Старший брат

***

Антон ворвался в комнату. Дима лежал на кровати и вымученно посмотрел на брата с сожалением в глазах. Он учащённо дышал, прикрывал веки, сжимал кулаки. Превозмогая боль, Дима сел на кровать и зажмурившись покосился на Антона. Омега вошёл в комнату и приложил руку ко лбу брата, что горел. Вдруг руки Димы потянулись к Антону. Он обхватил его поперёк пояса в объятиях, как обычно делал сам Антон, и уткнулся лицом ему в живот, а после повернув голову в сторону, обнял его. Антон удивился, но он не сопротивлялся. Погладив брата по влажным от пота волосам, Омега выдохнул. Следующие несколько дней были пропитанный мороком. Антон заботился о брате почти сутками. Следил за приемом таблеток, менял постельное белье, приносил еду и когда был нужен, всегда приходил. Уводил пьяного отца из комнаты Димы, успокаивал и помогал маме, только вернувшейся с двенадцатичасовой смены на работе, а после помогал Оле с домашкой, если помощь требовалась и следил чтобы она вовремя ложилась спать. В общем пытался успеть везде. Все эти пять дней слились в один поток рутинных дел. Ночью спал он немного, потому что каждые два часа ходил проверять состояние Димы, утром вставал и готовил завтрак, в основном кашу, потому что мама не успевала, будил Олю и после того как она позавтракала быстрым шагом отводил её в школу. В этом году она пошла в первый класс. Мама специально отпросилась с работы, чтобы подарить девочке этот праздник первого сентября, а Антон остался с Димой. Так что они оба пропустили и линейку и первые четыре учебных дня. Затем он возвращался домой и клал завтрак Диме, напоминая выпить таблетки. Остальной день он приглядывал за братом, в середине дня забирал Олю, клал обед, который либо готовил сам, либо разогревал и сидел рядом пока сестра делала домашку. Пытался не провоцировать пьяного отца и вести себя потише. К пятому дню он забыл, что ему самому тоже нужна пища и отдых. Сон по три-четыре часа в сутки дает о себе знать. Круги под глазами стали на пару тонов темнее, а сам он возможно похудел. Диме стало лучше. Держалась только температура, но сам гон прекратился, так что Антон думал на следующий день идти в школу. Позвонил Роме и узнав домашку, он тут же бросил трубку, буркнув сухое "спасибо". Сидя за столом он медленно писал слова в тетради. Рука шевелилась медленно, очертания предметов теряли четкость, несмотря на надетые очки, но Антон не сдавался. Прошло ещё около десяти минут прежде чем Омега просто отключился прямо за столом. Казалось, он положил голову на стол всего на секунду, ведь она показалась безмерно тяжелой. А вот его уже за плечо тормошит Дима. В комнате стало темнее, а часы показывают первый час ночи. - Тоша, ты чего за столом ещё? - обеспокоенно спросил Дима. - Мм, Дима..? - Антон бросил взгляд на часы, - Час ночи, ты почему не спишь..? Дима убрал волосы с лица Антон и наклонившись легко поцеловал его в лоб. - Иди спать. Завтра не пойдешь никуда, ты за эти несколько суток сделал предостаточно. Дима подошёл к аккуратно заправленной кровати и раскрыл теплый пуховый плед. Когда он повернулся, то заметил потухший взгляд зеленых глаз. Антон положил голову на руки. Хрусталики глаз наполнились слезами. Дима сделал пару шагов и снял очки с Антона, после тыльной стороной пальцев погладил по щеке. Омега посмотрел на него и одна предательская слеза скатилась по щеке. Антон быстро стер её. Альфа взял брата за предплечье и подведя к кровати усадил на неё, после сел сам. - Тоша, рассказывай. Я слушаю. Он аккуратно подтолкнул его, чтобы тот лёг на кровать. Антон не став спорить лёг на бок. После Дима укрыл его одеялом и сел рядышком, начиная гладить по плечу. - Честно? Я устал. И когда я это говорю, чувствую себя невозможно слабым. Ты всё это делал и не сказал ни слова, а я.. Мне не стать таким как ты. Ты сильный, в отличие от меня. Кажется, что если я попрошу помощи или скажу, что не справляюсь от меня откажутся. Назовут слабым и ни на что не годным. А я ведь стараюсь. Правда стараюсь. Беру на себя больше задач, чтоб обеспечить жизнь другим. А потом приходит он и говорит, что мое появление просто пьяная ошибка. Что, если меня не будет, ничего не изменится. И каждый раз больно... Я всё просто потому что я Омега. Ежедневные пьяные выговоры отца были самым отвратительным этапом всех дней, обесценивающим старания, чувства и существование. Антон никогда и никому не скажет сколько раз получил, за то что уводил Диму, Олю и маму от отца. Не скажет, что тот два раза выдворил его на улицу, а Антон не смог как в прошлый раз уйти. Сейчас он нужен был дома. Он не смог оставить Диму и Олю, которая так пронзительно закричала. Он не скажет, что Борис оставил ему гематому на ноге. Антон сцепил зубы и молчал, чтобы не пугать Олю или Диму, который только отошел от горячки и смог заснуть. Не скажет. Никогда. Слёзы потекли по его щекам, делая подушку влажной. Дима лег рядом и обнял Антона, крепко прижимая к груди. На футболке оставались мокрые и соленые пятна, но ему было не до этого. Он бережно гладил беловолосого по голове и шептал на ухо всякие глупости, пытаясь успокоить и уложить поспать. Когда дыхание Антона выровнялось, а сам он погрузился в сон Дима тихо встал и вышел из комнаты, прикрыв дверь.

