неровных краях осела темная пыль, сильно выделяя несовершенство. "Этот дом разваливается, - подумал мужчина, а потом спроецировал на увиденное свою скрытую тревогу, - как и весь фашистский режим. Надо поспешить. И повеселиться как следует". Президент хорошо встретил гостя. Они выпили крепкого дорогого пойла, купленного на грязные деньги, а потом, целуясь, случайно столкнули с резного журнального стола бутылку. Она упала и разбилась, ознаменовав торжественное отплытие корабля порока. Герцог, вопреки первоначальному настрою, всё-таки неохотно позволил себя связать. Стул из красного дерева вполне успешно заменил объект, который использовал президент в своём сравнении. Убедившись, что все узлы крепкие, он провел рукой по короткой бороде герцога, на что получил небрежный, но всё-таки одобрительный взгляд. Президент ухмыльнулся каким-то своим мыслям. В связке с садизмом всегда идет мазохизм. Уже через несколько минут опытные пальцы без зазрения совести сначала возносили герцога на вершину содомского блаженства, а потом резко опускали обратно на дно неудовлетворённости. Костлявый кулак легко насаживался на стоящий пенис, растирая по нему смазку. Максимально сосредоточенно и с энтузиазмом возясь с чужим членом, будто автолюбитель со сломанным движком, президент как никогда был похож на умственно отсталого. Герцог усмехнулся, глядя на него, и подумал: "Ну и идиот". Если бы его руки в этот момент не были привязаны к стулу, он бы без страха врезал по кривым зубам, вылазящим из-под тонких губ, растянутых в глуповатой улыбке. Просто так бы врезал. Из вредности. Времени за мастурбацией прошло немало: сложно довести до оргазма того, кто искушен в этих делах. Наконец кончив, герцог велел себя развязать и заявил: - Ну что же, пора перейти к главному блюду! Президент вновь тупо оскалился. Стоит ли говорить, что телесные отходы для этого извращенца были изысканнейшим лакомством. "Да, жри моё дерьмо, сука!" - крутилось в возбуждённом мозгу герцога, совершающего в рот товарищу предельно порочный и грязный в своей откровенности акт дефекации. Президент, принимавший всё без остатка, яростно надрачивал себе, будто хотел заглушить генитальной болью неистовую вонь и в действительности противный вкус. Дерьмо в изобилии слипалось со слюной на нёбе, застревало в зубах и проходило в глотку, а для двух первертов в этом не было ничего безобразного... Потом герцог решил излить мочу. Президент жадно пил этот едкий золотой сок, а также полоскал им рот, вымывая остатки кала. Было ли это метафорой на высшее общество, которое они всегда так старательно высмеивали?.. Увы, это навсегда останется за кадром. Потом перешли к сугубо анальным забавам. Герцог не хотел отрываться от лицезрения отвратительного кривого пениса, который болтался, когда президент, стоя на корточках, будто тоже собираясь справить большую нужду, старательно вставлял его член себе в анус. Пресыщенный взгляд герцога воспринимал уже только самое отвратительное, что только можно было увидеть на свете, и поэтому разворачивающееся зрелище его заводило. Президент, наконец вставив, закатил от удовольствия скошенные глаза и расплылся в полуманиакальной улыбке. Член снизу начал таранить его прямую кишку, ослабленную многолетним злоупотреблением анальными непристойностями, и наружу подтекало её содержимое... Уже после всего процесса, лёжа рядом на кровати, они снова разговорились. - Девственность - это как глаз, один раз потеряв, не вернешь назад, остается только долбиться в образовавшееся отверстие, - изрек президент. Герцог одобрительно загоготал, скорчившись от смеха в огромную каракатицу. - Каким, скажите, образом вы собираетесь долбиться в глаз, а, дорогой президент? - Никак, любезный герцог! Это невозможно! Герцог взорвался в новом приступе смеха. - Действительно! А-ха-ха!.. Кажется, это был единственный раз, когда президент сказал уместную шутку.

***

Слушая рассказ проститутки под аккомпанемент легких движений девичьей руки на своем половом органе, герцог несколько раз понимающе переглянулся с президентом, устроившимся так же, только вместо девушки его ублажал юноша. На лицах обоих жертв цвело уныние, приправленное непринятием своего унижения. Конечно, в этом и прелесть, ломать их веру в общество и Бога. Но они ведь никогда ничего не поймут по-настоящему.