Как меня зовут?

После Нового года, во время каникул, я, наконец, смогла встретиться с Верой. До этого мы общались только по соцсетям, так как обе были очень загружены. Даже после окончания школы мы смогли сохранить дружеские отношения, несмотря на прошлый статус учителя и ученицы. Я косвенно поинтересовалась у Веры про деспота школы, не понимая, откуда взялся этот противный жучок. Вера посмеялась, не заметив с моей стороны интереса, и только причмокнула: «Ты как обычно». Знала бы она о нашем диалоге. До сих пор директриса никак не желала делать ноги из моей головы. И я думала о её ногах, понимая, с какой целью вспоминаю. А ведь до этого даже не задумывалась о цвете её глаз. Её образ не выветривался. Я, конечно, всегда знала, как она выглядит, но попроси меня раньше составить фоторобот — ответила бы: «Выглядит как настоящая сука, высокая сука». А сейчас перед глазами стояли дремучие зелёные глаза. Парни в школе, тихо обсуждая учениц, иногда касались и директора тоже — её привлекательности, сложного характера и цепкого языка. Но меня, кроме её издёвок, тогда мало что волновало. Заставив себя думать, что у меня просто давно не было секса, как у доброй половины пускающих слюни подростков в школе, я немного успокоилась. Может, это просто чувство стыда играет со мной злую шутку. Но директриса не должна была оставаться у меня в голове, а особенно — в том контексте, в котором я о ней думала. В феврале у Вали предстоял день рождения. Двадцать пять лет всё-таки не дважды случается, и она решила праздновать на широкую ногу — с огромным количеством мяса, закусок и алкоголя. Как будто сорок один будет два раза за жизнь. Она захотела собрать всех друзей, которых оказалось не очень мало, и пригласить родителей в тот самый дом с огромным участком, баней и бассейном, в котором я так и не искупалась тогда. Я, не задумываясь, согласилась и спросила об её сестре. И, пользуясь нашими отвратительными отношениями со школы, не вызвала подозрений, узнавая о бывшем директоре. Скользяще-наводящие слова Вали наталкивали меня на некоторые мысли об ориентации Маргариты Павловны, учитывая, к тому же, её незамужний статус. Чтобы хоть что-то разузнать, пришлось напрячь Артёма, с которым мы редко стали общаться, а ведь в школе и были дополняющими друг друга элементами. Я прямо задала ему вопросы о предпочтениях бывшей директрисы, и тот рассказал об одном слухе: её с повторяющейся периодичностью видели с одной и той же женщиной — гуляющими по городу или сидящими в одной машине. Я тоже помнила о некоторых слухах, но подтверждений им не искала. Тёма в своё время убеждал меня приударить за директрисой ради хороших оценок и успешной сдачи экзаменов, но я посылала его куда подальше. По его мнению, закончить школу и не поцапаться с ней у меня бы не получилось. В принципе, он был прав, только вот я не ожидала, что буду пытаться узнать о ней. Что даже буду думать о ней. Всё это уже скатывалось в огромный ком, давящий на воспалённый мозг. Я стала чаще приходить в гости к родителям в тайном желании увидеть её, но терпела неудачи. Максимум — видела её машину, но вот саму хозяйку так и не встречала. Как же всё меняется. Вернуть бы время, когда я от неё гасилась по туалетам и прятала сигареты в колготках из-за шмона с её стороны. Я утешала себя мыслью, что организм просто требует близости, а зацепился именно за неё он из-за внешности и этих слухов. Поэтому у Вали я решила, наконец-то, познакомиться с кем-нибудь. Короткая, облегающая юбка и нежелание таскаться красными и мокрыми по бане. Тёплая плетёная кофта и мои заигрывающие взгляды. Я быстро