- - -

- Слышь, Ромыч, а Антошка собирается вообще в школе появиться? Шепеляво спросил Бяша, стоя в школьном коридоре. Форму они до сих пор не жаловали, да и какая разница, если даже Лилия Павловна перестала делать замечания и лишь изредка закатывая глаза бубнила что-то вроде: "как обычно". - Да сам не в курсах. Мы ж к нему ходили, но не открывает там никто. Только запах там не очень, феромоны густые. Бурят кивнул и поджал губы. Пару раз он повертел головой, пытаясь увидеть заинтересованные взгляды. Не найдя таковых, он на пол тона тише обратился к Роме. - А если у него дома чё-нить случилось на? - Бяша слегка нагнулся, уменьшая дистанцию, - А то у него ведь там не все гладко. Иначе он бы не ходил такой зашуганный при виде мужиков на. Мож папка его чё учудил, раз гриш феромонами несёт? Рома нахмурился. Его друг глупым не был, а значит догадался ещё давно. Даже без слов самого Антона. - Он приходил ко мне ночью. И под дождем я его находил, бродил бесцельно. Дальше он говорить не решился. Все-таки это тема семьи, не желательно трепаться об этом в школьном коридоре. Кто знает насколько много ушей у Смирновой в школе? Так и не успеешь до класса дойти, а уже все в курсе о чем и с кем ты говорил в конце другого коридора. - Если хочешь, можем после школы ещё раз к твоему Тошке заскочить, - заключил Бяша. Рома задумчиво кивнул. Бяша усмехнулся и Пятифан недовольно на него покосился, выгибая бровь. - Чего ещё? - Ты даже не отрицаешь, что он твой. Не, я все понимаю, но пару месяцев назад ты бы мне уже голову открутил на, Посмеялся Бяша и направился к кабинету. Скулы Ромы тронул румянец, и он последовал за другом. Хотелось впечатать кулак в стену от раздражения, но пронеслась оглушительная трель звонка и все мигом повернулись в сторону кабинета.

