Give up

— Понимаю твою любовь к цепям, — шагая по влажной после дождя хвое, говорит Тео. — Но она совершенно неэффективна, — останавливается, оборачиваясь на идущего позади Лиама. — Хотя что-то в этом все же есть, — тянет задумчиво Тео, наматывая цепь на кулак, и дергает закованного в наручники Лиама за нее на себя. Так сказать, привет из прошлого. Лиам злобно фыркает, спотыкаясь об выбивающиеся из-под земли корни от резкого движения. — Ты же в курсе, что я в любой момент могу порвать тебе глотку, — тяжело дыша от распирающего внутри раздражения, сообщает Лиам, сверкнув золотыми глазами в сторону усмехающейся химеры. — И руки мне для этого совсем не нужны, — язык пробегается по заострившимся клыкам. — В курсе, — насмешливо подтверждает Тео, но его искреннего восторга Лиам, честно говоря, не разделяет. — Для этого мы сюда и пришли. Сюда — это вглубь заповедника в ночь полнолуния. На просьбу Лиама приковать его цепями к дереву пока Мейсон — спец по привязыванию сходящего с ума по полнолуниям больше обычного Лиама ко всему, что крепко держится на месте — в отъезде, Тео сначала отреагировал со скептицизмом. Потом ответил коротким «нет» и на лиамовское «понятно, справлюсь сам» сказал, что у него есть идея получше. Под идеей получше скрывалась, как это назвал Тео, тренировка по контролю гнева и после этого уже Лиам смотрел на него — нет, не со скептицизмом — просто как на полного идиота, не понимая, как обычный, как это для себя назвал Лиам, мордобой поможет ему взять себя в руки. Но, пораскинув мозгами пару секунд и не найдя ни одной причины отказываться, Лиам согласился. У него целый город под личной ответственностью после уезда Скотта, все чаще расхаживающие по округе охотники и полнолуние. Которое он и правда не может каждый раз проводить прикованным цепями к дереву. Ему нужны светлая голова и чистый ум как никогда раньше. А Тео… Видимо, Тео просто соскучился по сломанному носу. Что же, Лиам не против. Все последствия целиком и полностью после этой тренировки по контролю гнева он автоматически переложил на Тео. Правда, Тео еще об этом не в курсе, но, знаете, это уже не проблемы Лиама. Главное, что у себя в голове он уже все решил. Его совесть была и останется чиста и непорочна. — Злишься — выпусти эту злость, — философски продолжает Тео, шагая к Лиаму, совершенно не впечатляясь его злобным рычанием сквозь сжатые зубы и сжимающимися от напряжения кулаками. — Ты не сможешь сдерживать ее вечно. — Может и смог бы, — недовольно ворчит Лиам. — По-твоему это эффективно? — гремит он сковывающей руки цепью. — Если я буду каждое полнолуние всем вокруг бить морды, лучше точно не станет, — он смотрит на подошедшего к нему Тео, примеряясь, на какой скуле сначала оставить синяк, чтобы стереть наконец с чужого лица эту едкую усмешку, от которой у Лиама сгорают последние предохранители каждый раз. — Зачем всем? — тянет в улыбке губы химера, щелкая замками на наручниках. — Бей мне, — сообщает он, отходя на шаг назад за мгновение до того, как цепь упадет на землю, освобождая руки Лиама. Лиама дважды просить не надо. Он понимает все и с первого раза. Сжавшийся кулак сразу же летит вперед. Тео уклоняется, делая еще один шаг назад, увеличивая дистанцию между ними. Хорошая реакция. Даже слишком. Волк недовольно шевелится под ребрами и Лиам шагает вперед, замахиваясь во второй раз. Но рассекает лишь воздух в полуметре от отскочившего в сторону Тео. И Лиам снова двигается следом, пытаясь добраться до отходящей все дальше химеры. — Это все на что ты способен? — звонко спрашивает Тео, выводя Лиама прямо под свет луны. Под свет, от которого внутри все закручивается в тугую пружину. Под свет, от которого волк внутри злобно рычит. Под свет, от которого глаза застилает чистой яростью. И Лиам срывается с места, теряя остатки здравого смысла и отдаваясь во власть скребущей по глотке животной сущности. — Неплохо, — насмешливо тянет Тео, уходя в сторону от разодравших рукав его футболки когтей. — Но недостаточно. Тренировка по контролю гнева. Никакого контроля Лиам не чувствует совершенно, а вот гнев да. Гнев он чувствует как никогда ярко. До вспышек перед глазами. Да он же убьет эту химеру, даже не задумываясь над тем, что делает. И как это должно помочь Лиаму взять себя