Привет, прости, прощай.

Ли Хисын бредёт по больничному коридору, засыпая на ходу. В его руках документы, которые его попросили отнести главному врачу. Старая лампочка противно мерцает, а холод пробирает до самых костей. Голова начинает кружиться, и он останавливается на мгновение, чтобы привести себя в порядок, но когда простреливающая боль в висках настигает его, он хватается за голову, роняя важные бумаги на пол. Одной рукой он упирается в стену, стараясь удержать равновесие. Когда боль утихает, он наклоняется к документам, поднимает их и продолжает идти туда, куда планировал изначально. Хисын очень измотан и хочет отдыха, но поехать домой он сможет только в шестом часу утра, а сейчас только восемь вечера. Вокруг ни души, но слышны голоса пациентов из палат, болтающих на какие-то бытовые темы. Мужчина тоже был бы рад сейчас поболтать с кем-то на отвлечённые темы, которые никак не касаются больницы. Хочется обыкновенного спокойствия. Он заходит в кабинет главного врача, протягивая дрожащими руками стопку бумаг. — Джей, держи. Я всё перепроверил и заполнил, что нужно было, — устало говорит Хисын. — Спасибо, — благодарит Пак. — Ты выглядишь чертовски плохо. У тебя всё в порядке? — Не переживай, обыкновенная усталость. — Завтра у тебя выходной. Отдохни на славу, — напоминает Джей. — У тебя ещё много работы? — Осталось пройтись по палатам младших и поставить уколы. Потом могу ложиться спать. Джей кивает и желает ему спокойной ночи, утыкаясь носом в свои рабочие бумаги. Хисын выходит и направляется в свой кабинет. Там он хватает со стола толстую тетрадь и листает её, останавливаясь на странице, на верхней части которой была указана дата: 19.02.24. Он быстро пробегается по ней глазами, берёт нужные ему лекарства и отправляется на вечерний обход. Он морщится от пульсирующей головной боли, когда капризные дети кричат и бьют ногами по койкам, пока им делают уколы. Хоть он и привык к таким случаям, но каждый раз ему снова приходится сдерживать себя и спокойно продолжать свою работу. Сейчас он стоит перед палатой с номером 203. Он тихонько стучит и проходит в неё, сразу ощущая на себе холод. — Не знаю, Рики. Может, я вообще никогда никому не понравлюсь. Разве кто-то сможет полюбить того, кто, возможно, совсем скоро умрёт? — Почему ты думаешь, что скоро умрёшь? — Эй, ребятня, вам кто окна разрешал открывать? Холодно до жути! Заболеть решили? — строго начинает Хисын. — Доктор Ли, нас уже ничего не спасёт, — смеётся Сону — парень с больным сердечком. — Так, а ну по кроватям. Мне нужно вам капельницы поставить. Мальчишки нудят, но слушаются. — Не нужно больше говорить таких слов, — внезапно говорит Хисын, параллельно делая свою работу. Сону морщится, когда его кожу протыкает игла, но всё равно спрашивает: — Что именно? — Что вас никто не полюбит, из-за того что вы скоро умрёте, — грустно поясняет он. — Во-первых, полюбят… а во-вторых, перестаньте думать о смерти. Вы находитесь здесь как раз для того, чтобы ваше состояние оставалось стабильным. — Доктор Ли, но почему вы считаете, что мы заслуживаем любви даже тогда, когда имеем такие страшные заболевания? Хисын молчит секунд десять, а после присаживается на одну из кроватей. — Лет десять, наверное, назад я был медбратом одних парнишек. Кратко рассказать об их истории будет довольно-таки трудно, но если вам это действительно интересно, я расскажу вам всё от и до, — он делает короткую паузу. — Но после этого вы сразу ляжете спать! Мальчишки закивали головами и стали внимательно слушать своего доктора. — Джейк был пятнадцатилетним подростком с сердечной недостаточностью, а Сонхун — семнадцатилетним фигуристом, который на своих последних соревнованиях получил серьёзную травму, после которой его ноги парализовало… Сонхун тогда только недавно приехал в эту больницу: тут ему пообещали хорошую реабилитацию. Конечно, его состояние пошатнулось. С трёх лет он был на льду. Как бы странно это ни звучало, но лёд стал для него вторым домом. И, наверное, вы можете себе представить, каково ему было лишиться этого? Одна малейшая ошибка, одно неудачное падение — и теперь он прикован к инвалидной коляске. Теперь он не чувствует своих когда-то сильных ног, не чувствует льда под ними. Он не чувствует совершенно ничего. Его настигла сильная апатия. Он не мог смириться с тем, что навсегда закончил свою спортивную карьеру. Спорт для него был большой частью жизни. Шесть дней в неделю он проводил в тренировочных залах и на катке и только воскресенье выделял для себя, друзей и родителей. Но теперь он проводил всё своё время в холодной больнице. Я часто заглядывал к нему и пытался завести с ним диалог, чтоб хоть как-то отвлечь его от такой значительной потери. Но обычно это ничем хорошим не заканчивалось. Сонхун закрылся в себе и подпускал чуть ближе только своих родных, которые часто навещали его. Они приносили ему много апельсинов, его любимое печенье и книги, но они всегда оставались лежать нетронутыми в шкафчике