Эти щёчки

- Я сказал НЕТ! Достаточно на сегодня унижений, я этого делать не буду.   В окно в небольшой комнатки пробивались закатные лучи. В раковине лежали недавно купленные предметы ухода и краска для волос. У бортика ванной спорили двое, взрослый и ребенок. Один взирал глазами исполненными гнева, второй пытался банально не заржать.   - Ну хочешь я тебе деревянную уточку сделаю... - Кавех прикрыл рот рукой, потому что улыбка так и норовила растянуться на лице. - Издеваешься? - малыш скрестил руки на груди и смотрел исподлобья. Кавех только тяжко вздохнул, успокаиваясь. - Да что я с тобой тут нянчусь? Я сейчас тебя туда через колено опрокину и хрен ты мне что сделаешь. - Я этого тебе точно не забуду. - Это смотря как падать будешь. - Жить будешь на обочине. - Да ты без меня скопытишься на следующий день.   Хайтам на это промолчал. Он понимал, что сейчас кроме Кавеха, он никому не может довериться. Но вот так просто раздеться и дать себя помыть... это выше его сил. Его гордость этого так не простит.   - Хайтам. - Кавех уже окончательно успокоился и серьезно смотрел на малыша. - Ситуация такова, что мы не знаем, когда ты вернешься в прежнее тело. И мы не знаем как долго ты будешь настолько маленьким. Ты не способен сам залезть в ванну и не убиться там к херам. Даже более того, ты не способен на туалет залезть сам. И я не уверен, что ты туда не свалишься и не убьешься там к херам. Как я это буду объяснять матрам? - Кавех всплеснул руками, чувствуя как смех снова подбирается к горлу. - К тому же я итак там уже всё видел, еще в кабинете. Нашел чего стесняться.   Пухлые щечки резко стали пунцовыми и надувались с негодующим сопением.   - А еще мне нужно тебя покрасить. - Кавех скрестил руки на груди, улыбка у него всё же растянулась. - С твоим цветом волос тебя вмиг узнают, а так хоть поспорить можно будет.   Блондин присел на корточки и принялся за пуговицы на чужой рубашке. Хайтам смущенно отвел взгляд, рассматривая узор на стенах. И вот как ему быть? Может еще можно позорно сбежать? Не выход, его уже научились ловить. Еще по приходу домой, когда Кавех разнес покупки по местам и заявил что Хайтам идёт сейчас же мыться, он попытался дать дёру. За одним книжным шкафом есть ниша, он вполне мог бы там спрятаться от этого тирана, но не успел. Его опять поймали за ногу, чудо что не стукнулся головой. Впервые его тащили куда-то вверх-тормашками. Расщедрились поставить на ноги только уже в ванной.   Он посмотрел из-под ресниц на соседа, пока тот был занят его шортами. У Кавеха больше не было той издевательской улыбки, он был серьезен и предельно сосредоточен. Стянув с ребенка всю одежду, он подхватил его за подмышки и осторожно опустил в ванну. Отпустил только когда убедился, что тот устойчиво стоит. Впрочем, стоило Хайтаму немного пошевелиться, как он чуть не свалился, скользя пяткой по гладкой поверхности. Кавех вовремя схватил его за плечо и удержал, но больше не отпускал. Блондин настраивал кран, в попытках подобрать приемлемую температуру, а Хайтам пытался не помереть от смущения и дышать как можно естественнее. Да, Кавех на него почти не смотрел, но даже сам факт такой близости вгонял его в удушливой смятение. Тем временем, сосед закупорил слив, тихо шипел и тряс мокрым рукавом. Почти беззвучно цыкнув, он принялся стаскивать с себя рубашку, бросив ее на пол. Вернулся к раковине, сгреб все покупки и принялся расставлять их на бортике ванны. Коробку с краской он распаковал первой и принялся читать инструкцию с небольшой картонки изнутри. Аль-Хайтам осторожно присел и обнял руками колени, он наблюдал как вода постепенно приближалась к его ногам. Как только ее край стал немного облизывать стопы, малыш пошевелил пальцами ног, пуская маленькие волны. - Так, ну с этим понятно... - Блондин тихо бормотал себе под нос, нахмурившись. Он выпотрошил коробочки, достал детское мыло и какую-то тряпочку.   