like a G6

татуированные пальцы сжимаются в кулаки, грубая кожа ремня натирает запястья, но это последнее, о чем остаётся думать. руслана выгибает с хрустом, мокрый живот касается рыжей макушки; тушенцов скулит побитой псиной, будто его не ласкают языком, щеки умело втягивая, а убивают медленно и изощрённо. бедра под цепкой хваткой холодных ладоней рыжего ходят ходуном, сжимают чужую голову ощутимее – кашин отрывается с пошлым хлюпом, синевой блядкой сияя исподлобья. чёлка прилипла ко лбу, румянец затмил веснушки; руслан сейчас точно скончается, предварительно обкончавшись. - дань, я тебя в рот ебал, не могу больше... рыжий хмыкает, целует головку, за секунду до рая сжимает корень – руслан хнычет совсем уже позорно, как пятилетка, которой не купили игрушку. тик привычно пронзает – так бывает от гиперчувствительности; так бывает только с даней. младший за секунду поднимается, рукой за затылок придерживает заботливо. старший кивает нетерпеливо, ноги оборачивая вокруг крепкого туловища – это база. кашин поцелуями-бабочками спускается по шее вниз, головку покрасневшую облизывает котёнком, прежде чем резко взять полностью, уткнувшись в безволосый пах. – хуесос, блять, я был так близко, – глаза сверкают из-за пока ещё непролитых слёз, руслан всхлипывает, головой врезаясь в спинку кровати. даня насаживается профессионально, завтра опять будет хриплый голос на стриме; кашину остается в перерывах курить на балконе, обхватывая фильтр точно сейчас русю, и мечтать о следующей встрече между ебанутыми графиками и разными городами. время от времени отрывается, чтобы отдышаться и поцеловать упругие ляжки, скользя мокрыми губами по вспотевшей коже. он хочет отметить каждый сантиметр, была бы его воля - сожрал по частям (тем самым, что так любят отдавать внимание в тик-токе, засирая благословляя все рекомендации). его такой тушенцов вставляет до неприличия сильно: настолько нуждающийся и целиком зависящий от дальнейших даниных действий; обездвиженный, уже с мокрыми дорожками на красных щеках и умоляющим, невменяемым взглядом – всё же, мальчик сейчас кончит в третий раз подряд, даня любил брать его полностью и без остатка; «чтобы не пиздел, что времени уделяю мало»; редко, но метко что пиздец. – русь, посмотри на меня, – дорожки под обиженными глазами стирает, ласково держа за челюсть; языком по щели ведёт расчётливо, слегка дует, – тебе нельзя кончать. – уебок рыжий, ну пожалуйста, – он готов, блять, уверовать в бога; бёдра двигаются хаотично, уставшие мышцы тянет от боли и перенапряжения, а дыхание разрывает грудную клетку. пятка давит младшему на поясницу, умоляя не останавливаться, – я тебя убью нахуй, если сейчас не кончу... – нет. член дёргается на воздухе, тяжёлая ладонь в очередной раз перекрывает поток, нет, водопад спермы. руслан шипит и извивается в агонии, начинает рыдать отчаянно и всерьез. дане в такие моменты руслана становится одновременно и жалко, и невероятно горячо от открывшегося зрелища; он на лицо получше кары делевинь. рыжий знает его предел так, как никто больше; царапает зубами пострадавшую фиолетовым и синим шею, кончиками пальцев касаясь бархатной кожи снизу. – давай мне в рот, родной. у старшего взрываются сверхновые, океаны и вулканы. руслан заканчивается во всех смыслах; изливается в тесную глотку, стонет самой высокооплачиваемой порнозвездой, болезненно сжимая пальцами ремень и дрожа всем телом. оживляют его поцелуи на лбу, пока руслан моргает остекленевшими от переизбытка ощущений глазами. – ты со мной? - даня с уголка собственных губ белесую каплю слизывает, внимательно следя за чужими движениями; аккуратно развязывает безвольные руки, нежно растирая запястья. – ты из меня душу высосал... в прямом смысле. рыжий посмеивается довольно, гладя мягкие изгибы уставшего тела. оборачивается большой ложкой, в одеяло укутывая, и по затылку проводит ласково. – мой.