Свободой от цепей судьбы две незабудки сплетены

Пускай нет в небе луны! Обманчивей лунного света Цветы унохана. Чудится, будто ночью Кто-то белит холсты. © Сайгё

Затянутое тучами небо нависало над императорским дворцом тёмным куполом, пряча за собой не только звёзды, но и луну. Воздух был тяжёлым и сквозил напряжением в ожидании грозы. Люмин никогда не нравилось здесь, полная показной роскоши жизнь тяготила её рвущееся в дальние странствия сердце. Придворные дамы олицетворяли собой императорский престиж, должны были быть идеальными для того, чтобы не опозорить ни себя, ни своего государя. Бесконечными казались своды правил, которые надлежало знать наизусть. Прислуживать в императорской опочивальне было самым тяжёлым наказанием из всех. Люмин не понимала, что в своей прошлой жизни сделала настолько ужасного, чтобы в этой занять такую унизительную должность. Вообще, поначалу девушка заняла скромное звание кои — сменяющей платье. Проще говоря, она была самой обычной девчонкой на побегушках, выполняла различные мелкие поручения от Его Императорского Величества. Позже, однако, времена переменились. И это не считая того факта, что государь выказывал явный фаворитизм, когда дело касалось Люмин. По двору давно ещё начали ходить слухи о её близости с императором, а уж когда ей было даровано звание миясудокоро... Мало того, что это звание быстро обернулось её прозвищем, так ещё и каждый раз, когда девушка вспоминала о насмешливых замечаниях Его Величества Куникудзуси, лицо её принимало вид невероятного раздражения. Да она бы ни за что в жизни под него не легла! И плевать, какую он там должность занимал и каким богом был целованный, его отвратительный характер не вызывал чувства симпатии совершенно. Белые цветы унохана колебались, ласкаемые изредка подающим признаки жизни игривым ветерком. В какой-то момент к этому шуму прибавился шорох многослойных одежд. — Ну и ну, кто бы мог подумать? — где-то над её головой раздался шёлковый голосок. — Моя дорогая Миясудокоро любуется цветами в столь поздний час? Скривившись, Люмин даже не подумала повернуться в его сторону. Любование красотой природы было в моде у жителей Инадзумы, император просто хотел поиздеваться над ней. Тон его голоса напоминал ей сливовый джем. Такой же тянучий, сладкий, и всё же с ярко выраженной кислинкой. Но девушка любила сливы только в период их цветения. — Игнорировать своего государя невежливо, — продолжил Куникудзуси, устраиваясь с ней рядом на деревянном пороге павильона. Женские покои находились чуть поодаль, и другие кои давно успели уснуть, выдохшиеся после долгого дня на ногах. Люмин могла бы поклясться, что выражение его лица сияло лисьей ухмылкой, которая появлялась только в такие моменты наедине с ней. И это ей не нравилось совершенно, заставляло чувствовать себя... особенной, в некотором роде. Уязвляло гордость. — Даже не поприветствуешь? Ах, понимаю... цветы нынче радуют глаз своим очарованием, ничего не стоит онеметь при виде столь изысканной красоты. — Я уже собиралась отходить ко сну, Ваше Императорское Величество, — заверила его Люмин с нарочитой вежливостью, поворачиваясь в его сторону и с растерянностью встречая пристальный взгляд. — ...в чём дело? В ответ ей раздалась тишина. Ладонь Куникудзуси аккуратно опустилась на её собственную, сжимая ощутимо — предупреждение. — Останься. Ночь сегодня так хороша, было бы жаль упускать возможность насладиться ей. Взгляд императора смягчился едва заметно, стоило лишь ему опуститься на их ладони, едва выглядывавшие из-под длинных расцвеченных узорами шёлковых рукавов. В потёмках этого заметно не было, но это спокойствие чувствовалось даже в искрящемся от предгрозового напряжения воздухе. С тихим вздохом, Люмин отвела взгляд. — Моё общество настолько неприятно тебе, что ты спешишь сбежать от меня при первой же попавшейся возможности? — А если да, то что Вы сделаете? Император издал лёгкий смешок в ответ на её дерзость. Может быть, он не воспринимал её попытки в самодостаточность серьёзно. — Не буду навязывать свою компанию. Чего стоит государь, не умеющий понимать слово "нет"? На этот раз Люмин действительно была в замешательстве. Что же это получается, она всё это время неправильно интерпретировала намерения императора? Так он не издевался над ней, а всерьёз ухаживал? Его просьбы обращаться к нему по имени были искренними? Загремел гром; звук заставил девушку опустить плечи и выдохнуть. — Я останусь, — спустя некоторое время зазвучал тихий женский голос. — Любоваться цветами надлежит в хорошей компании, чтобы было кому прочесть сочинённые стихи, Куникудзуси. И тогда первые капли дождя упали на землю.