у его больничной койки. Всегда, когда я заходил к нему в палату, он лежал неподвижно и разглядывал потолок. Видимо, задумывался о своей жизни и о том, что он будет делать дальше. Единственное, что он просил меня зачастую сделать — это помочь ему сесть в коляску. После этого он снова замолкал и просто выезжал в коридор, где останавливался у окон и разглядывал падающий с неба снег. Это была зима, кажется, декабрь. Только представьте: канун Нового года, а ты получаешь «подарок» в виде отказавших ног. Не думаю, что кто-то обрадовался бы такому повороту событий. Поэтому я понимал его. Понимал, почему он не хотел со мной разговаривать и был постоянно погружён в свои мысли. Я даже представлять не хочу, как трудно ему было принять сложившуюся ситуацию. Как-то раз он снова был в коридоре, снова у окон. Он с интересом смотрел на то, как дети на улице лепят снеговиков и катаются на санках. — Почему вы всегда один и ни с кем не разговариваете? — раздался вдруг незнакомый Сонхуну голос, и он резко повернул голову. Там стоял молодой парень с каштановыми волосами, который нелепо чесал свой затылок. — Кто вы? — Я Шим Джеюн из двести третьей палаты. Можете звать меня Джейком. Наверное, вы меня никогда не замечали, потому что всегда погружены в свои мысли. — Почему интересуетесь? — Просто обычно все тут находят себе хотя бы какого-нибудь собеседника. Одному тут головой можно тронуться. Если всегда смотреть на падающий снег и размышлять, почему же жизнь поступила с тобой так несправедливо, можно и с ума сойти. — Почему вас вообще это волнует? Вас это никак не касается. — За все две недели, что я тут лежу, я так и не смог с кем-то познакомиться. Поэтому мне кажется, что мы могли бы с вами о чём-нибудь поговорить. Сонхун устало выдохнул. — Я Пак Сонхун. Не могу сказать, что сильно рад знакомству, но допустим. — Из какой ты палаты? — Из двести четвёртой. Джейк удивился, но ничего на это не ответил. Лишь сел на рядом стоящий с Сонхуном диван. Больше диалога они не заводили и только смотрели на красоту такой загадочной зимы. — Ладно, я пойду. Встретимся ещё. Может, нам удастся пообщаться поближе, — сказал Шим и растворился в тёмном коридоре. Сонхун проводил его усталым взглядом и снова повернулся к окну. Кажется, он вовсе не любовался снегопадом. Возможно, он просто пытался отыскать ответы на свои вопросы, которые мучили его каждый день, каждый час, каждую минуту и секунду. Оказывается, потерять смысл своей жизни можно слишком быстро. В следующий раз Сонхун и Джейк пересеклись также в коридоре. — Эй, ты всё своё время, что ли, проводишь здесь? — Мне больше нечего делать. Тут нечем больше заняться. — А книги? Просмотр фильмов? Ты что, вообще никак не стараешься отвлечь себя от тревожных мыслей? — Мне ничего не помогает, — сказал Сонхун и кинул усталый взгляд на своего собеседника. — Но почему? Пак отвернулся и снова начал смотреть в окно. Пальцы на его руке начали подрагивать. Спустя несколько секунд он склонил голову над своими коленями. — Раньше всё своё свободное время я проводил на льду. Я никогда не смотрел фильмы, не читал книги и только изредка гулял с друзьями. Я не привык к такому времяпровождению. Мне сложно перестроиться. — Ты фигурист? — Был им, — поправил Сонхун с горечью в голосе. — Я был в шаге от Олимпийских игр. Я был значимым для нашей страны фигуристом. А теперь кто я? — спросил он у Джейка, но возможности ответить не дал. — Грёбаный инвалид, на которого всем абсолютно всё равно. Никто даже не вспомнит меня. Всё! Нет больше никакого фигуриста Пак Сонхуна. Теперь я словно призрак, которого никто не замечает. — Сейчас я скажу тебе неприятную вещь, но отнесись к ней с пониманием. Сонхун, уже ничего не изменить. Тебе нужно начинать привыкать к такой жизни. — Я не хочу! Не хочу я привыкать к этой жизни! — вдруг закричал он. — Это не жизнь… Слёзы покатились из его глаз, и он посмотрел на Джейка, что стоял с грустной гримасой у его коляски. Внезапно Шим схватился за две ручки и повёз его обратно в палату. Пак никак не отреагировал. Джейк аккуратно натянул на него куртку, зашёл к себе в палату, найдя что-то тёпленькое и для себя, после чего они спустились на лифте на первый этаж. — Что ты делаешь? — тихо спросил Сонхун. — Тебе нужно развеяться. Давай подышим свежим воздухом. На территории больницы находился небольшой сквер для пациентов. Они могли практически в любое время выйти на улицу и провести время там. Выйдя на улицу, они ощутили мороз на своих щеках. Было около пяти часов вечера. Начинало смеркаться, и можно было заметить, как тысячи маленьких белых крупинок кружились в заводном танце под светом жёлтого фонаря. Холодно. Джейк подошёл к какой-то лавке, стряхнул с неё снег и присел, а Сонхун находился в метре от него. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал Шим и с грустью оглянул своего нового товарища. Они молчали около десяти минут, пока Сонхун не задал интересующий его вопрос. — Джеюн, а почему ты оказался здесь? Джейк с удивлением посмотрел на Пака. Давно его не называли настоящим именем. — Я? У меня сердечная недостаточность. В последнее время моё состояние ухудшилось, поэтому я нахожусь под наблюдением врачей. — И ты смирился с этим? — Да. По началу я очень переживал, но сейчас… порой хочется, чтобы это всё поскорее закончилось. Эта болезнь неизлечима. Я не смогу с этим ничего сделать. Доктор Ли часто ругает меня за подобные мысли, но и они имеют место. Мне всего лишь пятнадцать. И всю свою сознательную жизнь я провёл бегая по больницам. Можно сказать, что я и не видал спокойных будней. Поэтому я не совсем вижу смысл продолжать всё это. Лучше уже не будет. Ничего не изменится. Исход будет один. Я часто успокаивал Джейка, когда заходил к нему в палату и видел, как он плачет. Я всегда подходил к нему и прижимал его к себе, согревая в тёплых успокаивающих объятиях. Мне было больно видеть то, как он мучается. Тогда я был старше его всего на пять лет. Даже представить не могу, как бы я себя чувствовал, если бы узнал о том, что болен буквально смертельным заболеванием. Мне кажется, это тяжело — существовать с мыслью, что завтрашний день может стать для тебя последним. Джеюн был сильным парнем. Пусть и часто плакал. Я на его месте не смог бы смириться с таким заболеванием. Все вы — сильные духом люди. И даже спустя десять лет я иногда задумываюсь о том, что на месте Джейка или любого из вас я бы наложил на себя… Наверное, я не должен быть таким откровенным, не воспринимайте мои слова. Давайте это останется между нами. — И ты тот, кто говорил мне, что я должен перестать загоняться, потому что уже ничего не изменить? — К сожалению, я тоже иногда задумываюсь о том, что если бы не моё слабое сердце, то я был бы счастлив. Я обречён на наихудший исход. С этим ничего не поделать. Тогда я выбежал на улицу и сильно отругал их. Стоял такой сильный мороз, а эти двое около часа провели на улице, не надев ни шапок, ни шарфов. Меньше всего мне хотелось, чтобы им стало ещё хуже. Я долго отчитывал их. Даже тогда, когда мы пришли в палату к Сонхуну. Я переодел его, посадил на кровать и укрыл двумя одеялами. На стул рядом с койкой я усадил Джейка, найдя и для него какой-то плед. Иногда мой голос срывался на крик. Мне стыдно за это по сей день, но я так переживал за них, что совсем забыл про то, что нужно держать эмоции при себе. — Надеюсь, вы меня поняли, — сказал я тогда и строго посмотрел на двух подростков. Они грустно закивали головами. — Вы не подумайте, что я вам запрещаю выходить на улицу. Но даже если вам кажется, что хуже уже не будет, на своё здоровье нельзя забивать ни в коем случае, — подытожил я. — Надеваете шапки, завязывайте шарфы и гуляйте, а не сидите на одном месте. Так шансов перемерзнуть куда больше. — Мы поняли, доктор Ли… — устало сказал Сонхун и накрылся одеялом почти с головой, чтобы спрятать пылающие от стыда щёки. Видны были только глаза и прилипшая ко лбу чёлка. Я не понимал, почему эти двое стали для меня так важны. Обычно я не испытывал к пациентам никакой привязанности, но Джейк и Сонхун стали исключением. Они были особенными… Не знаю, как правильно выразиться, но их судьбы были слишком тяжёлыми. Я всегда хотел им чем-то помочь, хоть и понимал, что всё, что я могу сделать — это поставить капельницу, сделать укол или просто проверить их состояние. Это всё, что было в моих силах. Я часто грустил в своём кабинете из-за того, что абсолютно бессилен в этой ситуации. Я часто плакался Джею, но он меня успокаивал и говорил, что с ними всё будет в порядке. Правда, я никогда не верил ему. Я просто не мог понять, почему жизнь так обошлась с этими ребятами? Почему судьба распорядилась с ними так жестоко? Пусть я и не верил и до сих пор не верю в судьбу и прочий бред, но именно в этой ситуации я не находил другой причины, почему же удача повернулась к ним спиной. После той ситуации Сонхун около двух дней не появлялся за пределами своей палаты. Я иногда заглядывал к нему и замечал, как он тупо пялился в потолок. Что он там пытался отыскать? На какие свои вопросы он хотел найти ответы? Джейк тоже за него переживал. Сонхун был слишком закрытым. С ним было тяжело выйти на контакт. Его родители рассказывали, что он всегда был таким, но я не мог поверить в это. Мне казалось, что именно его внезапно появившаяся травма сотворила с ним такое. Мне хотелось верить, что на самом деле Сонхун — жизнерадостный человек. Я всегда хотел увидеть, как он улыбается. Но вместо солнечной улыбки я лицезрел только беспокойного подростка, что не мог смириться со сложившимися обстоятельствами. В один из дней Джейк заглянул в палату Сонхуна. — Можно? — спросил он, и Пак лишь слабо кивнул. Джеюн прошёл чуть дальше и сел на стул, что стоял у кровати. — Что с тобой случилось? — Глупый вопрос. Придумай другой. — Я серьёзно, Сонхун! — прикрикнул Шим. Сонхун отвернулся в сторону окна. — Я боюсь тебе открываться, — честно ответил он. И это было ожидаемо. В жизни Сонхуна