Хайтам внимательно следил как Кавех мочит тряпку, мылит ее от души, убирает мыло и поворачивается к нему. Внутри всё сжалось от тревоги. Он сразу себя ощутил бесконечно маленьким и совершенно беззащитным против этого жестокого человека.   - Да не съем я тебя, расслабься. - Кавех фыркнул, пытаясь скрыть улыбку. Такая непосредственность совсем не вязалась с образом вечно безэмоционального секретаря. Он осторожно взял ладошку ребенка и стал оттирать чернила с рук.   Вроде бы и стал ребенком, а руки как всегда выпачканы, но теперь хотя бы у архитектора есть возможность нормально их отмыть. На его лице расползлась нежная улыбка, пока он перебирал детские пальчики. За своими руками он всегда следил, считал, что это своеобразная дань уважению клиентам, то что он чист и опрятен. А сколько раз они уже скандалили по поводу этих чернил? Даже аргумент, что Хайтам так выпачкает свои драгоценные книги не работал. Приходилось ходить за ним по дому и оттирать все те отпечатки по всем поверхностям. И какова ирония? Теперь он лично моет эти руки. Дорвался таки.   С пальчиков он перешел на руки, шею, спину и грудь, взмылив серые волосы. На псевдо-мочалке закончилось мыло, пришлось брать мыло снова и уже им намыливать голову. Хайтам зажмурился, что есть силы. Голова следовала за сильными руками и трудно удерживалась детской шеей. Ребенок сжал пальцы на своих коленках и вытянулся в спине, задирая подбородок выше. Внутри же он млел, с ним обращались как с хрусталём, так осторожно и нежно, что он не знал куда себя деть от смущения. Обычно он не позволял себя никому трогать, как-то с детства привык к отсутствию тактильной стороны жизни. И в зрелом возрасте, чье-то навязчивое присутствие отторгалось. Впрочем, его взбалмошному соседу это было не понять и как не втолковывай, чтобы тот его не хватал по чем зря, всё было без толку. Сейчас же всё было по-другому, такого Хайтам еще не знал. Это всё было слишком ласково, слишком нежно, слишком спокойно, вообще слишком. Сердце билось как пичужка. Возможно, когда-то давно, так же его мыла мама. Нет, ему нельзя об этом думать, нельзя пытаться вспоминать. Кавех наблюдал как щекастая мордашка с зажмуренными глазами усиленно нахмурилась. Он мокрыми ладонями осторожно обвел черты его лица, особенно протирая у брови, куда прилетела капля чернил. Маленький нос от этого усиленнее засопел. Такое доверие так умиляло, что хотелось сделать подлянку. Вздернув его за подмышки, поставил ребенка на ноги и быстро помыл мыльной тряпочкой в интимных местах. Огромные бирюзовые глаза в шоке смешанным с негодованием смотрели на ехидно улыбающегося Кавеха.   - Ну да, а ты как хотел? Думал грязным ходить? - на такое Хайтам только раздувал щеки и задыхался возмущением. Его обратно посадили в воду и потянулись за ковшиком. Ему было много, что сказать, но у этого человека сейчас слишком много власти над ним. Хайтам терпел, но ничто не будет забыто.   Кавех придерживал маленькую шею, пока осторожно с ковшика поливал намыленную макушку. Детские глаза с осуждением смотрели на него, пусть само тело и было полностью расслабленным и податливым. Блондин периодически отвлекался на этот взгляд, но всё равно следил, чтобы вода с мылом не полилась на лицо. Кавех тщательно отмыл его и протер полотенцем волосы и шею.   - Малыш, сейчас очень важно чтобы ты не рыпался.   Аль-Хайтама покорежило от этого "малыш". Он только сцепил зубы покрепче и еле кивнул, глаза горели пламенем гнева, душа требовала возмездия, тело не могло ничего.   