поняла, что тянет меня именно на женский пол, так что добрую, относительно трезвую половину вечера я провела в беседах и знакомствах с девушками, узнавая у Вали о предпочтениях её друзей. А когда время перевалило за полночь, плюнула на это гиблое дело и ушла играть в дартс на выпивку с Лёшей, двумя парнями и прилипалой по имени Кристина. Её, на свою голову, я смогла разговорить. Увидев молчаливую фигуру, отвергнутую к окну, я ещё во время беседы начала понимать, что до такого уровня не докачусь. И лучше пусть добрая рука поможет мне в моей проблеме, чем малознакомый человек с сомнительным складом ума. А уж добил меня её возраст — пятнадцать лет. Я окончательно убедилась, что для моих эгоистичных целей она не подходит, а разговаривать мне приятнее с Лёшей. Вяло кидая дротик и попадая разве что в стену, я почти засыпала от монотонного гула людей. Организм желал принять горизонтальное положение и, наконец, провалиться в сон. Прежний энтузиазм уже давно растёкся лужей под столом, невесть откуда взявшаяся усталость сказывалась, и идея пить алкоголь пропала, дабы мне самой не завалиться к моему энтузиазму — под один из столов. Я любила выпить и часто была «готовой» ещё до приготовления любых блюд, но не в окружении нескольких десятков почти незнакомых человек. Им, впрочем, до меня не было никакого дела, разве что они были не прочь посмотреть маргинальное шоу от накрытой девушки, что утром даже не вспомнит, на какой рюмке потеряла память. И я устраивала такие шоу, чего только стоит выпускной. Хотя зритель там был один — Маргарита Павловна. Но с моими ветреными мозгами и бестолковыми планами на жизнь, вися на волоске от отчисления, я научилась выбирать людей и время, чтобы расслабиться и полностью забыться. И уж точно эта вечеринка и прилипала Кристина не увидят моего состояния. — Алекс... блядь... андра! — перекрикивая долбящую музыку и истерический смех Лёши, Валя, как неуклюжая птица, пробралась ко мне с улицы и запнулась о пустую бутылку, но, к сожалению, не упала. — Вот ключи. В мою ладонь опустилась тяжёлая связка. Я вздохнула, ожидая от девушки ещё каких-либо дополнений, но кроме глупой улыбки ничего не получила. Эта улыбка, и то, предназначалась не мне, а Лёше. — Ты предлагаешь переехать к тебе? Ой, это так неожиданно, мне надо подумать, — приторно-противно пропищала я, изображая радость. — Это ключи Риты, — тормознуто ответила Валя, обращая глупую улыбку уже на меня. — Она предлагает переехать к ней? Ну, я согласна! — хмыкнула я и щёлкнула пальцами перед лицом девушки, привлекая её внимание, которое вечно от меня ускользает. — Тебя она, максимум, переехать хочет... — цокнула Валя. — Надо отдать ключи Рите. Отдашь? — А ты почему не можешь? — не понимая, к чему она клонит, я совсем отошла от назойливых дротиков и шансов быть обстрелянной ими уже в стельку пьяными парнями с восточной кровью во главе с Лёшей, который, не понимая, о чём они говорят, активно им при этом что-то отвечал. — Я травку покурила, а Рита спалит. Её совершенно спокойному признанию я не удивилась, осмотрев её с макушки до пят. Она была вся обсыпана блёстками, в три баллончика покрыта лаком и с причёской, подобно чугуну. Макияж смазался, платье — с миксом вылитых на него напитков — было в торте и, вроде бы, ещё сушёной рыбе, чья шелуха дополняла образ в глубоком декольте. Вроде бы, день рождения был у Вали, а желание исполнилось моё — пусть я и была уже последним вариантом, ведь только я близко общалась с её сестрой и была трезвая. Быстро накинув обувь, я выбежала навстречу холодному воздуху, стараясь глубже вдохнуть в себя