было мало настоящих друзей. В школу он ходил редко из-за плотного спортивного графика, а в спорте друзей не бывает. Ты можешь хорошо общаться с кем-либо, но искренне тебя никто никогда не поддержит и не выслушает. Потому что для всех ты в первую очередь конкурент. В этом и была вся проблема. — Но почему? — Я никогда не подпускал к себе людей слишком близко. Для меня это было табу. Подпустить к себе кого-то — ошибка, которую я не хотел допускать. — Но я не они! Я другой. Я не тот, кто будет за спиной радоваться твоему проигрышу. Я не тот, кто предаст тебя, — заявил Шим. — Я действительно хочу с тобой подружиться. — Тебе в любом случае не понравится то, что я скажу. Джейк замолчал и просто завис в ожидании. — Я хочу покончить с собой. Я не хочу дальше продолжать такую жизнь. Губы Джейка раскрылись в удивлении. Это последнее, что он готов был услышать. — Но ведь это… — не успевает договорить он. — Да-да, это не выход, я скоро привыкну к такой жизни, всё встанет на свои места. Я уже слышал это, Джеюн. Не начинай. Джейк молча присел рядом с Сонхуном на его койку и крепко обнял. — Ты справишься. Я буду рядом. И после этой фразы лёд на сердце Пак Сонхуна начал медленно таять. Впервые к нему проявили такую заботу и впервые сказали те слова, которые действительно были ему так нужны. — Спасибо… — Всё будет хорошо. Тогда я подслушал их разговор, находясь за дверью палаты. Моё тело пробило дрожь, и холодок пробежал по спине. Я тоже хотел сказать Сонхуну эти слова, но мне приходилось молчать, так как я не должен был знать об этом. Мне приходилось улыбаться ему и не подавать виду, что я знаю чуточку больше, чем он мог себе представить. Я знал, что это неправильно. Знал, что поступил ужасно. Но я не собирался рассказывать о его маленьком секрете всем, кому попало. Всё, что я сделал — это принял для себя решение, что буду более внимателен к нему. Сонхун был всё таким же угрюмым. Его моральное состояние не улучшалось от слова совсем. Как-то раз Джейк пришёл ко мне выплакаться по этому поводу. Я был удивлён его откровенностью, но также польщён тем, что он доверился именно мне. — Доктор Ли… — жалобно протянул Шим и уселся рядом со мной. — Что случилось, Джейк? — Сонхуну плохо. — Плохо в каком смысле? Ему нужна моя помощь? — Нет… Доктор Ли, пообещайте, что никому не расскажите, — с надеждой посмотрел он на меня. — Пожалуйста. — Хорошо, Джейк. Только расскажи мне, что случилось. — Сонхун не хочет жить. Не хочет проходить реабилитацию. Тогда я застыл и с испугом посмотрел на подростка. Я знал, что Пак хочет покончить с собой, но не знал, что тот готов отказаться от реабилитации. Неужели Сонхун совсем потерял смысл своей жизни? — Он собирается сделать с собой что-то глупое? — Я не знаю. Я не могу быть в этом уверен. Но он действительно задумывается о самоубийстве. — Я сделаю всё возможное. Не переживай, Джейк. Всё будет в порядке. — Спасибо. И тогда он вышел из кабинета. Джеюн пошёл к Сонхуну и позвал его с собой на улицу. Они вышли прогуляться по скверу и насладиться холодным зимним вечером. Сквер был окутан тишиной, нарушаемой лишь скрипом снега под ногами и сиреной скорой помощи, что воет где-то вдали. Деревья, покрытые пушистым белым покрывалом, стояли словно в глубокой задумчивости. Луна сегодня тоже была холодная. Она пронзала мрак и освещала заснеженный Сеул. Джейк сел на скамейку, поставив коляску Сонхуна рядом с собой. — Сегодня так холодно, — сказал Шим. — Да… Сегодня холоднее обычного. Вот бы чего-нибудь тёпленького выпить, — прошептал Пак. Джейк резко поднялся, встал напротив Сонхуна и посмотрел ему в глаза. — У меня есть кое-что тёплое, — сказал тот. Он дождался вопросительного взгляда Сонхуна, наклонился и медленно приблизился к губам фигуриста. Сонхун замер, почувствовав тепло на своих губах. Джейк совсем неумело целовал парня, пока воздух не начал заканчиваться в его лёгких. Их сердца стучали в унисон. Сонхун опустил голову вниз. — Зачем ты это сделал? — Я хотел согреть тебя. У меня получилось? — Мне тепло. Спасибо, Джеюн… Джейк рассказал мне об этом спустя два дня. Его мучили вопросы по типу «Почувствовал ли Сонхун то же, что и я?». Шим не знал, зачем поцеловал Сонхуна, но был точно уверен, что его больное сердце вздрогнуло, когда их губы находились на непозволительно близком расстоянии. Я не знал, как ему помочь, но сказал, что им стоит поговорить об этом. Джейк волновался и совсем не хотел начинать этот разговор с другом, потому что они были знакомы всего неделю. И эти семь дней — мелочь, которая ничего не значит. Так казалось Джейку. Когда я невзначай поговорил с Сонхуном и спросил, как он относится к Шиму, я узнал для себя достаточно интересную информацию. — Сонхун, как у тебя с Джейком дела? — Не знаю, как-то всё слишком странно. — В плане? — Я впервые чувствую к человеку такую сильную привязанность. Пусть по мне этого и не видно, пусть я и по сей день кажусь холодным и равнодушным, но внутри меня бушует слишком много