Body Marks

      Холодный ночной воздух приятно освежал горячую и влажную кожу, заставляя ее покрываться мурашками, но Пэнси была слишком увлечена процессом, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Её больше интересовали крепкие мужские руки, удерживающие ее за талию, и размеренные, глубокие толчки, задевающие какую-то особенно приятную точку внутри. Брюнетка слегка откинула голову назад, красивой дугой выгибая спину и оперлась о полусогнутые колени молодого мужчины. Нетерпеливо качнув бедрами, Паркинсон прошипела: – Поттер, клянусь, если ты не ускоришься, я…       Ее недовольство остановилось в тот момент, когда Гарри сжал ее волосы в кулаке, заставляя прогнуться чуть больше и непроизвольно застонать от легкой боли, неожиданно приносящей удовольствие. Рука волшебника плавно скользнула вверх, от талии девушки к ее аккуратной груди, сначала полностью накрывая ее ладонью, а затем игриво покручивая затвердевший сосок между пальцами. Пэнси не видела его лица, но могла поклясться, что когда он заговорил, его губы были изогнуты в лукавой улыбке: – Что такое, милая? Ты что-то хотела сказать? – Черт, я просила тебя не…ммм, не называть меня так, – ведьма прикусила нижнюю губу, стараясь хоть как-то сдерживать себя, – ты помнишь наше условие.       Поттер лишь тихо хмыкнул, ничего не ответив на это. Не привязываться – вот, каким было их изначальное условие. Шла война, и они оба прекрасно понимали, что каждый день может стать для них последним. Она – дочь Пожирателя Смерти, а он – Избранный, который, согласно пророчеству, должен был спасти мир. Только если для Паркинсон это условие было чем-то вроде сдерживающего фактора, для Гарри каждый момент их интимной близости был мигом сладкого побега из безумной реальности. Находясь на передовой и чувствуя всю тяжесть ответственности за множество чужих жизней, которые были поставлены на карту в этой жестокой игре, Поттер внезапно понял, что «просто секс» с Пэнси давно перестал для него таким быть. В их страсти он находил возможность не скрывать свою истинную натуру под маской доброго и чистого волшебника: ведьма освобождала самые темные и потаенные желания из недр его души, помогая ему находить силы для продолжения смертоносной борьбы.       Легко подхватив брюнетку под ягодицы, он ловко вышел из нее и, услышав раздраженное мычание, довольно улыбнулся – ему нравилось доводить ее почти до края терпения. Аккуратно поставив Паркинсон на колени, Гарри надавил ладонью между ее лопаток, вынуждая девушку опереться предплечьями о спинку дивана. По-хозяйски сжав ее бедра, Поттер опасно тихо пробормотал: – А я просил тебя называть меня по имени. Один-один, милая.       Пэнси почувствовала легкое, почти дразнящее прикосновение головки члена к своим влажным складкам и не смогла сдержать гортанного стона предвкушения. День был чертовски сложным и нервным, и ей хотелось выпустить весь негатив, скопившийся за эти мучительно долгие часы. Толкнувшись бедрами назад, девушка пробормотала: – Поттер, не испытывай мое терп-…Ах!       Звонкий шлепок раздался спустя пару секунд после того, как она вновь обратилась к нему по фамилии. Ведьма чувствовала, как обжигающе горячо было на месте удара и как нижнюю часть ее живота скрутило в возбуждающем спазме. Она бы ни за что не призналась, но ей безумно нравилось, что только с ней Поттер был таким: властным, доминирующим и горячим. Рядом с ним она впервые ощущала себя слабой, а его темной энергии хотелось подчиняться без вопросов. – Имя, Пэнси. Назови меня по имени. Давай, моя девочка, я знаю, что ты хочешь этого, даже если не говоришь вслух.       