мороз. Почти в десяти метрах от ворот стоял её чёрный автомобиль, своими габаритами и равномерным утробным мурчанием доставляя мне удовольствие, хоть я и не являлась его хозяйкой. — Шалом попутным ветрам. Ключи, — весело проговорила я и протянула висящую на пальце связку в открытое от настойчивого стука окно. — Где Валя? Я отвлекла мать-не-ваших-дел от созерцания телефона. Она лениво перевела на меня взгляд своих зелёных очей, и я довольно в них уставилась, облокачиваясь на её автомобиль. — В дартс играет, — почти смеясь, сказала я, представляя Валю, которая в этот момент бежала искать биту для текилы-бум. — Почему она не вышла? — от её насквозь пропитанных холодом слов я поёжилась сильнее, чем от минусовой температуры на улице. — Какает, — фыркнула я, не понимая, почему именно её мне захотелось. И собралась уже ретироваться обратно — всё-таки напиться. — А ну-ка, стоять! — её грозный и громкий окрик, прилетевший в спину, донёс ностальгию по школьным временам и нашим перепалкам. И ещё любимое её: — Зёмина! — Имя у Зёминой есть, вы хоть его знаете? — лукаво спросила я, поворачиваясь вновь к ней. — Где Валя, ещё раз спрашиваю? — она отчеканила каждое слово, вдобавок будто ударяя после каждой буквы меня мысленно кувалдой по голове. — Дома она, всё нормик, расслабьтесь. После моих слов она стала ещё злее, сжала челюсть и стала точь-в-точь тем директором школы, с которым у меня были вечные перепалки. Её тёмная копна волос явилась полностью моему взору. Пользуясь случаем, пока она разглядывала дом, я не стесняясь оценивала её фигуру в светлых узких джинсах и кожаной чёрной куртке. — Садись в машину, — резко скомандовала женщина, и, не медля ни секунды, я обогнула автомобиль и плюхнулась на соседнее сиденье, наслаждаясь запахом розмарина и лаванды. Я о ней думала несколько недель, не в моих планах отказываться, особенно когда она ещё и сама приглашает. — Мы куда-то поедем? Можете отвезти меня домой? — я улыбалась, смотря, как её лицо ещё сильнее хмурится. Так и хотелось щёлкнуть её по носу, заставляя складки меж бровей выпрямиться. Рядом с ней было спокойно, как рядом с бушующим морем, готовящимся извергнуться лавой вулканом или в пасти у зверя. Но я фантастическим образом находила в ней лазейку, с уверенностью смотря ей в глаза и сидя в её автомобиле уже третий раз. Пусть повод для этого был — моё медленно замерзающее тело и её распростёртая душа, пригласившая согреться, дабы узнать, что там с её сестрой. Она так и бросала копья с записками, содержащими вопросы. Валя опасалась, что Рита узнает о курении веселящей травы. Настолько веселящей, что прошлым летом не стало чьего-то сына, загрустившего в четырёх стенах и ищущего выход с порезами на руках. Пацан смело шагнул с одиннадцатого этажа и угодил прямо в крузак соседа. И скорбь его родных не освободила их от выплаты за починку того автомобиля. У кого-то смерть, а кому-то на работу ехать надо. "Подвинься, я сегодня не выпил кофе". Уже на второй минуте молчания я поняла, что Маргарита Павловна более чем осведомлена о пагубных занятиях сестры. Но вот зайти в дом она не решилась, говоря, что делать ей там нечего. Подождёт, пока все разъедутся, и устроит весёлую жизнь непутёвой сестре. И сделала мне комплимент, говоря, что даже я с большим объёмом мозгов, чем её младшая сестра. Ну да, всё запрещённое, кроме чувств, я не использую. Живу чистой, порой хмельной головой эту жизнь, наслаждаюсь каждой секундой и невольно-притягательными глазами напротив, которые задали очередной вопрос — я пожала плечами. Наверное, у судьбы свои планы, раз она сводит нас раз за