эмоций, которые я не могу описать, — сказал он. — Ко мне впервые проявили такую заботу. — Это плохо? — Не знаю. Думаю, нет. Но я не привык к такому и не знаю, как ответить ему взаимностью. — Для начала вам нужно просто поговорить. — Вы правда так считаете? Просто мне кажется, что это ничем не закончится. Я не заслуживаю такого. Я инвалид, со мной даже счастливой жизнью не поживёшь. — Какой же ты всё-таки глупый, Сонхун, — ответил ему я и потрепал его волосы. — Ложись спать. А завтра обязательно поговори с Джейком. И они действительно поговорили. Разговор начал Сонхун, что сильно удивило Джейка. Они сидели вместе в коридоре на небольшом диване, и Сонхун всё поправлял свою чёлку из-за сильной нервозности. — Джеюн, — обратился Пак. — Думаю, нам стоит поговорить… — У меня тоже есть такие мысли. И я хочу задать тебе один прямой вопрос: Сонхун, ты почувствовал что-то тогда? Пак замер и посмотрел Джейку в глаза. Этот вопрос застал его врасплох. — Я… — задумался фигурист. — Мне вдруг стало сильно тепло, и бабочки запорхали в животе. Мне было… хорошо. Джейк улыбнулся и посмотрел на парня напротив. Он помог ему сесть обратно в коляску и повёз его в свою палату. — Подожди, я хочу это сделать! — возразил Сонхун. Джейк усмехнулся и подставил своё лицо ближе к фигуристу. Пак приблизился и прилип к желанным губам. Всё-таки они оба что-то почувствовали в тот вечер. — Ты уверен, что это правильно? — спросил Сонхун. — В каком смысле? — Мы знакомы всего неделю. — Плевать, — откинув такие же переживания прочь, заявил Джейк. — Посмотри, где мы оказались. В чёртовой больнице. Мне уже ничего не страшно, — он замолчал на пару секунд. — Нам уже ничего не страшно. А знаешь почему? Потому что мы есть друг у друга. И мы будем помогать друг другу, даже если нам будет очень плохо. Мы будем рядом. Ты же понимаешь это, Сонхун? — Джеюн, я хочу извиниться. — За что? — удивлённо спросил Джейк. — За то, что был грубым. Мне правда было тяжело поверить, что есть те, кто готов поддерживать меня без каких-либо корыстных намерений или что-то типа того. — Да забей ты. Меня только одно интересует. Сонхун, ты же не покончишь с собой? Сонхун резко замолчал и опустил глаза в пол. — Знаешь, что означает ожерелье с булавками? Шим смотрит на Сонхуна с непониманием, когда тот достаёт из своего кармана кулон с булавкой. — Я надену на себя это ожерелье и пообещаю тебе, что не убью себя. И пока я буду его носить, будь уверен: я ничего с собой не сделаю. — Спасибо, Сонхун. Он носил этот кулон не снимая. Когда я узнал о его значении, небольшая улыбка распылилась на моём лице. От того, что Сонхун дал обещание не убивать себя, дышать стало легче. Конечно, это не давало стопроцентной гарантии, но мне, как и Джейку, стало хоть чуточку спокойнее. Расстраивало то, что на самом деле его состояние не становилось лучше. Пусть с Джейком он и стал достаточно близок, но это не спасало его от мыслей по поводу его ног, которых он не чувствовал уже около месяца. Реабилитация не помогала, надежд на выздоровление становилось всё меньше, хоть у Сонхуна их и не было с самого начала. Однажды я зашёл к нему в палату и увидел неприятную для себя картину: Сонхун сидел на своей койке и смотрел на свои окровавленные руки. Не думаю, что мне стоит вдаваться в подробности, но тогда моё сердце замерло. — Чёрт возьми, Сонхун, ты что творишь? — сказал я испуганно. — Доктор Ли? — Пак поднял на меня свои пустые глаза. — Это совсем не то, о чём вы подумали! — Да конечно, мы не в детском саду, Сонхун! — я поднял на него голос, потому что сильно переживал. Мне резко стало так больно. Я не мог поверить в то, что он сделал с собой. Я быстро вышел из палаты и побежал в свой кабинет, где взял бинт и перекись с хлоргексидином. Когда я вернулся, Сонхун сидел всё в том же положении. Я сел рядом с ним и начал молча обрабатывать его раны, пока не устал от такой напряжённой тишины. — А что, если бы это заметил не я? Представляешь, что было бы? — я стиснул зубы, поняв, что это не те слова, которые сейчас нужны были подростку. — Сонхун, не делай так больше никогда. Если тебе больно и ты не можешь справиться со своими мыслями, я побуду с тобой. А ещё у тебя есть Джейк. Думаю, он тоже поддержит тебя. Сонхун ничего не отвечал и смотрел в одну точку. — Запомни: ты не один. Теперь ты не один. У тебя есть люди, которые понимают тебя и готовы помочь. Помни об этом. — Но ведь я этого не заслуживаю… — Все мы это заслуживаем. Все мы люди, и всем нам иногда требуется крепкое плечо рядом. Мы с ним поговорили ещё немного, и потом я ушёл к Джею решать что-то по работе. Я не хотел оставлять его одного, поэтому позвал Джейка. Я знал, что Сонхун наверняка не горел желанием его сейчас видеть, потому что у Джеюна сто процентов возникли бы вопросы, но я не знал, что будет, если оставить его в таком состоянии в одиночестве. — Привет, как ты себя чувствуешь? — спросил Шим, как только зашёл в палату. — Могло быть и лучше, — устало ответил Сонхун. Джейк