Queen of peace

      Холодно.              С трещин из оконных стекол задувает. Люси сильнее кутается в свою вязанную кофту, которая явно ей велика. Прячет ладони в длинных рукавах. Долгожданный выходной впервые за последние несколько недель проходит словно в замедленной съемке: ленивая возня на старой кровати в попытках урвать хотя бы кусочек сна — потому что тяжело провалиться в глубокий сон, когда в ребра то и дело впиваются пружины старого матраса. Затем остывший завтрак, потому что на общий она не успела, а ждать пока плита и чугунная сковорода нагреются очень долго. Да и лень в выходной так долго возиться с завтраком. После этого она хотела порисовать. Точнее, вспомнить какого это, потому что когда-то легко и плавно выходившие линии и силуэты стали постепенно забываться. Она уже не помнила, какого это — держать кисть. Или, в случае Люси, карандаш — а после и вовсе уголек. Попытка нарисовать улицу успехом не увенчивается — ей всегда тяжело давалась перспектива. Потом она пыталась нарисовать дуб, вокруг которого целой поляной были рассыпаны желуди. Получилось тоже так себе. Люси хмыкнула про себя и уже было занесла руку над листом, чтобы нарисовать что-нибудь еще, как в комнату ворвалась запыхавшаяся Мэри:              — Опять? — Люси даже не было необходимости ждать ответа. Она отложила в сторону блокнот, положив его рядом с неиспользованными угольками.              Карлайл не знала как у нее это получалось.              Мать любила говорить, что Люси просто родилась не в той семье, и будь она какой-нибудь королевой, то могла бы творить мир во всем мире. Но пока приходилось творить его только в их загибающейся деревушке на окраине севера Англии.              Быстро накинув стеганую куртку, Люси выбежала на улицу. Сырой и соленый воздух ворвался в легкие, в очередной раз напоминая о близости моря. У соседнего дома толпились подростки, в том числе и двое младших сестер Люси. Конечно же, они стояли почти у самого центра, словно терпеливо ожидая, когда очередной кулак, занесенный для хорошего удара, пронесется по их милым личикам. Протискиваясь сквозь толпу, Люси про себя недоумевала.              Ведь каждый раз все повторялось точь-в-точь, как по сценарию. Синяки, ушибы, ссадины, пару раз даже доходило до переломов. Зачем применяют насилие, если все можно решить мирным путем? В попытках найти ответ на этот вопрос Люси каждый раз терялась, в своих размышлениях уходя на очень далекие темы, пока кто-нибудь из сестер — а чаще всего это была именно Мэри. — не просил ее разнять очередную драку. Мать, как-то заметив ее отрешенность, сказала, что если бы Люси была занята настоящей и нормальной работой, то у нее просто не оставалась бы ни сил, ни времени размышлять о том, почему не все такие же сердобольные. Хотя сама Люси вряд ли бы назвала себя так. Она просто не могла смотреть как один человек бьет другого. Может из-за этого, наверное, они практически перестали разговаривать с матерью после очередной затрещины, которые она так любезно раздавала своим детям по поводу, и иногда без. Девушка не могла переносить этот звук, когда ладонь или кулак врезается в кожу. Терпеть не могла запаха крови.              Наконец, выйдя почти в самый центр неровного круга, образованными людьми, она увидела, что на этот раз в драке учувствовало двое парнями. Одного она знала. То был Питер Бейл — главная заноза всей деревни. Он не раздражал разве что свою мамочку, ведь она души ни чаяла в почти двухметровом Питере, с очень большими, раскаченными руками и очень маленьким мозгом. Из-за последнего, кстати, он, видимо, все еще не мог найти работу. Бейл кроме роста ничем больше не отличался: темно-русые волосы, серые и глубоко посаженные глаза, большой нос — он был типичным жителем их деревушки. А вот соперника Питера Люси долго не могла разглядеть. Смотря на него, на ум приходила фраза: «Коты — это не животные. Коты — это жидкость», потому он не просто перемещался. Парень переливался ртутью, ведь каждый раз кулак Питера проносился на крошечном расстоянии от своей цели.              Смотреть на это больше не оставалось сил.              Люси резким движением перехватила руку Питера во время очередного замаха, — и откуда вдруг взялось столько сил? — она попыталась перевести его внимание на себя. Пока Бейл, удивленно хлопая глазами, смотрел на Люси, то парень-ртуть незамедлительно вмазал ему в нос. Питер зашипел от боли, выдернул руку из захвата Люси, затем мгновенно приложил ее к носу, из которого моментально полилась кровь. Кульминация драки, которой по плану Люси, не должно было быть.              — Какого черта? — прогнусавил Питер.              Этот вопрос должна была задать она, но, пребывая в легком замешательстве, девушка не смогла произнести ни слова.              — Отличная командная работа, — сказал парень, привлекая всеобщее внимание. — спасибо, — сверкнув ярко-зелеными глазами из-под вихрастой челки, сказал он. Голос был тихий, но от этого не менее завораживающий. Легкая хрипотца придавала ощущение гипноза.              Люси решила сделать вид, что не слышала реплики мальчишки и обратилась к Питеру:              — Тебе самому не надоело? — голос ее скорее напоминал холодную сталь. В таких ситуациях было важно подальше прятать обреченность. Потому что Люси понимала, что не пройдет и недели, как на соседней улице завяжется очередная драка. И она опять не сможет пройти мимо.              В ответ Питер лишь бросил на нее недовольный взгляд, все еще зажимая нос. Кровь с кулака капала на жухлую траву. Люси медленно развернулась — сейчас самое главное не смотреть по сторонам. Уж слишком много пар глаз были прикованы к ней. А Люси не любила внимание. — и направилась в сторону дома. Вряд ли в выходной их местный врач явился на работу. В это время мистер Кларк вероятнее всего проводил время в компании бутылки рома, что периодически завозили сюда судна. Быстрее и ближе было дойти до дома и там, для начала, остановить кровь.              

***

             По завершению оказания первой помощи — не то, чтобы получилось действительно что-то исправить. Кажется, нос был сломан, поэтому сейчас Питер, охая и кряхтя, все же направился домой к мистеру Кларку.       Люси поднялась в комнату.              Впервые за долгое время она оказалась дома одна. Мэри согласилась проводить Питера. Другие члены семьи разбрелись, и это было самое главное. Весь день так проходил сегодня очень непривычно: начиная от позднего пробуждения, заканчивая тишиной, которая окутала весь их небольшой домик на окраине улицы. Она остановилась на пороге комнаты, вслушиваясь едва различимый шорох веток за окном.              Она села на кровать и опять взяла в руки блокнот. Небольшой рисунок в углу листа угольком вышел сам собой. Теперь со слегка пожелтевшей от времени страницы на нее смотрел ехидный взгляд.              Люси опять поежилась от холодного воздуха, просочившегося сквозь оконные щели. На улице влажный ветер нещадно завывал и ломал в саду ветки молодых яблонь. Люси подумала, что ни к чему хорошему такой штормовой ветер не приведет.              «Холодно», — опять пронеслось в голове.