разом. Правда, желала бы я, чтобы это происходило с непродолжительностью во времени? Или просто я настолько оборзела, раз до сих пор сижу с включённой на максимум печкой у быстро теряющей терпение бывшей директрисы? И почему я в школе не замечала у неё этих глаз? И цвета даже не запомнила. Сколько времени, а главное — красоты — упустила. Картины ведь в домах вешают, чтоб ими любоваться, вот и её глаза для меня — как сотворённое совершенство. — Ты глухая? Всё-таки надо было тебя отправить по врачам, а не за твой длиннющий хвост тянуть. Волосы у меня и правда длинные. Мама прекрасно умеет их заплетать, так что в неучебное время они мне не мешались, но вот вставать раньше в будни и ждать, пока их заплетёт мама, я не смогла, заменив это сном и пробежкой по квартире в поисках чистых носков или рубашки. Так что большую часть времени в школе я собирала волосы в кульку или просто в хвост. Вдруг ярким светом и писком возвестил о приходе сообщения телефон. Моя заинтересованность отключила мне последние тормоза, я отпустила голову и заметила между нами телефон с единственным уведомлением: "От: Маруся" "Больше не приходи домой, мы расстаёмся." Она, видимо, не обладала такой быстрой реакцией, как я. Я очень быстро умею иногда читать, так что за секунду успела посмотреть, а женщина — следом. Она быстро заблокировала телефон. Я усмехнулась, давая ей понять, что я всё успела. Пазл сложился. Ключи в её руках — от пустой квартиры Вали, которая сейчас в состоянии разве что получать по голове в каске битой. И те перешёптывания на уроках об ориентации женщины оказались правдивы. Если, разве что, под именем "Маруся" не скрывается какой-нибудь истеричный Руслан, по-мужски выдающий наставления. — Могу сгонять до кухни, у нас там такие классные коктейли, — невозмутимо предложила я, махнув рукой в сторону. — Бармен с Москвы приехал, такие фокусы показывал, даже почти вся посуда целая осталась. — Заткнись, — зло произнесла Марго, зажмуриваясь от головной боли или... — Почему дерьмо происходит, когда ты рядом? — В смысле? Это не я вас бросила, — ухмыльнулась я, обороняясь. Она как была такой же истеричной, как её Маруся, такой и осталась. Ничего по делу, неподтверждённые пустые слова. Делать вид, что ничего не поняла, или попросту молчать я не собиралась. Она тут недавно у меня в голове поселилась, и то, что мы не видимся, ни черта не помогает. Может, посижу рядом с ней, вспомню, какая она демониха, да и пройдёт наваждение. — Я на успокоительных сидела, пока тебя выпускала, и уж побольше твоего думала, как ты сдашь экзамены с нулевым багажом знаний. Таскалась по туалетам, ловя тебя с сигаретами. Они мне уже поперёк горла были, как и ты. И сейчас опять ты. — Я просто вам ключи принесла, между прочим. И ни с каким не нулевым — я знаю более двадцати государств и их стран, — деловито ответила я. Не ощущалось вообще никакого дискомфорта. Женщина, впрочем, от него тоже не страдала. Она шипела сквозь зубы, как кобра, впрыскивающая яд мне в кровь. — А могу вообще выпить принести. — Ты предлагаешь пить? С тобой? — А что такого, как будто на выпускном вы не опрокинули пару бокальчиков красного. Да и мы же бывшие. Ну, в смысле, короче, вы поняли. Ну, так что — я за курткой и коктейлями. Обещаю, вам они понравятся. Не знаю, что её уговорило кивнуть. Может, непутёвая сестра, отчисленная из колледжа, с неофициальной работой, татуировками и увлечением наркотиками. Или расставание, как я только что поняла. Но она дала добро. Я вернулась с одной бутылкой мартини, не зная, что она предпочитает, и двумя бокалами. И несколько минут угрожала