Сосед вернулся с какой-то темно-серой кашицей в руках и стал втирать это в его волосы. Голову бережно массировали, укладывая пряди к макушке на манер луковицы. Под конец размазывания, Кавех двумя руками сформировал один скоп волос, торчащий лучом прямо вверх с макушки ребенка. Архитектор не мог не улыбаться этому измазанному чуду, чужой взгляд всё еще прожигал в нем дыру, а Кавех только чувствовал горячий клубок у себя в груди. Он прополоскал руки в раковине и уселся спиной к ванне на пол. В руках у него оказалась книга, которую в последнее время читал Хайтам. Он успел ее забрать со стола в гостиной и теперь читал вслух.   Спокойный тембр о привычной интересной теме успокоил ребенка и тот вновь обнял себя за колени, уставившись в воду. Та доходила ему до плеч, и он изредка одной ладошкой делал колебания по поверхности. Тема древнесумерского времен Дешрета увлекла его, и он уплыл мыслями вслед за повествованием. В голове вспышками всплывали воспоминания о фресках, каменных табличках, расписных лабиринтах. Размышления автора о философии взглядов Алого Короля были безусловно абсолютно бездарны, но вот практические сравнения символики и рунических свидетельствах других культур давали простор предположениям о расшифровке.   Внезапно Кавех прервался и в комнате повисла тишина. Аль-Хайтам в недоумении повернулся в сторону своего соседа, но за бортиком ванны было ничего не видно. Он положил руки на бортик и попытался подтянуться, чтобы встать и выглянуть. Он уже вытянулся весь и смог показать нос из ванны, чтобы увидеть белобрысую макушку и то как длинные аккуратные пальцы обводят что-то на полях. Хайтам вспомнил, что там были его заметки и местами зарисовки, возможно Кавех увидел в них что-то интересное для себя. Тяжко вздохнув, он стал опускаться обратно в ванну, как поскользнулся. Зря он раньше времени отпустил бортик, теперь только глупо взмахнув руками ухнул под воду. Бессмысленно барахтаясь, он боялся закрыть глаза, но он не видел и не слышал, как резко и с паникой подорвался Кавех, как закинул куда-то книгу и моментально полез руками в ванну за ним. Он еще не осознавал, что происходит, когда его вздернули за подмышки вверх.   Глаза жгло, из-за чего он жмурился и кулаками пытался оттереть их. Вода казалось просочилась повсюду, заложило одно ухо, сам наглотался воды и через нос набрал. Он хватал ртом воздух, вместе с тем отфыркиваясь и сплевывая набегающую с волос горькую воду.   - Блять... - обреченно тихо проронил Кавех. - Ну теперь ты вылитый хиличурл. Набери воздух и закрой рот.   - Что?! - возмущенно пискнул ребенок.   - Рот закрой, говорю. - и быстро окунул его всего в воду, чтобы тут же достать.   - Кавех, ты ахринел?! - большие уже с зеленцой и с красным белком глаза распахнулись и возмущенно смотрели на своего мучителя.   - Поздравляю, ты весь черный. Закрой рот и не открывай! - С этими словами Кавех мгновенно опустил его в воду и сразу же достал.   Хайтам ладошками закрыл глаза и весь сжался, пока его еще несколько раз окунали. Последний раз его вообще потрясли под водой из стороны в сторону, как вещь при стирке. После таких процедур он только судорожно дышал, отплевывался и инстинктивно шире открывал глаза. Кавех осторожно посадил его обратно в ванну. Ухо было по-прежнему заложено, а нос и глаза щипало. Малыш как мог тер лицо, вытирая и разминая болящие места. Он дышал всхлипами, постоянно стирая непослушными руками воду с лица и безумно смотрел широко открытыми глазами по сторонам.   - Ты почему не сказал мне, что вступил в чернила? - Кавех хмуро смотрел на него, держа за щиколотку.   - А? -глупое и уставшее междометие, всё на что был способен его мозг.   - Не дергайся, сейчас отмою. - при этих словах Хайтам уже невольно напрягся. А в следующий момент с диким хохотом, перешедшим в бульканье погрузился под воду.     *** Пол часа спустя. Гостиная.   Кавех сидел на диване всё еще без рубашки, переводя дыхание. У него на руках покоился кокон из желтого полотенца, где был маленький Аль-Хайтам, которого плотно спеленали.   