- - -

Дима сидел в своей комнате. Ему стало намного лучше, температура спала и симптомы гона окончательно ушли. Теперь он полностью сформировавшийся Альфа со своим уже постоянным ароматом феромонов. Запах крепкого кофе теперь плотным облаком окутывал комнату, а сладковатый шлейф кокоса стал почти незаметен. Петров перебирал в руках старые фотографии. Несколько снимков, пара запечатленных мгновений прошлой, приторно-сладкой жизни, с горьким послевкусием. На одном Оля и Антон дерутся подушками. Это был новый год, поэтому они не спали до поздна. За окном сверкали фейерверки. Дима до сих пор отчетливо помнит неразборчивые крики молодежи с улицы города и полный радости смех брата с сестрой. На втором Дима с мамой и Олей готовят печенье. Оля стояла на табуретке и наблюдала со стороны и что-то спрашивала у мамы. Карина и Дима были с мукой на кончике носа. Тогда мама ещё могла немного подурачится вместе с ними и в шутку оставила белый кружок муки на носу сына, который сделал то же самое в ответ. Дима с усердитем мешал тесто в металлической большой миске, а Карина параллельно раскатывала пласт теста для булочек. На третьем снимке Антон сосредоточенно что-то рисует акварелью. Оля мельтешит рядом и пытается заглянуть в работу брата. Дима в тот момент державший камеру, едва не засмеялся, ведь весь Антон, включая лицо и одежду был в краске. На четвертой фотографии родители кружились в вальсе на кухне. Мама была в домашнем халате пыльно розового цвета, а отец в одних шортах черного цвета. По радио играла какая-то музыка и папа смеху ради прибавил громкости и повел за собой в танец маму. Это было так давно.. На плите стоял суп, из-за окна пробивались лучи солнца и легкие сквозняк теребил тюль. На последнем, пятом снимке были Оля, Дима и Антона. Они втроем лежали на кровати Димы, облепив его. Оля улеглась на грудь старшего брата, а Антон пристроился сбоку. Дима аккуратно обнимал их. Тогда они ночевали у бабушки и Оля наотрез отказалась спать одна в скрипучим доме. Пока мама не видела, она прокралась в комнату к старшему брату уже в слезах. Через час пришел и Антон. На утро увидели такую замечательную картину, но ничего не сказали, а Карина взяла фотоаппарат и тихонько сфоткала детей. Он продолжал по кругу рассматривать эти фото. Столько счастья в них запечатано и столько горькости они приносят своей несбыточностью в нынешних реалиях. Никогда. Никогда больше они с мамой вот так не будут готовить печенье и в шутку друг друга мазать мукой. Никогда больше папа не утянет маму в танец. Никогда больше мама не сфоткает как они спят вместе и тихо не закроет дверь, укрыв одеялом. Никогда они не будут в новый год вот так дурачиться и в шутку биться подушками. Единственное, что может когда-нибудь произойти, это то, что Антон возьмётся за рисование. После того, как они переехали, он не рисовал так же много как раньше. Да, он мог иногда взять книгу по художественной практике и сделать пару работ, но не более. Теперь это ограничивалось небольшими карандашными рисунками на полях тетради. Дима замер со снимками в руках. Во входную дверь постучали. Мама была на работе, Антон по прежнему спал, а Оля смотрела мультики. Скорее всего со второго этажа она не услышала стук за шумом мультфильма. Забросив снимки в ящик стола, Дима направился в прихожую. Глянув в глазок он увидел две маячившие фигуры за дверью. Он их узнал, это были Пятифан и его дружок Русаков. Закатив глаза Альфа открыл дверь незванным гостям. - Что нужно? Вместо приветствия сходу спросил Петров. - И тебе здорово, Димас, - хмыкнул Ромка протягивая руку. Дима смотря в глаза Пятифану пожал руку, затем то же сделал и с Бяшей. Рома перевел взгляд за спину стоящего перед ним Альфы, надеясь увидеть уже ставшим родным очертание фигуры Антона. Дима выгнул бровь и перекрыл взор в коридор, оперевшись плечом о входной проём. - Так чего пришли? - вопросительно изогнул бровь блондин. Ромка кашлянул в кулак и смело заглянув в глаза стоящему напротив. - Мы это, за Антошку спросить. Чё он там? В школу чёт не ходит. Мы это.. Рома запнулся, вдыхая запах горьких феромонов Димы. Сперва он