Изысканные Подростки. Истории

— Гриша, сколько раз я тебе говорила? Ты должен молиться не меньше шести раз в день! — Мать нависла над ним, её лицо перекосило от злобы. — Ты сегодня опять будешь стоять на гречке! — Прошу... Не надо, мамочка, прошу! — Гриша вжался в угол, глотая слезы и закрываясь руками. — Завтра помолюсь семь... Нет, восемь раз! Клянусь Иисусом! Женщина лишь презрительно скривила губы. Она слышала эти клятвы сотни раз. — Опять врешь. Грешник. Завтра будешь наказан, а сейчас — марш в свою комнату. Спорить было бесполезно, да и опасно. Гриша, всхлипывая, поплелся к себе. Его комната напоминала склеп: стены, сплошь увешанные иконами и распятиями, смотрели на него десятками строгих глаз. Здесь пахло старым деревом и дешевым воском. Единственным его секретом была тумбочка — тайник для уличных находок, который родители почему-то не проверяли. Дом утопал во мраке. Родители отвергали «дары дьявола» — электричество, — предпочитая жить при свечах на отшибе, где единственными соседями были волки. Гриша привык к тишине, но по ночам его часто будил странный шум моторов за окном. Родители говорили, что это бесы искушают его, и велели молиться усерднее. Он открыл тяжелую Библию с золотым тиснением. Слезы капали на страницы, но он шептал молитвы, пока слова не начали путаться. «Я люблю вас, мама, папа. И тебя, Иисус», — подумал он, проваливаясь в беспокойный сон в своей грязной постели. Два часа ночи. Грохот раздался по дому. Звук был сухим и резким, как удар хлыста, но в тишине дома он прозвучал подобно взрыву. Гриша подскочил на матрасе. Дрожащими руками он чиркнул спичкой и зажег свечу. Огонек метался, отбрасывая пляшущие тени на лики святых. — Мама? Папа? — позвал он, выходя в коридор. Тишина. Лишь скрип половиц под ногами. На пороге кухни он замер. Свеча выпала из рук и покатилась по полу. Родители лежали в неестественных позах. Под ними, черная в полумраке, расплывалась густая лужа. Над телами возвышались трое. Черные балаклавы, черная одежда, пустые глаза. Гриша хотел закричать, но горло сковало спазмом. Иконы на стенах кухни безмолвно взирали на бойню. — Эй, тут еще один! — рявкнул один из бандитов, заметив мальчика в белой ночной сорочке. Гриша попятился, но спина уткнулась в чью-то грудь. Тяжелая рука схватила его за шиворот, как щенка, и с силой швырнула в стену. Голова гулко ударилась о бревна, перед глазами поплыли круги. — Г-где товар? — прорычал бандит, прижимая Гришу к стене так, что ноги оторвались от пола. — Где наркота, сучонок? — Я... я не понимаю... — лепетал Гриша, размазывая кровь по лицу рукавом ночнушки. — Я ничего не знаю! — Врешь! — Удар под дых выбил из него весь воздух. — Говори, тварь! Тебе же хуже будет! — Парни, есть! Нашел! — крикнул другой, вспарывая ножом обшивку старого дивана. Из прорехи посыпались пакеты с сушеной травой. Гриша смотрел на это, забыв про боль. Наркотики? Его святые родители — наркоторговцы? Мир рухнул быстрее, чем он успел вдохнуть. Бандиты, увлеченные добычей, на секунду забыли о свидетеле. Этого мгновения хватило. Гриша, юркий, как крыса, вынырнул из-под руки убийцы и рванул в темноту двора, не чувствуя под собой ног. — Стоять! Вали его! Он бежал, не разбирая дороги, ветки хлестали по лицу, легкие горели огнем. Вдали, на трассе, замелькали красно-синие огни. Полиция! Спасение! Гриша рухнул на колени в грязь, рыдая от облегчения. — Спасибо, Господи... Спасибо... Вдруг теплая тяжелая рука легла ему на плечо. Гриша вздрогнул и медленно обернулся, ожидая увидеть дуло пистолета. Но это был не бандит. Над ним возвышался мужчина лет пятидесяти. В дорогом коричневом костюме, который казался неуместным в этом грязном лесу, он выглядел странно... величественно. Его лицо было спокойным, а глаза светились пониманием. — Вы... Вы кто? — выдохнул Гриша, с трудом переводя дыхание. Мужчина мягко улыбнулся: — Я — Рико. Я ищу особенных детей. Он кивнул в сторону приближающихся мигалок: — Если они найдут тебя, Гриша, ты попадешь в обычный детдом. Ты станешь никем. Ты хочешь этого? Гриша замотал головой, размазывая слезы. — Тогда идем со мной. В мою школу. Там есть и другие... такие же, как ты. — Рико протянул руку. В свете луны этот жест казался приглашением в Рай, спасением, которое послал сам Бог. Гриша, все еще стоя на коленях, вложил свою грязную ладонь в руку незнакомца. Тот помог ему подняться. — Пойдем. Здесь тебе больше нечего делать. Они уходили вглубь чащи. Гриша обернулся лишь раз: красно-синие огни отражались в окнах его мертвого дома, но тьма леса уже поглотила его новую жизнь.