На архитектора смотрели абсолютно злые глаза с красным белком. Голова ребенка лежала на груди соседа, а сам он пошевелиться мог разве что гусеницей. И лучше не стоит, а то отправится в полет к полу, проверяли уже. Впрочем, теперь Кавех в него так вцепился, что помри блондин тут руки бы так и не расцепились.   У Кавеха сердце продолжало громко стучать, пусть по телу и растекалась послеадреналиновая слабость. Руки упрямо продолжали прижимать к груди это маленькое исчадие бездны. А мысленно Кавех только вопрошал за что ему такие испытания в жизни, где же он так провинился.   - Тебе нельзя доверять детей. Ты их в первый же день угробишь. - пробурчало хмурое существо из полотенца.   - Помолчи. -Кавех скривился и отвернулся, у него не было никаких сил говорить, а тем более спорить. Он за весь день так перенервничал, как не нервничал за весь год.   В комнате вновь воцарилась тишина, пронизываемая детским сопением.     *** Час спустя. Кухня.   - О, у меня из уха вода вытекла, вытрешь? - Хайтам нетерпеливо похлопал ладошкой по груди соседа.   Он уже был одет в трусики и чистую рубашку, которая оказалась на него немного велика. Кавех одел свою льняную закрытую рубаху и посадил себе на бок Хайтама, орудуя свободной рукой на кухне.   - То есть вытекла? - Кавех с недоумением уставился в требовательную мордашку, у которой подскакивали щечки от каждого его шага.   - Она туда затекла.   - Логично, ничего не скажешь. - Тяжело вздохнув, он тканевой салфеткой стал протирать доверчиво подставленное ушко. - Еще что-то откуда-то будет течь?   - Да, я в туалет хочу. - Малыш насупился и отвел взгляд.   - Идем. - Кавех стоически терпел удары судьбы. - Ответь мне честно, я могу тебя посадить и отойти или мне всё время рядом стоять? Или вообще лучше всё время держать?   - Еще хоть слово в подобном духе и мыться будем вместе, а рубашку эту ты скорее всего предпочтешь выкинуть.   - Дожили! Великий и могучий секретарь прудит в штаны!   - Технически, я без штанов.   - О семеро, дайте мне сил и терпения.   - Чтоб ты знал, Кавех, молятся не так.   - Закройся или я тебя утоплю в унитазе!   *** Спустя неизвестное время, потраченное на споры, смущение, шипение, сопение и успешный поход в туалет. Кухня.     Хайтам сидел на стопке книг у стола и уплетал нарезанный дольками персик Зайтун.   - Ешь аккуратнее, иначе придется тебя снова окунуть.   Аль-Хайтам на это только нервно сглотнул, принявшись вытирать подбородок и шею от сока. Пальцы были липкими и он их выставил перед собой, растопырив, и рассматривал степень грязноты. Сверху раздался тяжелый вздох и его руки начали вытирать мокрым полотенцем. Хайтам только поднял взгляд на соседа, как мокрое полотенце перекинулось на его щеки, рот, шею, подбородок и даже нос.   - Всё, спать. Дядя устал с тобой возиться, так что сейчас тебя отнесет в постельку, сварит тебе кашу на завтра и пойдет работать.   Ребенок со скепсисом посмотрел с полуопущенными веками. Его уже шатало от усталости, хотелось расслабиться. Сил говорить что-то не осталось, он смиренно наблюдал за тем как его привычно подхватывают и садят на бок, прижимая к груди. Хайтам с внутренним удивлением подмечает как уже привык к этому жесту и в некоторой степени ждет его. Что больше внутри ничего не мечется в тревоге от близости с кем-то другим. Он устало закрыл глаза и весь обмяк, вбирая в себя чужое тепло и спокойствие в сильных руках. На такое Кавех не сдержался и осторожно поцеловал малыша в еще влажную макушку. Он размеренно двигался, постепенно поднимался по лестнице и тихо открывал дверь в комнату Аль-Хайтама.   Уложив свою драгоценную ношу в постель и укутав как следует одеялом, он напоследок клюнул в щеку свое чудо и тихо покинул комнату. Его ждала плита, рис и чертеж, который ему нужно будет отдать уже через неделю.