не понял почему именно сейчас он ощущается как-то по-другому. Стал давить сильнее, властней. Отдавался в самых кончиках пальцев. Он инстинктивно сжал кулаки в карманах куртки. Вдруг он подобрался, как будто собирался составить конкуренцию, хотя это же бред. Дима его брат, и.. А если тот запах феромонов был гоном Димы? - Кхм, вот. Мы его ждали вчера утром, но он не вышел. Дверь тоже никто не открыл. Дима усмехнулся. - Отсутствовал он по семейным обстоятельствам, и я что-то не увидел повода отчитаться перед тобой. Чего не позвонил тогда, раз уж такое дело? - Я звонил. Вечером по два раза два дня назад и позавчера. Вчера Антон только домашку спросил и всё, думал сегодня выйдет. Видимо, телефон поднимает только Антон, - слегка острил Рома. Бяша пихнул его локтем в бок. Спорить со старшим братом его ¿любви? было явно так себе идеей, но он не удержался. Лицо Димы отражало бесстрастие. - Раз уж такое дело, то идите. Я не считаю нужным говорить вам когда Антон выйдет. Как только так сразу и появится в школе, - закончил Дима, закрывая дверь перед носом гопоты. - Он болеет? - резко спросил Рома, делая шаг вперед и вставляя свой ботинок в дверной проем. - Нет. Если захочет, сам расскажет. Вы свободны. Дима нахмурился и ожидающе смотрел на Рому. - Ну это, мой телефон у него есть, если что-то.. Он попытался смягчить ситуацию. Предложить помощь. Это, конечно, Пятифановская щедрость. Такого удостаиваются лишь пожилые люди поселка, папа, Бяша и Антон. Он хотел показаться внимательным как и говорил Русаков, который после сказанного закивал головой. - Обойдемся. У нас есть руки ноги и помощь нам не нужна, особенно твоя. Если ты так печешься, то будет тебе известно, что у него есть старший брат, который о нем позаботится до тех пор, пока не появится хороший Альфа. Кто попало ему не нужен. Так что иди отсюда. Дима посмотрел на Рому уничижительным взглядом полным скрытой и хорошо сдерживаемой ненависти. Хулиган пытался не отвечать. Он сжал кулаки, по щекам заходили желваки. Нельзя отвечать на провокации. Дима ведь специально это говорит. - А ты у него хоть спросил чего ему хочется? Рома сам не понял как эти слова сорвались с его губ. Слишком резко и грубо они прозвучали, когда Дима был готов уже вытолкнуть чужую ногу с прохода, чтобы закрыть дверь. Дима замер и внимательно посмотрел на Рому. Глаза впились в Альфу напротив себя. - Твоё какое дело? Сквозь зубы процедил Дима. Он выдохнул и не показывая гнева спокойно продолжил. - Ты, Пятифан, шёл бы своей дорогой. Не надо лесть куда не просят. Если у тебя что-то не складывается, так не лезь чужие семьи портить. Бяша стукнул носком ботинка по подошве друга, как бы намекая, что дело пахнет жареным и пора бы валить и не злить Диму ещё больше. Да, пусть он не показывает, но сейчас в груди у него явно клокочет гнев. - Если было бы всё хорошо, он бы на улице ночами не бродил. Хреновый из тебя тогда старший брат, если элементарно не можешь сделать так, чтоб он дома ночевал. И это он ещё ко мне пришёл, а если бы мудак какой? Воспользовался бы и что дальше? Надежный старший брат, как же. Не помог бы ты там, тоже мне защитник нашёлся. Рома развернулся и ушёл. Бяша поджал губы и посмотрел на Петрова, который был готов разорвать Рому, но горькость правды на языке не давала этого сделать, да и сдерживать себя он умел. - Ээээ... он прост не в настроении на. Бывай, Дима. И это, не сердись по возможности сильно, лады? С этими словами Русаков засеменил рядом с Ромой. Как только дверь закрылась, Бяша пихнул друга в плечи. - Ты дурак что ли последний на?! Или у тебя серое вещество протечку дало блять? Ты вроде как с ним мутки мутить собираешься, а не войну холодную брату его объявлять! Брюнет посмотрел в серое небо и выдохнул. На лицо упало несколько снежинок, которые сразу растаяли от тепла тела. - Да знаю-знаю, просто, - Альфа развернулся и снова кинул взгляд на дом Антона, - у него гон прошёл. Он злиться начал, защищать своё, вот меня и понесло. Но Тоша то не его собственность блять. Хулиган пнул ближайший комок снега, что лежал под ногой, и сжал зубы. - Не ссы, Бях, сообразим что-нибудь.