в руки. Он не уверен, что все и правда закончится одним лишь сломанным носом. Тео теряется из вида, словно растворившись в воздухе, не выдавая себя даже запахом. Лиам мотает головой из стороны в сторону, бегая горящим взглядом между деревьев, но так никого и не находит. Обманутый волк недовольно рычит. — Безрассудно, — слышится сзади и Лиам оборачивается, тяжело дыша. Никого Лиам сжимает руки в кулаки, пропарывая когтями ладони. Волк напряженно замирает, не зная, в какую сторону двигаться. Воздух начинает искрить от расползающегося во все стороны нескрываемого больше веселья. Тео. Только где именно он Лиам понять не успевает, потому что… — Так ты действуешь, — Тео появляется прямо перед ним и, не обращая никакого внимания на горящие глаза, сжатые кулаки и режущие губы в кровь клыки, в два быстрых шага подходит почти вплотную. — Идешь на поводу у животных инстинктов. Луна зазывающе светит Тео прямо в затылок и Лиам заносит руку, чтобы когтями проехаться на чужой скуле, но ее моментально перехватывают крепкой хваткой. Возможно, он Тео недооценил. — Совершенно не думаешь, — шагает вперед Тео, вынуждая Лиама попятиться назад. Возможно, Тео гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд. — Не просчитываешь действия, — его теснят к дереву, прижимая руки к жесткой коре, пресекая все жалкие попытки вырваться и цепануть когтями по лицу. Возможно, у Тео есть все шансы пережить это полнолуние. Лиам немигающим взглядом смотрит на химеру перед собой и дергает руками, пытаясь выбраться, но в ответ их сжимают только сильнее. До хруста костей. — Ни свои, ни противника, — продолжает Тео, придвигаясь ближе. — Тебя уделать проще простого. Лиам все это и так прекрасно знает. Знает, что под действием ярости совершенно перестает думать головой. Знает, что всегда идет на поводу у внутреннего зверя, у которого всегда одно и то же желание. Убивать. И знает, что это бессознательное делает его слишком уязвимым. Лиам все это знает. И от того, что Тео ему еще раз просто напомнит обо всем этом, ничего не изменится. Потому что сейчас это желание убивать возрастает в геометрической прогрессии с каждой секундой. Загнанный в ловушку волк не чувствует ничего, кроме необходимости дать отпор. Руки держат крепко. Не вырваться. Поэтому теперь Лиам пытается дотянуться до химеры хотя бы ногой, чтобы ударить посильнее. Тео скручивает ему в ответ запястье, разрывая связки. И волк болезненно скулит, начиная биться в агонии, а сердце быстрее гонит кровь по венам, запуская регенерацию. Лиам рычит сквозь сжатые зубы, сверкая на Тео переливающимся под луной золотом глаз. — Угрожающе, — тянет в ухмылке губы химера. — Ну а дальше то что? — сжимает крепче чужие уже успевшие зажить руки. — Ничего, — склоняется над его лицом Тео, заглядывая в залитые чистой яростью глаза Лиама своими спокойно серыми. Ни капли страха. Ни капли раздражения. Один лишь липкий интерес, выворачивающий наизнанку. У него инстинкт самосохранения отсутствует по заводским настройкам, что ли. Дефектная химера. Его убьет не ртуть, а слишком длинный язык. — Борись, а не ведись на поводу у бессмысленной злости, — Тео резко отступает назад, отпуская уже порядком вымотавшегося Лиама. Он и правда устал. Устал от этой не поддающейся контролю злости. Но сердце продолжает гнать кровь по венам, не давая успокоиться. Луна продолжает ярко светить, не давая мыслить здраво. И волк продолжает раздраженно скулить под ребрами, не давая остановиться. — Легко сказать, — шипит Лиам в ответ, отрываясь от дерева. — Ты же не знаешь, каково это. Когти проходят в сантиметре от чужого лица — Тео снова ловко уворачивается, в одно движение заходя Лиаму за спину. — Куда уж мне, — отзывается он. Лиам, не успевая даже обернуться, чувствует толчок в спину, и сильная рука припечатывает его лицом к дереву. Чертов лес. — Включи голову, — рычит химера, держа тяжело дышащего Лиама за загривок. — И думай, — двигается ближе, прижимаясь грудью к спине. — Как человек, — скользит одной рукой на шею, еле ощутимо сжимая. — А не как животное, — ведет пальцами второй руки по нижней губе, перемазанной кровью, обнажая клыки. — Начни действовать неожиданно, — выдыхает в самое ухо. У Лиама, кажется, напрочь сбивается дыхание. Сердце пропускает удар за ударом. И