присел рядом с парнем. — Что с твоей рукой? Ты когда пораниться успел? — Пытался сесть в коляску самостоятельно. Как видишь, пока что этот навык ещё мной не освоен, — Сонхун усмехнулся. — Дурачьё! Дождался бы меня или доктора Ли, мы бы присмотрели за тобой и избежали бы такой ситуации. Теперь я понимаю, почему он сказал мне срочно идти к тебе. Не дай бог, ещё что-нибудь сотворить сумеешь. Сонхун смеётся, не подавая виду, что под бинтом совсем не то, о чём думает Джейк. Хисыну поступает звонок на телефон, и он переводит взгляд с мальчиков на экран смартфона. Он говорит короткое: «Сейчас буду» и бросает трубку. — Не засыпаете ещё? — Нет. Доктор Ли, а что было дальше? — спрашивает Рики. — Оу, если вам правда интересно, то я продолжу свой рассказ, как только решу вопрос с доктором Джеем, хорошо? Мальчишки кивают, и Хисын выходит из палаты с душевным грузом. Вспоминать события тех лет было достаточно неприятно. В некоторые особо тяжёлые моменты своего рассказа Хисыну приходилось сдерживать слёзы, чтобы не показывать настоящие эмоции ребятне. — Джей, что ты хотел? — Ты мне показался таким уставшим. Может, уйдёшь сегодня пораньше? Я отмажу, если кто-то спросит где ты, — с заботой предлагает мужчина. — Я бы с радостью согласился. Только я сейчас в двести третьей рассказываю Сону и Рики про… — не успевает договорить Хисын, как его перебивают. — Джейка с Сонхуном? Почему-то я не удивлён, — задумчиво цедит Джей. — Когда же ты их отпустишь, Хисын? — Да я отпустил… наверное. Если честно, сам не понимаю. Пока не начал рассказывать им, думал, что отпустил. Сейчас какие-то смешанные чувства. — Как закончишь — приходи. Налью тебе чай, а потом вызову такси. Нельзя тебе в таком состоянии оставаться тут. Лучше дома отдохнёшь. — Спасибо. Хисын выходит из кабинета и ещё пару минут стоит у него, пялясь в одну точку. Как только он приходит в себя, то встряхивает головой, прогоняет все ненужные мысли и возвращается в палату. — Заждались? Простите, если меня не было слишком долго. — Вас не было всего лишь пять минут. Мы засекали! Хисын застывает от удивления, но потом быстро переводит тему. Кажется, ему действительно нужен отдых. По его ощущениям, он пробыл у Джея минут тридцать. — Ладно, на чём я там остановился… — На том, что Джейк не подозревал о какой-то тайне Сонхуна, — напоминает Сону. — А, точно. По моим воспоминаниям, больше в тот вечер ничего особенного не происходило. Я просто занимался своей работой, а ребята просидели весь вечер в палате, разговаривая на какие-то отвлечённые темы. Ночь, в которую нечто особенное всё же произошло, наступила через неделю. Это был Новый год. Я тогда был на смене и решил встретить этот праздник не в ординаторской с другими врачами, а с Джейком и Сонхуном. Свой прошлый Новый год я провёл в одиночестве, поэтому я очень обрадовался, что ребята были не против, что я побуду с ними в эти важные минуты. Сонхун рассказал, что на этот Новый год ему должны были подарить новые дорогие коньки, о которых он так давно мечтал. В январе должны были пройти важные соревнования, к которым он усердно готовился. Но теперь всё это лишь его мечты, которые больше никогда не воплотятся в жизнь. Джейку было легче. Он ничего не ожидал от этого праздника, как, впрочем, и всегда. Ему хотелось лишь встретить Новый год не в одиночестве. И его желание исполнилось. А на остальное плевать. Он хотел бы получить в подарок здоровое сердце, но такое бывает разве что в сказках. Ему бы уже ничего не помогло. Было около двух часов ночи, когда я ушёл к себе в кабинет. Знаю, что как ответственный врач я должен был ещё давно отправить Джейка в его палату и уложить что одного, что другого спать, но я решил сделать исключение. Почему-то мне казалось, что эта ночь может стать значимой для этих двоих. И я был прав. Джейк сел поближе к Сонхуну, бурча что-то себе под нос. Пак же аккуратно взял руку Джеюна в свою и поглаживал тыльную сторону его ладони большим пальцем. — Сонхун, — позвал его Шим. — Чего? — А ты совсем ничего не чувствуешь, да? — Если ты про ноги, то да. Почему-то Джейку захотелось поцеловать Сонхуна, и он решил не отказывать своему желанию, медленно приближаясь к чужому лицу. Сонхун улыбнулся в поцелуй и ответил на него, наслаждаясь этим моментом. Они отстранились друг от друга, и Джейк решил попробовать дотронуться до парализованной части тела парня. — А так? — спрашивал Джейк, очень нежно проводя своими пальцами по ноге Сонхуна. Пак застыл. Кажется, он даже дышать перестал. — Что такое, Сонхун? — обеспокоенно спросил Шим. — Я почувствовал тепло твоих пальцев… Дотронься ещё раз, пожалуйста! Джейк снова погладил ногу Сонхуна. — Я правда чувствую тепло. Джеюн, мне становится лучше? Я вылечусь и снова смогу встать на ноги? Снова смогу почувствовать лёд под ними? Шим ничего не ответил и лишь прижался к Сонхуну. Они уснули вместе на маленькой койке, что была рассчитана лишь на одного человека. Утром, когда я пришёл в палату Сонхуна, чтобы