- - -

Обычный, нудный, школьный день. За окном всё ещё было темно. Антон сонно моргал глазами и пытался вникнуть в новую тему, которую вещала учительница. В кабинете было немного прохладно, но рубашке с длинным рукавом и в свитере серого цвета было получше. Он был крупной вязки, подарок Димы. Всё было как обычно. Единственное что отличалось, это то, что позади Антона не сидел Рома и не теребил его за плечо каждые десять минут урока, чтобы спросить что-то. Ну, кто знает, может быть он опаздывает, как и обычно по средам. Если судить по его словам, то к середине недели уже не очень хочется с кровати встать, не то что в школу. Антону казалось, что вот-вот и глаза сами собой закроются и он заснет, но не суждено. В кабинет ввалился опоздавший ученик, принеся с собой морозный воздух. - Драсте, можно войти? Спросил он, расслабленно держа руки в карманах. Учительница устало вздохнула. - Пятифанов, прошло двадцать минут урока, если ты не знаешь. Почему ты на этот раз опоздал? - Проспал, - с веселой улыбочкой сказал Рома. Да уж, настроение у него было хорошее, и с чего бы с утра пораньше? - Снова? У тебя как не среда, так проспал. Что, уже к середине недели силы кончаются, или ты даже не пытаешься вовремя приходить? - Ну знаете, когда я хотел выйти пораньше, уже было поздно. Так что пришлось немного опоздать. - Немного, это две минуты, довожу до твоего сведения. Садись и дневник на стол. Рома вальяжно прошел до своей парты, достал тетрадь, учебник конечно же без обложки, и ручку. Открыл тетрадь и стал записывать дату. - И что ты сел как пасочка? Дневник говорю неси. Рома криво улыбнулся, кашлянул и попытался сделать серьезное лицо, изображая вину. - Забыл. Тяжелый выдох учительницы не заставил себя долго ждать. - Лучше бы ты дорогу в школу забыл, честное слово - и презрительно посмотрев на опоздавшего, продолжила вести урок. Бяша так и не появился из-за чего позади Антона было как-то по странному тихо. Рома был в подозрительно бодром расположении духа. С трудом дождавшись звонка, Антон закинул вещи в рюкзак и повернулся к Пятифану. На секунду ему показалось, что его запах стал совсем густым, манящим, таким... жаждущим? Но Омега быстро прогнал эти мысли. - Антошка! Ну наконец-то, явился. А то пропал с концами, Рома по дружески ударил его кулаком в плечо, затем протянул руку и пожал. Антон смущено улыбнулся и поправил очки. - Так получилось, просто у Димы гон был, Ромка слегка расширил глаза. Он догадался, но услышав прямое заявление всё равно удивился. Он понимающе кивнул, а после кинул взгляд на выход из кабинета. Они вдвоем направились на следующий урок. Это была литература, которую вела Лилия Павловна. - Ром, а где Бяша? он ко второму? - Да сам не в курсах, он мне ничё не сказал, - пожал плечами Альфа, - может быть и ко второму. Бяша так и не пришел. Рома сказал, что когда приедет домой, то позвонит и спросит что да как, потому что классная руководительница тоже ничего не знала о сегодняшнем пропуске Русакова. Уроки на удивление пролетели быстро. Вновь как и раньше Ромка провожал Антона до самой калитки. Они смеялись и болтали ни о чём. Снег медленно падал на землю, ложась одеялом на ветви деревьев. Солнце через пару часов должно было садиться, ведь сейчас самые короткие солнечные часы в году. Холод был не сильный, но после долгого пребывания на улице начинало щипать пальцы рук, мороз кусал за щёки и нос. Вот уже они остановились возле уже ставшей родной калитки. Антон протянул руку, чтобы попрощаться, но Пятифан от чего-то медлил. - Слух, Антош, а тебе нравится кто-то? Дыхание перехватывает от неожиданности. Антон кажется чуть не подавился. Он, веря собственным ушам медленно опускает руку. Сердце пропускает удар, а после начинает стучать вдвое быстрее. Щеки краснеют, но уже не из-за зимней стужи. Рома кашлянул и продолжил. - Просто, так сложилось, что мне понравился один Омега и я подумал, что.. Слова застряли в горле. Глаза Ромы остановились на аккуратном лице Омеги перед собой. Глаза блестели как два изумруда. Казалось, эта была самая густая чаща леса, какая только могла быть. За один миг все это показалось таким странным и пугающе манящим. Рома всплеснул руками и шёпотом выругался. - Ты мне нравишься. Выпалил он и отвел взгляд в сторону. Поджав губы, он боялся услышать ответ. Сейчас Альфа был готов на что угодно, лишь бы не услышать отказ. Лишь бы не потерять его доверие и хотя бы дружбу. Антон перестал дышать. Тишина пронзила казалось всю округу. Не может быть. Где-то рядом наверняка сидят его дружки и ждут, когда Петров расскажет о своих чувствах и в их глазах вытавит себя полным идиотом. Но если это так, то почему сейчас у Ромы такой взволнованный и нервный вид? И с каких пор Антон ждет подвоха от него? Ведь Рома не подволил его и ни разу не подставил. Антон выдохнул и сделал шаг навстречу. Сколько раз он представлял этот момент перед сном? - Ром? - Я понимаю, нахуй я тебе сдался. Всё, прости, я понял, я пойду тогда Он повернулся лицом к Антону и хотел было ещё что-то сказать, но не успел. Петров подошёл совсем вплотную и поднявшись на носочки оставил лёгкий поцелуй на чужих губах.