сделать тот крышесносный синий коктейль и ту белую жижу. Виталик рассказывал, как, но эти немудрёные слова не задержались в моей голове. Так что делать я их всё равно не буду. Как потом оказалось, рецепт он придумал сам. — Я за рулём, — скептически сказала Марго на протянутые мной притягательно пахнущие стаканы с приятными цветастыми напитками. — Я же не предлагаю ехать и пить. На её телефон, который уже был спрятан в кармане куртки, снова пришло сообщение, прочитанное только после небольшой перепалки взглядами. Судя по всему, его тоже прислала Маруся. Марго отреагировала на него хмуро и будто попыталась заставить телефон расплавиться, сжимая его в кулак. Я отказалась от созерцания бывшей директрисы и уставилась в окно, осматривая немудрёные заборы, прохожих и частный сектор. Услышав тяжёлый вздох с её стороны, я, не глядя, протянула один из стаканов, и даже не удивилась, что за него схватились, как за спасательный круг, ненадолго обхватив и мои горящие пальцы в придачу ещё более пламенной кожей. — Сама делала? — хрипло спросила она, наверняка скорчив недовольное лицо, но продолжала делать глотки, пока стакан полностью не оказался пустым. Стакан опустился на коврик с её стороны, водительское кресло медленно откинулось до угла 150 градусов, и женщина закрыла глаза. Складки её куртки распрямились, давая разглядеть талию. Одета так по-простому — без брючного костюма или строгого платья, без высоченных каблуков. Слишком усталый вид. На ногах простые кеды. Интересно, они с мехом? Всё-таки зима на дворе. — Дом ещё целый? И много там наркоманов? — второе предложение вышло более быстрым и важным, чем первое сказанное. — Ну почему наркоманов... — спокойно протянула я, чем заработала хищный взгляд темно-зелёных глаз. — Голову ей оторву, — тихо, сквозь зубы проговорила Марго. Со стороны домов послышался гортанный истерический смех мужского населения. — Не удивлена, что вы спелись с Валей, — с отвращением заметила она. Я улыбнулась. — Я не знала, что вы сёстры, когда мы познакомились. — Да, я это поняла по твоему испуганному взгляду, — Марго вяло усмехнулась, поворачивая ко мне голову, и открыла глаза, встречаясь с моими, которые я никак и не могла отвести от неё. В машине было не жарко и не дубак. Моя быстро схваченная куртка покоилась на заднем сиденье, а её вид, без малейшей заинтересованности во мне, был более чем комфортным. Периодически возникающая тишина в салоне и доносящиеся выкрики с улицы ничем нам не мешали. — Вовсе не испуганный. — Скажи, Зёмина, — тихо и сладко начала женщина, слабо улыбаясь. — Твоих рук дело — банки пива в моем мусорном ведре? Не сдерживаясь, я засмеялась, уже и забыв о той моей маленькой шалости. Сколько шуму-то было... Я тогда мастерски воспользовалась отключёнными камерами в своём желании ей насолить. Она прилетела ко мне сразу, выцепив в коридоре, и затолкала в ближайший кабинет. Я отнекивалась, как могла, с тяпкой вместо эмоций. Доказательств не было, и она тогда меня отпустила. — Было дело. — А Милена Николаевна верила в твою непорочную душонку, — задумчиво сказала Марго, даже не удивляясь. — Да? Она, помнится, хотела мне двояков наставить за неправильное склонение глагола «делать». До сих пор не разобралась во всех 12 временах. — Я пять тысяч рублей выиграла, — блаженно произнесла она. — Вы спорили на меня? — наигранно возмутилась я, вызывая у неё ещё сильнее улыбку. — И не только, Зёмина. Думали, как из школы выгнать Артёма Никифорова, а заодно и тебя. Всем бы стало спокойнее. Особенно после того, как ты подначила весь класс обсмеять нижнее бельё Григория Петровича. — Но