все внутренности сковывает напряжением от ощущения тепла чужого тела совсем рядом и скользящих по губам пальцев. Он вырывается из хватки, понимая, что его не особо то и держали, потому что выходит даже слишком легко. Неожиданно значит Да как можно действовать неожиданно с тем, кто уклоняется от всех атак. Как можно действовать неожиданно с тем, кто с такой легкостью из раза в раз загоняет в ловушку. Как можно действовать неожиданно в полнолуние с тем, на кого это полнолуние никак не действует. Ладно Лиам попробует. Он разворачивается. Тео стоит в полушаге от него. Только руку протяни и можно проехаться когтями по горлу, по сонной артерии, по… Нет. «Начни действовать неожиданно» Шестеренки в голове начинают крутиться с немыслимой скоростью. «Как человек» Сердце стучит в самой глотке. Лиам делает быстрый шаг вперед и вместо того, чтобы занести руку в привычном, легко прослеживающемся ударе, наваливается на Тео всем телом, хватая за плечи, и валит его на землю. Резко и быстро. Неожиданно Либо Тео и правда не ожидал именно этого, либо намерено поддался. Он успел бы увернуться. Успел бы уйти в сторону, Лиам уверен, но он не стал. Решил дать Лиаму шанс сделать хоть что-то? Оставить хотя бы одну царапину на себе. Лиам оставил бы. Обязательно оставил, если бы не поднял взгляд на лицо напротив. Тео красивый. Лиам знал это всегда. Но под лунным светом. Под лунным светом самые обычные черты, которые Лиам и так знает чуть ли не наизусть, начинают казаться не просто особенными — неземными. Тео точно не из этого мира. Как иначе объяснить блестящую под лунным светом тонкую бледную кожу. Мягкие даже на вид, спадающие на лоб волосы. Искрящиеся полупрозрачные глаза. Изогнутые до едва заметных ямочек на щеках в улыбке губы. Лиам замирает. От Тео больше не сквозит таким раздражающим, выворачивающим наизнанку от злости весельем. Теперь в нем намешано столько всего разом, что Лиам теряется. Терпко. Пряно. Вязко. Волк замолкает. — Неплохо, — усмехается вдруг Тео, сбрасывая все наваждение. — Но опять недостаточно эффективно, — дергается, перехватывая руки растерявшегося Лиама, и переворачивается вместе с ним. Лиам с силой прикладывается спиной о промерзшую землю и по позвоночнику всполохами тянется боль. Волк оживает. — Ты снова проиграл, — нависая сверху, хрипло выдыхает Тео. Лиам дергается, пытаясь выбраться из захвата. — У тебя нет шансов, — руки намертво прижимают к земле. — Сдавайся, — шепчет Тео, склоняясь ниже, опаляя шею горячим дыханием, и коротко мажет языком по бешено бьющейся жилке на сонной артерии. Лиама пробивает крупной дрожью. Вот это и правда было неожиданно. Настолько, что волк прячется глубоко под ребрами. — Я убью тебя, — жмурится Лиам, пытаясь взять хоть под какой-то контроль окончательно запутавшегося волка. Тео заходится низким смехом, что отзывается мурашками по спине. — Ты уверен, что хочешь именно этого? — спрашивает он, поднимая взгляд. Лиам замирает. Снова. Снова этот липкий интерес, пробирающийся под самую кожу. Снова этот цепкий взгляд серых глаз, патокой обволакивающий все на своем пути. Вязко Лиам вязнет. Все внутренности завязываются в тугой ком, оседая внизу живота. — Люди испытывают всего одну эмоцию за раз, Лиам, — повторяет ему свою давнюю фразу Тео. Лиам ее помнит. Совершенно очевидная истина. Но очевидная настолько, что о ней даже не задумываешься. До того момента, пока тебя не заставят о ней задуматься. И Лиама заставили. Поэтому он ее прекрасно помнит. И вспоминает каждый раз, когда теряется в самом себе. Когда перестает понимать, чего хочет на самом деле. Когда к бесконтрольной необоснованной злости примешивается что-то еще. Что-то, что эту злость заглушает. Как сейчас — Ты уверен, что ты сейчас зол? — продолжает Тео, склоняясь ниже. — В тебе ни капли ярости, ни капли злости, — ведет еле ощутимо носом по щеке. — Ты пахнешь чистым желанием. Лиам распахивает глаза, затаив дыхание. Так вот что это Терпко. Пряно. Вязко. Желание. — Я… — разлепляет пересохшие губы Лиам, растеряно глядя на замершего над ним Тео. В серых глазах нещадно штормит и искрит. Вязко Лиам замолкает, не найдя подходящих слов. В воздухе мажет горькой тоской. Тео расслабляет хватку на его запястьях, отпуская. Нет, нет, нет Это явный шанс. Шанс воспользоваться