Гарри нежно поглаживал задницу ведьмы, слегка сжимая ее, зная, что совсем скоро Паркинсон сдастся. Она почти никогда не сопротивлялась, когда он говорил с ней так. Взяв в руку пульсирующий от напряжения член, Поттер нарочито медленно погрузил головку в узкое и жаркое лоно девушки, которое так привычно и почти до боли приятно сжалось вокруг него. Избранный тихо рыкнул от переполняющих ощущений: ему потребовалась почти вся сила воли, чтобы не войти в нее целиком и не вытрахать из головы девушки ее упрямство. Мягко выгнув спину, словно кошка, Пэнси сбивчиво прошептала: – Гарри, п-пожалуйста…       Это всё, что ему нужно было услышать. Такой тихий, практически умоляющий голос ведьмы действовал на него не хуже Круциатуса, так же выворачивая его внутренности наизнанку, но в более приятном смысле. С хриплым стоном Гарри резко дернул бедра Паркинсон на себя, жестко и глубоко погружаясь в нее. Стенки влагалища девушки сжались от неожиданности, вынуждая Поттера на пару секунд прикрыть глаза, теряясь в опьяняющих ощущениях. Каждый новый толчок выбивал из легких Пэнси воздух вперемешку с полувсхлипами, заставляя ее крепче обхватывать тонкими пальцами спинку дивана. Подстраиваясь под ритм молодого мужчины, ведьма плавно двигала бедрами вперед-назад, обволакивая его член и слегка закатывая глаза от удовольствия. Устав сдерживать себя, брюнетка простонала: – О-о-о, ч-черт, как же хорошо…       Хватка на ее бедрах лишь усилилась, а отрывистые рывки Поттера стали быстрее. С каждой секундой, пока он находился внутри плотно сжимающей его Паркинсон, его выдержка ускользала все дальше и дальше. Парню пришлось закусить нижнюю губу, тихо замычав, чтобы сохранить остатки самообладания и не кончить в эту самую минуту. Он сдавленно рыкнул: – На спину. Я хочу…мхмм, хочу видеть твое лицо.       Пэнси не нужно было повторять дважды: медленно соскальзывая с Гарри, она легла вдоль дивана, призывно расставляя острые коленки шире и немного затуманенным от желания взглядом смотрела на молодого волшебника. Удобно устроившись между ног девушки, шатен оперся руками по обеим сторонам ее головы, накрывая губы ведьмы своими в жадном, голодном поцелуе. Их языки сплетались в идеальной симфонии, и Пэнси зарылась пальцами во взъерошенные волосы парня, углубляя поцелуй. Из ее груди вырвался низкий, гортанный стон, отдающийся вибрацией в ее грудной клетке. Поттер с трудом оторвался от губ брюнетки, перемещаясь на ее шею, и впиваясь зубами в чувствительную, молочного цвета кожу.       Паркинсон вскрикнула, чувствуя укус, и ее острые ноготки с черным маникюром вонзились в плечи молодого мужчины, пытаясь навсегда запомнить эти ощущения, отпечатать их на задворках сознания. Засосы всегда были ее фетишем: ей нравилось подолгу рассматривать эти маленькие сине-фиолетовые пятна, отдаленно напоминающие космос, и вспоминать каждый момент, после которого они появлялись. Гарри обожал оставлять на ней свои метки, словно заявляя на нее свои права, говоря всем: «Смотрите, это моё! Это я сделал!» и, хотя сам он отнекивался от таких предположений, ведьма была уверена, что ее догадки о том, что он собственник, абсолютно верны.       Слегка повернув голову вбок, Пэнси так же стала ласкать губами шею Поттера, оставляя на ней бордовые следы от помады и точно такие же любовные укусы. Она, в отличие от Избранного, никогда не скрывала того, что была жуткой собственницей. Слегка прикусив мочку уха парня и легко оттягивая ее на себя, Паркинсон соблазнительно прошептала: – Мне нравится, когда ты смотришь на меня.       Это стало последней каплей для Поттера. С низким, рычащим стоном он грубо толкнулся бедрами вперед, вынуждая Пэнси обхватить его талию своими коленями. Выпрямившись, шатен ловко раздвинул ее ноги чуть шире, упираясь во внутреннюю поверхность ее бедер своими ладонями. Зеленые глаза парня потемнели от желания, когда он увидел раскрасневшиеся щеки и размазанную помаду Паркинсон. Ласково проведя по ее ребрам пальцами, он опустился ниже и слегка надавил на область, находящуюся чуть выше лобка. Не разрывая зрительного контакта, Гарри медленно, дразняще опустил большой палец на клитор девушки, совершая круговые движения, заставляя ее вздрогнуть и выругаться себе под нос. Усмехнувшись, Поттер начал набирать темп, его толчки внутри девушки становились все глубже, а движения на чувствительном комочке нервов ускорялись.       