у него были трусы с жирафами! Я просто не сдержалась и поинтересовалась, мама ли ему их купила. Все же знают, что живёт он с ней, — защитилась я, но всё-таки рассмеялась вслед за женщиной. — Есть сигарета? Когда мы насмеялись и успокоились, вяло смотря перед собой, ей пришло ещё несколько сообщений. Она, после минутного колебания, ответила, вмиг снова становясь железной и скривившись, набирая буквы. Впрочем, она быстро убрала телефон и, не забыв о сигарете, протянула руку, зная, что они у меня есть. — Зажигалка через раз работает. Сигарета не спеша оказалась замкнутой среди её розовых губ, и Марго наклонилась к огню. А я опять зависла от этих зелёных глаз, которые оказались слишком близко ко мне. Возможность рассмотреть каждую крапинку на радужке и почти незаметный шрам на переносице ощущалась чем-то интимным. Она терпеливо ждала, слегка сдвинув брови, и, сократив расстояние между нами, я чиркнула. — Глаза красивые... и почему я раньше не замечала этого? — вслух заметила я, не двигаясь, не давая ей огня и теряясь в глубине её леса. Тёмного, дремучего, пожирающего, не дающего тебе шанса на спасение. В такой ты войдёшь одним человеком, а выйдешь уже переосмысленным. Так много говорят эти глаза, даже если уста молчат. Марго слабо улыбнулась, не давя тишиной, и придвинулась вперёд, останавливаясь в пяти сантиметрах от моего лица. Даёт мне выбор. Обходной путь — в виде зажигалки с яростным огнём и её призывом — только подкурить. А может, мне всё это кажется, и ей действительно просто нужен огонь. Может, у меня просто голова кругом пошла. Я желала её. Я искала с ней встреч, на подсознательном уровне понимая, что всё возможное случится. Мысли материальны. Действуй. Я не отказалась. Я легонько ухмыльнулась, наклоняя голову, и медленно прошлась взглядом по идеально ровному носу, замечая раскрасневшиеся от выпитого коктейля щёки и пухлые, полные губы. Остановилась на них. Всё произошло неожиданно. Она целовала напористо, по-собственнически притягивая за шиворот свитера к себе. Я яростно отвечала, вмиг встретившись с её языком, чувствуя вкус алкоголя, смешанный с её вкусом, её слишком нежные губы и медленно обволакивающий меня, словно колючей проволокой, запах духов с ароматом свободы. На несколько минут я будто выпала из её машины, полностью растворяясь в этом мокром поцелуе, перебирая руками по её талии, пока она продолжала меня держать за ткань уже без натяга. Я могла навалиться на неё, перевалившись к ней на сиденье, но мешал её напор. Наши головы были подобны двум машинам, буксующим на месте и давящим друг на друга. Она — слишком приятная для моего обоняния, невероятно вкусная и крышесносно красивая, та, кого я раньше люто ненавидела, — сейчас по-хозяйски отбросила зажигалку и оттянула мои волосы, захватывая их в кулак. Даруя приятную, до дрожи в ногах, боль, отдающую горящим огнём меж бёдер. Когда её зубы коснулись моей шеи, я ещё могла сдержаться от полного небытия, но когда её горячий и мокрый язык прошёлся по линии вены, я в голос застонала, неконтролируемо содрогаясь, и, не задумываясь, перебралась-таки к ней на сиденье, широко расставив колени. Спина упёрлась в руль. Я вжалась в Марго, пытаясь расстегнуть её тугую куртку, но получилось это даже не с пятой попытки. Это было так странно и завораживающе, а вместе с тем — так нелепо и нелогично хотеть её. Ту, кого ненавидела в школе, и ещё помнила, как она поганила нам жизнь. Женщина, которая сейчас, рядом с домом, полным упитых людей, сняла с меня свитер, когда-то грозилась выставить меня из школы. Она цеплялась, упрекала и выставляла меня необразованной. А сейчас я сижу на ней и сгораю от этих агрессивных, сильных рук, проходящихся по моему телу. Они будто подначивали сделать ей больно, отомстить за те школьные годы, когда я смотрела на неё только как на предмет издёвок. Где я свернула, раз сейчас пробираюсь к ней в джинсы и огорчаюсь, не почувствовав там влажности нижнего белья?       