чужой уязвимостью. Шанс найти слабое место. Шанс ударить побольнее. Но Лиам не чувствует больше никакого раздражения, никакой злости, никакого желания убивать. Только терпко, пряно и вязко. Лиам хватает отодвинувшегося Тео за плечо, с силой притягивая к себе, не оставляя и сантиметра расстояния. Тео легко поддается, наваливаясь всем телом, и Лиам, следуя какому-то шестому чувству и тянущему в груди волнению, ловит его губы своими, удерживая за плечо. Напряженные до предела под пальцами мышцы расслабляются и Тео льнет ближе, жарко выдыхая Лиаму в рот. Внутри все закручивается в тугую пружину и Лиам крепче сжимает руку на чужом плече, словно боясь, что вот сейчас Тео снова едко усмехнется, посмотрит своими безжалостно спокойными глазами и исчезнет. Но Тео лишь тяжело дышит, смотрит черными от затопившего радужку зрачка глазами и забирается пальцами Лиаму под футболку. Лиам моргает. Не исчез Все еще на месте. Рядом Лиам скользит жадно языком по губам напротив, не ощущая больше острых клыков. Ведет рукой по шее, зарываясь в короткие на затылке волосы, не чувствуя больше когтей. И дрожит от скользящих по животу пальцев, не понимая, как все вообще до этого дошло. — Тише, — хрипит Тео. — Я здесь, — губами по шее. Лиам жмурится, судорожно выдыхая. Внутри разливается что-то жаркое. Неконтролируемое. Он нетерпеливо ведет бедрами вперед, прижимаясь ближе. Тео в ответ мягко кусает кожу на шее и ведет рукой по поджавшемуся животу вниз к пряжке ремня. И в голове вдруг что-то щелкает. Что-то недоверяющее, что-то сомневающееся. Словно он опять подставился, словно его опять загнали в ловушку, словно опять нашли слабое место и… Лиам перехватывает руку Тео за запястье, останавливая. Сердце глухо бьется о ребра, грозясь пробить грудную клетку насквозь. Серые глаза смотрят мягко, нисколько не обманчиво, а по-настоящему мягко, осторожно, с не скрываемым теплом. И Лиам тонет окончательно. Идет на самое дно. На самое дно этой бескрайней бездны в глазах напротив. — Все нормально, — шепчет Тео, касаясь его губ. Чертова проницательная химера. Лиам выдыхает, отпуская чужую руку. — Я чувствую то же самое, — продолжает Тео, поддавшись бедрами навстречу, и скользит освободившейся рукой обратно на пряжку ремня, расстегивая ее в несколько движений. И Лиам несдержанно стонет на выдохе, каждой клеткой тела чувствуя чужое напряжение, хватает рукой за плечо, забираясь пальцами под рукав футболки, и тянет на себя еще ближе, до нового стона, утонувшего в очередном поцелуе. Лиам чувствует, что надолго его не хватит. Он близко. Он так близко. Он тянется рукой к застежке на чужих джинсах, забираясь подрагивающими пальцами под ткань, и давится воздухом, когда Тео, расстегнув молнию на его собственных, обхватывает его на всю длину. Лиам мажет пальцами по чужой плоти, вслушиваясь в шумное дыхание под ухом, и тонет сам, толкаясь в горячую ладонь. Еще немного и… Тео крепче сжимает руку, жадно двигаясь ближе. И Лиама пробивает насквозь. До дрожи во всем теле. До вспышек перед глазами ярче, чем при самой сильной бесконтрольной злости. — Тео, — на выдохе судорожно шепчет Лиам. Это тоже что-то бесконтрольное. Бесконтрольное настолько, что Лиам сильнее толкается в горячую ладонь и стонет, кончая. Тео улетает следом, глуша стон Лиама своими губами, и наваливается на него всем телом. Горячо. Тео весь горячий. Как раскаленный металл вплавливается под кожу. Лиам хватает ртом воздух, пытаясь отдышаться. Так душно. Несмотря на морозный ночной ветер. Тео приподнимается на локтях, заглядывая ему в глаза. Уязвимо. Открыто. Растеряно. Лиам чувствует себя точно так же. Но помимо этого ему еще спокойно. Никакой злости, никакого раздражение. Прямо под светом полной луны он впервые чувствует себя просто человеком. — Теперь можешь убить меня, — выдыхает Тео, обессилено утыкаясь Лиаму в шею. — Кажется, я больше не хочу, — шепчет Лиам, переводя дыхание. — И кстати, — вспоминает вдруг. — Это все на твоей совести. — Если бы я хоть о чем-то жалел, — растворяется в ночной тишине. Внутри что-то затапливает теплом. Что-то отдаленно напоминающее нежность. Лежа на промерзшей земле в полнолуние Лиам думает, что возможно эта, как назвал ее Тео, тренировка по контролю гнева оказалась не такой уж и бесполезной.