Пэнси чувствовала, как ее тело напрягается, словно пружина под огромным давлением. Ей казалось, что еще чуть-чуть – и она взорвется эйфорическим фейерверком, рассыпаясь миллионами крошечных звезд в огромной темноте опустошающего космоса. Закатив глаза, Паркинсон выгнула спину, сжимая ладонью руку Поттера, давящую на ее низ живота, и надрывно простонала: – Б-боже, я уже близко…о-оох, Гарри, да, да, да-аах!       Девушка почувствовала, как у нее перехватило дыхание, а все тело сжалось в особенно сильном спазме. Змеиного цвета глаза брюнетки широко распахнулись, и она громко, протяжно застонала, ощущая всепоглощающую волну оргазма, накрывающую ее с головой. Мелко сокращаясь вокруг твердой плоти Поттера, Пэнси с громким рычанием обмякла, чувствуя невероятную легкость и эйфорию во всем теле. Чувствуя особенную заполненность от увеличившейся перед эякуляцией головки, Паркинсон рвано выдохнула, а ее ноги задрожали. Вид того, как Пэнси получает настоящее наслаждение от его действий, сорвал молодому мужчине крышу. Поттер громко застонал, буквально впечатывая девушку в диван грубыми толчками, прежде чем обильно кончил, разрисовывая густой белесой жидкостью внутренности девушки. Низко рыкнув последний раз, парень буквально навалился на девушку сверху, искренне стараясь не сильно давить на нее своим весом.       Гарри осторожно лег на бок, обвивая одной рукой талию девушки и зарываясь носом в кромку ее шеи в попытке перевести дыхание. Пэнси, постепенно успокаиваясь, прикрыла глаза, втайне наслаждаясь ощущением горячего объятия. В такие моменты она старалась не думать, что каждый ее день может стать последним, что на кону стоит существование всего магического и маггловского мира: все, о чем она думала – это о том, что она чувствует себя защищенной и…любимой? Из размышлений ее выдернул тихий голос Поттера: – Ты опять их спрячешь? – М? – девушка сначала не поняла, о чем говорит Избранный, но спустя пару мгновений до нее дошло, – ты о засосах? Думаю, да, как и всегда. А что?       Ей не нужно было видеть лицо волшебника, чтобы понять, что он хмурится. В отличие от нее, Гарри никогда не пытался замаскировать следы их страстных и жарких ночей, а на вопросы друзей о том, кто же была таинственная незнакомка, с которой проводил время Поттер, он лишь лениво отмахивался и старался перевести разговор в другое русло. – Я не хочу быть тайной, милая, и ты это прекрасно знаешь. – Мы обсуждали это миллион раз, Гарри, – Пэнси раздраженно выдохнула: ее саму расстраивал статус их «секретных отношений», но она понимала, что так было нужно. Она не хотела становится его слабым местом, не хотела подвергать его жизнь еще большей опасности, зная, что в силу своего характера Поттер скорее позволит убить себя, чем причинить ей вред, – мы не можем себе этого позволить. – Это только в твоей голове, Пэнси. Но если ты думаешь, что так будет лучше, то ладно. Кто я такой, чтобы на тебя давить.       Слабо улыбнувшись, Поттер нехотя поднялся с дивана и, взяв со стола свою волшебную палочку, привычным движением руки нанес на себя, а следом и на Пэнси очищающее заклинание. Аккуратно достав из кармана брюк небольшой стеклянный пузырек, он протянул его Паркинсон, хитро улыбаясь, прежде чем спросить: – Или оно тебе не нужно? – Дай сюда, шутник хренов – Пэнси ловко выхватила противозачаточное зелье из пальцев волшебника под его тихий, бархатистый смех. Качнув головой и пытаясь скрыть улыбку, она выпила зелье, чувствуя знакомый травяной привкус, и слегка поморщилась. – Не злись, милая. Хоть ты и прекрасна в любом виде, но мне больше нравится, когда ты улыбаешься, – Гарри говорил искренне, протягивая Пэнси ее рубашку и юбку, чтобы та смогла одеться. Брюнетка лишь игриво закатила глаза, наигранно дуясь, но приняла одежду, с легким сожалением осознавая, что ей, вообще-то, совсем не хочется уходить. Девушке хотелось еще немного понежиться в объятиях молодого мужчины, послушать о его планах на будущее, да хотя бы просто молча подержать его за руку. Она уже много раз слышала, что Поттер планирует стать Аврором, но каждый раз, когда он затрагивал эту тему, не могла остановить его: видя, с каким жаром и энтузиазмом он размышляет о справедливости и порядке в магическом мире, как особенно ярко горят этой идеей его глаза, Пэнси лишь кивала, молча любуясь им и не перебивая.       