Всё происходило словно не по моей воле. Как по инструкции, по коду, который выдает конечный результат. Это потом, лёжа на кровати, я смотрела на свою руку, что была у неё между ног, и до конца не могла осознать, что я её касалась. Её. Она тупой меня называла при всем классе в завуалированной форме, а я средние пальцы показывала ей в спину.       Марго не церемонилась. Ей было значительно легче пробраться ко мне в трусы и прикоснуться к клитору, но больше она ничего не делала.        Она не двигалась, а мне было плевать. С её же слов - скромности во мне и капли нет, так что я сама начала двигать бедрами, одновременно проникая в неё одним пальцем и не встречая с её стороны преграды или отчуждения.       Упертые колени уже начинали ныть и двигаться было крайне тяжело. Наконец, к моему облегчению, Марго снизошла надавить ладонью, ловя мои стоны в мокрые поцелуи. Её размеренные движения рукой собирали весь огонь с моего тела в одной точке, вся моя сущность сейчас сконцентрировалась внизу живота, на этих движениях. Я тоже активно задвигала рукой, сумев немного приспустить её джинсы, и целовала линию подбородка, дошла до уха, взяла его в плен. Она немного отодвинула мое нижнее белье и нежно неспеша вошла.       Пропустив несколько ударов сердца и забыв дышать, я почти заскулила. А когда снова смогла набрать кислород в грудь, вдруг услышала: — Глубже. Этот томный, жаркий, с хрипотцой голос когда-то отчитывал меня за опоздания, а сейчас просил о наивысшем максимуме того, что я могла дать. Я вошла в неё уже двумя пальцами и ощутила обильную смазку, которая помогала мне легче входить в огненное пекло. Она, казалось, уже дошла до предела и даже смело перешагнула за него, сдавливая свободной рукой моё бедро и кусая меня за плечо. Снизив глубину и частоту моих пальцев в ней, я подстраивалась под содрогания её тела, продолжая насаживаться на её палец. До сих пор тема постели меня не сильно впечатляла. Может, виной тому была скудная практика или неумелые партнёры. Первый парень хоть и был осторожен и нежен, но вот получить от него то, ради чего всё это и затевалось, не получалось — ни в первый раз, когда я ощутила только боль, ни в пятый. Несомненно, было приятно, но расстаться с ним было ещё приятнее. Девушка, с которой мы пробыли совсем недолго, с лихвой заполнила те пробелы, что были с парнем, и главное — она мне нравилась на подсознательном уровне. Я хотела с ней секса. Но она уехала и не собиралась возвращаться обратно. А позже, когда я смотрела на женский или мужской пол, у меня возникала просто симпатия — без дикого желания овладеть или чтобы овладели мной. И вот бывшая директриса, которая почти ежедневно имела мою нервную систему, пустила в мой организм свой вирус, из-за которого я провела большую часть сегодняшнего вечера, думая, с кем бы переспать. Пока не подоспел сам паразит и не довёл меня до оргазма. — Мило кончаешь, — в её голосе послышалась ухмылка, мгновенно заставившая меня выйти из оцепенения и громкой тишины в голове. Я открыла глаза и подняла голову с её плеча. — Чего? — Почти мурлыкала, когда кончала. Как котёнок, — её самодовольное лицо, по которому так и хотелось ударить, красивое, не спорю, было особенно близко, ведь я всё ещё сидела на ней, а она