поставить ему капельницу, я заметил, как он вместе с Джейком спит в обнимку. Я сфотографировал их на память, а потом отправил Джейка в его палату, чтобы Сонхун удобно устроился и спокойно пролежал всю свою процедуру. После этого я пришёл в палату к Джеюну и как раз узнал о ночном событии, что меня очень удивило. Я обрадовался и рассказал об этом тем, кто занимался его реабилитацией. Целый день улыбка не сходила с моего лица. Я был очень счастлив за Сонхуна. Ещё через неделю я застал этих двоих ночью. Они сидели в коридоре и смотрели в окно, параллельно разговаривая. Я спрятался за углом и просто слушал. Я не гнал их спать. Даже ругаться не было сил. — Как думаешь, что со мной будет? — спросил Пак. — Ты сможешь встать на ноги и снова заживёшь счастливой жизнью. — Ты правда так думаешь? — Я уверен в этом, Сонхун. У тебя всё будет хорошо. — Как скоро тебя выписывают? — Врачи говорят, что моё состояние сейчас нормализовалось. Если на протяжении недели оно будет стабильным, то меня смогут отпустить. — Я рад. Пусть с тобой всё будет хорошо. Я буду скучать. — Эй, ты чего? Я буду навещать тебя! — заявил Джейк. Сонхун улыбнулся и посмотрел ему в глаза. — Давай будем вместе, несмотря ни на что. Джеюн кивнул и обнял Сонхуна, положив свою голову ему на плечо. Спустя два дня у Джейка остановилось сердце. Я узнал об этом от Джея, когда утром зашёл к нему в кабинет. Тогда я вернулся на работу после своих выходных, и это была первая новость, которую мне рассказали. — Как? Как так получилось? Его состояние же улучшилось! — я повысил голос, ведь был не в силах контролировать свои эмоции. — Джей, почему он умер… Я сел на стул у его стола и опустил голову, пытаясь переварить произошедшее. — Сонхун знает? — Он ещё спит. Джейк умер в четыре часа утра. Мне стало ещё больнее. Я так прикипел к этим парням. Они мне были так дороги. Я не понимаю причины, почему именно они стали мне так близки, но я даже не хотел об этом думать. Джейк и Сонхун были теми, кто заставлял меня ходить на работу. В свои выходные я думал о том, как хочу как можно скорее снова их увидеть и поговорить о чём-нибудь. А теперь один из них мёртв. Я на ватных ногах пошёл в палату к Сонхуну. Он спал, укутавшись в белое одеяло. Я смотрел на него, и слёзы наворачивались на моих глазах, ведь мне нужно было разбудить его и рассказать о произошедшем. Я присел на край его кровати и стал аккуратно гладить его по голове, стараясь разбудить. Он тихо мычал, не желая просыпаться. — Сонхун, просыпайся, пора на процедуры. Когда он наконец встал, я сидел слишком поникший, и он обратил на это внимание. — Что с вами, доктор Ли? — Сонхун… — я крепко обнял его, положив его голову к себе на плечо. — Джейка больше нет. Я почувствовал, как чужое тело затряслось. Тогда я не выдержал и всё-таки заплакал. Мы просидели так около тридцати минут. Сонхун ревел мне в плечо и бубнил извинения. — Я виноват, простите… Это из-за меня он умер. Я не был с ним рядом, и он умер… — Сонхун, прекрати! Ты не виноват, пойми же… Только недавно я стал замечать, как Сонхун начинает чаще улыбаться и в принципе перестаёт говорить о том, что хочет умереть, как я снова увидел его сильно грустным. Мне хотелось помочь ему, но я понимал, что сам нахожусь сейчас в таком же состоянии. Конечно, Сонхуна мне было не понять. Всё-таки эти два подростка полюбили друг друга и хотели провести всю свою жизнь вместе. Только вот болезнь Шим Джеюна оказалась куда сильнее, чем мы могли себе представить. Я видел по Сонхуну и его лицу, как он не хотел принимать этот факт. Он успокаивался, потом снова начинал плакать, и так раза три. Как же мне было больно смотреть на это всё. Потом он попросил меня отвезти его к нему в палату. Я собрался с силами, помог Сонхуну сесть в коляску и отвёз его в соседнее помещение. Окно было открыто, и в комнате чувствовался сильный холод, что заставлял ёжиться. Кровать была пуста, комната тоже. Создавалось ощущение, что здесь никогда и не было никакого Джейка. Санитарки уже выполнили свою работу. Сонхун снова заплакал, и я отвёз его обратно в палату, чтобы успокоить. Целый день я провёл с ним, не отходя ни на шаг. Джей понимал меня, поэтому попросил выйти на работу другую медсестру. Я поил его чаем, старался отвлечь, но он целый день просидел с пустым взглядом, не желая вести диалог. Сонхун поменялся. Он снова закрылся в себе, снова столкнулся с апатией и отказывался со мной говорить. Мне было больно видеть, как парень, что только недавно смог засиять, потерял важного для себя человека и снова вернулся в ужаснейшее состояние. Я хотел помочь ему, я старался сделать всё, что было в моих силах, но у меня не выходило. Всё, что он делал, — это катался из палаты в коридор и обратно. Всё как в первые дни его нахождения здесь. Я часто приходил к Джею и плакал ему в грудь, словно маленький ребёнок, потому что у меня создавалось ощущение, что я потерял всё, что у меня было. Я потерял двух мальчиков, которых хотел сделать счастливыми. Джейк