Договор. Шанс на любовь.

Полтора месяца ей потребовалось, чтобы привести все свои дела в Зималетто в порядок. И теперь она наконец была свободна. Разговор с Павлом тогда, после ссоры с Андреем, наверное, был самым тяжелым для неё. Она написала заявление в тот же день. Павел просил её остаться, ведь для компании, только-только выплывшей из долговой ямы, потеря её, как профессионала грозила большими рисками. И Катя пошла ему на уступки, оставшись, но лишь на полтора месяца, дождавшись успешного старта продаж очередной коллекции. Только благодаря поддержке Павла она смогла спокойно доработать этот срок. Тогда в разговоре с ним, ей пришлось рассказать старшему Жданову всю историю, без купюр, объясняя причины своего ухода. Именно он сделал так, чтобы Андрея не было в стране всё это время и Катя была ему искренне благодарна. Ей хватало и других проблем. Единственное, о чём она тогда умолчала, это кто отец её ребёнка. Она так и не смогла связаться с Воропаевым. Катя хотела было попросить Киру связаться с ним. Вот только, что ей сказать о причине внезапного интереса к её брату? Рассказать о ребёнке она не решилась. Узнает Кира – узнает Жданов. А зная его ненависть к Воропаеву, Катя просто испугалась. Она не признавалась даже себе, но тогда в кабинете, он её реально напугал, ей показалось, что он её убьёт. Столько злобы было в его словах. И хоть с того дня они так ни разу и не увиделись, страх никуда не делся. В итоге она бросила эту затею. Всё, что она смогла узнать это то, что он уехал в США в длительную командировку, и не вернётся как минимум ближайшие два года. Именно так ей ответили в министерстве. За последний месяц работы в Зималетто она почти полностью сменила свой прежний стиль в одежде. Больше ни каких костюмов, никаких приталенных вещей. Оверсайз стал её новым стилем. Скрывать своё положение становилось всё труднее. Она до сих пор удивлялась, как это Жданов сумел сдержать свой язык, и не поделился с другом и не только, такими новостями. Хотя возможно всё дело было в уязвлённом самолюбии. Всё-таки по его версии, которую он рассказал её родителям именно Катя наставила ему рога и то, что в тот момент они не были вместе, он забыл уточнить. Так что, о её положении в компании знало всего четыре человека Ждановы, Зорькин и она сама. Даже Юлиана, которая стала для неё довольно близким человеком, оставалась в неведении. Андрей Малиновскому не рассказал, но вот её родителям, да в таких красках… Что, когда она вечером пришла домой, у входа её ждал чемодан. - Как ты могла так нас опозорить? Разве так я тебя воспитывал? Крутить шашни с двумя сразу, да ещё и залететь до свадьбы. – гневно бросил отец. А Катя смотрела и не могла поверить. Почему? - спрашивала она себя. Почему отец поверил кому-то, но не ей? Почему не встал на её сторону? Почему не дал ей даже слова вставить и хоть что-то объяснить. Мама пыталась заступиться, но… Катя тогда просто забрала вещи и ушла. - Катюш, ну ты же знаешь отца, побесится и остынет. Кать, ты же знаешь он не со зла. Кать … - твердила мама, вот только Катя её уже не слушала. Она оказалась не готова к тому, что самые близкие люди её осудят. И за что? За то, что она решила сохранить маленькую жизнь. Выйдя на улицу, она вдруг поняла, что идти ей теперь некуда. Катя села на скамейку у остановки, с которой обычно ездила на работу, и заплакала. От обиды, от усталости, от несправедливости. Она так устала пытаться плыть против течения. Сколько прошло времени, пока она смогла успокоиться, неизвестно. Но всё когда-то заканчивается и слёзы тоже закончились. Идти куда-то с растекшейся под глазами тушью не хотелось. Нужно было привести себя в порядок. Доставая из сумки зеркальце, пальцы случайно зацепили связку ключей, завалявшуюся на дне. Ключи от Сашиной квартиры. Она забыла их оставить. Тогда после прочтения письма уходя, она машинально сунула их в сумку. Ночевать в отеле не очень-то хотелось. А ключи в руке словно говорили, ну же давай… А вдруг, он вернулся? Квартира встретила её тишиной. Ничего не изменилось. Возможно будь она не в положении, она никогда бы не рискнула вот так сюда заявиться. Но бегать по отелям в её состоянии не лучшая идея. Так что она просто поживёт тут какое-то время пока не придумает, что делать дальше решила она. Сегодня был её последний день. Павел Олегович лично пришёл попрощаться. Катя, как раз собирала свои вещи в коробку. - Добрый день, Катерина Валерьевна – поздоровался Жданов старший. - Добрый, Павел Олегович – улыбнулась ему Катерина. - Вы так и не передумали? – с надеждой спросил он. - Нет, простите. Я хочу перевернуть эту страницу своей жизни. - Понимаю. Мне жаль, что вам пришлось столько вынести по вине моего сына. Я если честно, до последнего надеялся, что вы останетесь. – Вздыхает он. - Простите, Павел Олегович. - Ничего, я понимаю. – Жданов достаёт из нагрудного кармана конверт и протягивает его Пушкарёвой. – Вот возьмите. - Что это? – удивляется она. - Ваше выходное пособие. - Но, я же уже получила расчёт. - Катя, вы хороший человек, отличный профессионал, а ещё совсем скоро вы станете замечательной мамой. И судя потому, что вы всё ещё не сменили фамилию, вы станете матерью-одиночкой. Устроиться куда-то на таком сроке, задача почти нереальная, вы и сами должны это понимать. И остаться здесь вы не можете. Я действительно понимаю. Иногда мой сын бывает невыносим. Поэтому просто примите это в качестве компенсации за потраченные время и нервы. Вам они пригодятся. - Я… Я не могу. - Если вы считаете их не заслуженными, то давайте будем считать, что я дал вам их в долг. Когда твёрдо встанете на ноги, в чём я ни капли не сомневаюсь, вы их вернёте. Договорились? - Спасибо, Павел Олегович. – благодарит она. Спустя две недели она уезжает из Москвы. Оставляя ключи на столе.