держала меня за талию. Но... — Блять, — недовольно ругнулась я. — Котёнок? Серьёзно? — Ага, — этот поднятый вверх уголок губ и тёмные, почти чёрные сейчас глаза издевались надо мной. — Ненавижу котят. — Не удивлена, — я хмыкнула и попыталась встать. В итоге, я открыла дверь и неуклюже почти вывалилась на обжигающий холод, а она, неотрывно за мной наблюдая, так и продолжала усмехаться. — Туда вернёшься? — полюбопытствовала она, пока я поправляла одежду. — Не. До дома довезёшь? — Я выпила. — Давай тогда я сяду за руль. Я пила давно, уже всё выветрилось. Сомнение в её взгляде так и спрашивало, как же мне выдали права. — Ты хоть нормально водишь? — Марго осмотрела меня с головы до ног, как будто ища на свои глупые вопросы ещё более глупые ответы. — Да получше твоего. В той колее я бы не застряла, — фыркнула я, не понимая, как она может настолько выводить меня из себя, тогда как всего несколько минут назад я смогла на ней кончить. — Ты благодаря мне школу закончила. — Я, благодаря Вам, Маргарита Павловна, — слизко и меркантильно улыбнувшись для вида, проговорила я, — ненавижу школу так же, как вы котят. Она неожиданно засмеялась, хотя шутки с моей стороны не было, и вышла из автомобиля, пропуская меня внутрь. Я победно улыбнулась и, пристегнувшись и заведя машину, закурила, пока Марго лениво усаживалась на соседнее сиденье. Подстроила под себя зеркала, заиграло радио. Женщина забрала у меня сигарету. — Там ещё есть, — кивнула я ей на пачку, пока она, закрыв глаза, глубоко затянулась. — Хочу эту. — Но она моя, — усмехнулась я, неожиданно находя привлекательным то, как она курит. — И что? — невозмутимость в её голосе вывела меня на смех. Я неспеша тронулась по спящей неосвещённой улице, уезжая подальше от дома, в котором искала то, что нашла у неё в машине. — К Вале ехать? Марго кивнула, доставая нетронутый стакан с коктейлем. Написанное на её лице отвращение говорило о моём неудачном выборе, но возникшая следом бутылка мартини кричала, что она хочет забыться. Я периодически поглядывала в её сторону в зеркало, видя, как быстро она пьёт, но, выехав на оживлённую ночную дорогу, больше не отвлекалась. — Где ты учишься? — В университете Ломоносова. — Ничего себе, — она удивлённо вскинула бровь. — Кто тебя там терпит? — Меня терпели только вы, Маргарита Павловна, — смеясь, ответила я, отмечая её чистую реакцию и чуть смазанную от алкоголя речь. Она быстро опустошила половину бутылки, закупорила её и выбросила на заднее сиденье, вновь закурив. Адрес Вали я знала и молча ехала, думая о том, что переспала с женщиной, которую несколько часов назад бросили. Я не такая глупая, как, наверное, думает Марго, и уравнение по математике решила хорошо. Сложив три плюс два, у меня не получится шесть. Первое: сообщения, поступающие на телефон, от которых её настроение стремительно падало; второе: алкоголь, уверенно выпитый за короткий промежуток времени; и третье: сигареты. Приплюсуем ещё меня — и получим итоговый результат - удобный случай. Никаких негативных эмоций я не испытывала, ведь хотела именно то, что и произошло. Видимо, год прошёл отлично, и за своё примерное поведение я получила приз. Мы воспользовались друг другом. Меня всё устраивает. Марго спала под долбящую музыку для танцпола, и я дарила ей этот сон, катаясь неспеша по городу, давно уже проехав улицу Вали, пока на её телефон с периодичностью в полчаса всё поступали новые сообщения. Моё маленькое любопытство взяло верх над чистой душой, и, немного подвинув экран смартфона к себе с её коленки, я прочитала: От: Маруся Ты где? Перезвони мне!!!! Рита!!!!!!!!!