умер. Сонхун тоже медленно умирал. Мешки под его глазами стали слишком большими, и он сбросил килограммов пять. Пак потерял того, кого полюбил. Это была его первая, но трагичная любовь. Впервые в жизни он узнал о том, что существуют люди, которые смогут его полюбить. Но теперь Сонхун снова остался один. — К чему я рассказал эту историю? Хм, несмотря на такой грустный исход, я хотел вам показать, что даже с такими страшными заболеваниями вы заслуживаете любви и понимания. Рики… Сону… прошу вас, не думайте о смерти. Живите свою наилучшую жизнь, не задумываясь о завтрашнем дне. То, что случится завтра, мы не можем предугадать. Поэтому живите сегодняшним днём. Любите, улыбайтесь и просто будьте счастливы. У вас всё будет хорошо. — Доктор Ли, а что стало с Сонхуном? — А Сонхун… Последний раз я смог поговорить с ним тогда, когда он собирал свои вещи для того, чтобы уехать из больницы. — Что будет дальше, Сонхун? — спросил я. — Не знаю. Родители сказали, что мне предложили лечение в другой стране. Надеюсь, там мне помогут, и я смогу встать на ноги. — Прости. — За что вы извиняетесь? — Мы сделали всё, что было в наших силах. Будь счастлив, Сонхун. — И вы… — он сделал паузу. — И вы будьте счастливы. Я собирался уходить, как вдруг он позвал меня. — Доктор Ли… — на его глазах появились слёзы. — Придите как-нибудь на могилу Джеюна и передайте ему, что я всё ещё очень его люблю. Я кивнул и вышел из палаты, вытирая слёзы на своих щеках. Он всё ещё любил Джейка. И всё ещё использовал свою любимую форму его имени. С того самого момента и по сей день я не знаю, что случилось с Сонхуном. Может, он встал на ноги и живёт обычной жизнью. Может, он всё-таки прикован к инвалидной коляске до конца своих дней. А может, конец уже наступил. В любом случае я надеюсь, что он смог стать счастливым и смог отпустить Джейка. Мне хочется верить, что у него всё хорошо. — Доктор Ли, почему вы плачете? — спрашивает Сону, когда Хисын заканчивает свой рассказ. — Знаешь, Сону, на самом деле вспоминать это всё немного трудно. Но ничего страшного, я просто слишком сильно проникся этой историей. — Надеюсь, с Сонхуном всё хорошо и он снова катается на коньках, — говорит Рики. — Конечно. Я уверен, что с ним всё в порядке. А теперь давайте ложиться спать. Хисын накрывает каждого мальчика одеялом, выключает свет, желает спокойной ночи и выходит из палаты, направляясь в кабинет Джея. И он никогда не узнает, что Рики сразу после этого перебрался в кровать Сону. Они заснули в объятиях, потому что боялись потерять друг друга. — Я закончил, — говорит Ли, заходя в кабинет. — Выглядишь очень хреново, дружище. Сейчас я вызову тебе такси. Садись пока, чаю попей. Хисын присаживается за стол и берёт в свои руки горячую чашку чая. — Как ты думаешь, что сейчас с Сонхуном? — спрашивает Ли. Джей молчит около минуты, а потом садится напротив коллеги. — Он обрёл спокойствие. В этом я уверен точно. Ему сейчас намного лучше. — Мне тоже хочется верить в это… Джей кивает головой и предлагает Хисыну печенье, но тот отказывается и обращает своё внимание немного на другое. — Что это такое? — спрашивает Ли, указывая на кулон с булавкой. — Где ты его нашёл? — А, это… Я подобрал это в коридоре ещё очень-очень давно. Решил оставить у себя, потому что думал, что это кто-то потерял. Но хозяин так и не нашёлся. Почему интересуешься? — Да так, неважно… Как только такси подъезжает, Джей встаёт и собирается провести Хисына на улицу. — Будь осторожен и хорошо отдохни, понял меня? — говорит Пак. — Да, спасибо за заботу. После этого дверь автомобиля закрывается, и водитель трогается с места. Хисын смотрит в окно, наблюдает за быстро меняющейся картинкой и снова чувствует, как слёзы подбираются к его глазам. Тогда он прикрывает веки и просто засыпает. — Мы приехали, — будит Хисына водитель. — Ой, извините, сколько с меня? — Ваш товарищ уже всё оплатил. — А, я понял, спасибо… До свидания. Хисын выходит из автомобиля, чувствует, как под его ногами хрустит снег, и стоит так ещё несколько минут, пока не понимает, что сильно замёрз. Дома он принимает горячий душ, ужинает и ложится в кровать под прохладное одеяло. Он смотрит в окно и наблюдает, как свет яркой луны пробивается в его комнату, слабо освещая её. Начинает идти снег. С неба медленно сыпятся маленькие белые снежинки, и Хисын слабо улыбается, снова вспоминая события тех годов. — Джейк, надеюсь, там тебя больше ничего не тревожит. Ни больное сердце, ни что-то ещё. Извини, что вовремя не оказался рядом, — он замолкает, но спустя минуту решает продолжить. — Сонхун, надеюсь, ты снова можешь чувствовать лёд под своими ногами. И мне хочется верить, что сейчас ты сияешь так, как сиял рядом с Джейком. Хисын чувствует, как под его бочком устраивается его кошка. Он обнимает её и вскоре засыпает, впервые за долгое время ощущая тепло. И только лишь Джей знал, что на самом деле случилось с Сонхуном и почему он действительно обрёл своё долгожданное спокойствие.