Почувствовав легкое и знакомое ощущение мантии-невидимки на своих плечах, девушка обернулась, в последний раз окидывая взглядом Избранного, прежде чем тихо прошептать: – Черт бы побрал этого Уизли. До завтра. Спокойной ночи. – Ты же знаешь, что он не виноват, что живет со мной в одной комнате, – юноша мягко обхватил щеки слизеринки ладонями, запечатлевая на ее губах нежный поцелуй, прежде чем со вздохом оторваться: ему всегда будет мало ее, – спокойной ночи, милая. До завтра.       Пэнси тихо шла по коридорам Хогвартса, пытаясь не попасться на глаза Филчу или, чего хуже, кому-то из преподавателей. В ее голове роилось множество мыслей, но она обязательно подумает обо всем позже, когда доберется до подземелий.       Незаметно проскользнув в свою комнату, Паркинсон прислушалась: размеренное сопение соседок успокоило девушку, и она бесшумно зашла в ванную, закрываясь изнутри. Подойдя к зеркалу, брюнетка осторожно обвела пальцами цепочку засосов на ее тонкой шее: ей казалось, что каждая из красных отметин была насквозь пропитана Поттером, его горячим нравом и безрассудным характером. Почему она так тщательно скрывала их связь, если завтра их обоих могло не стать? Почему она так боялась реакции общества на то, что Мальчик-который-выжил из всех девушек Хогвартса выбрал именно ее и именно ее сжимал в своих объятиях несколько часов каждой ночи, одаривая своей любовью и вниманием? Жизнь слишком коротка, чтобы жалеть о своих чувствах, а их жизнь, ежедневно висящая на волоске, была и того короче. Решительно поджав губы, Пэнси принялась смывать макияж и готовиться ко сну. Завтра. Она сделает это завтра, и плевать ей на всех идиотов и глупое мнение.       Утром Гарри, как и обычно, сидел за гриффиндорским столом, слушая болтовню одногруппников и отмахиваясь от порядком надоевших вопросов про его шею, мысленно возвращаясь к их с Паркинсон ночному рандеву. От этих воспоминаний у него пробегала легкая дрожь по позвоночнику, и мысленно он умолял день закончиться как можно скорее, чтобы он снова мог увидеть ее, прикоснуться к ней, сжать в своих объятиях и целовать-целовать-целовать до нехватки воздуха у обоих. Она была наркотиком, а он был безнадежно зависим.       Внезапно в Большом Зале стало подозрительно тихо. Тишина, повисшая в воздухе, была почти оглушающей, и Гарри недоуменно поднял голову, пытаясь понять, что такого произошло. От увиденного у него перехватило дыхание: Пэнси шла по Большому Залу, гордо приподняв подбородок. Ее плавная, изящная походка и так приковывала взгляды, но сейчас объектом всеобщего внимания были совсем не ноги девушки, а ее шея.       Ее блузка, расстегнутая на пару пуговиц, оголяла потемневшие, но все еще красные, засосы, идентичные тем, что покрывали шею Избранного. Они тонким рубиновым ожерельем обвивали шею девушки, словно подчеркивая ее хрупкость.       Гарри было плевать на косые взгляды одногруппников, тихие перешептывания, а иногда и удивленные или возмущенные вздохи: взгляд его зеленых глаз был полностью прикован к Пэнси и теплое, приятное чувство удовлетворения разливалось по его груди, заставляя собственника внутри него гордо оскалиться, позволяя усмешке отражаться на его собственных губах. Теперь все знали, что она его, а он полностью принадлежит ей.       Паркинсон на мгновение остановилась посреди Большого Зала и повернулась точно к Поттеру. Хитро улыбнувшись, она вдруг послала ему воздушный поцелуй, и парень, не растерявшись, сделал вид, что поймал его, прижимая ладонь к своей груди, там, где находилось его сердце. Садясь за слизеринский стол, Пэнси поняла, что рассекретить их отношения вот так, с помощью засосов на ее шее, было лучшим и самым правильным решением в ее жизни. И это осознание, незаметно для самих молодых людей, заставило искренне и счастливо сиять две пары зеленых глаз.