When We Were Beasts

Двадцатью девятью месяцами ранее.       Гермиона проснулась от пульсирующей боли в висках — ощущение было такое, словно кто-то колотил её по голове молотком. Дрожащими руками она приподнялась, еле удерживая свой вес. Что-то тёплое скатилось по шее под одежду. Вокруг было темно, поэтому она не сразу разглядела цвет жидкости, когда вытянула руку. Запах, однако, выдал её — горячая смесь меди и смерти. Запах, к которому она, к сожалению, привыкла. Кровь. Где я?       Тихий шёпот сорвался с её губ. Она попыталась встать, но ноги оказались куда слабее рук. Голова раскалывалась, и Гермиона едва не упала, пытаясь сделать глубокий вдох, чтобы сосредоточиться.       Первое, что она увидела — длинный коридор. Стены были выложены кирпичом, а мерцающий свет исходил от ярких люминесцентных ламп — таких, какие так любили маглы и устанавливали повсюду. Однако горели только две лампы, остальные участки коридора были погружены в тень. Была только одна дверь, настолько далеко, что Гермионе показалось невероятным оказаться в магловском мире. Только магия могла так искажать пространство.       Первое, что Гермиона почувствовала, прийдя в себя — резкий, едкий запах крови и отвратительно тяжёлый запах гнили, словно исходящий отовсюду. Это слишком знакомая униформа, облегающая её тело: её школьная мантия Хогвартса.       Но это было не всё, что она носила. Сердце бешено заколотилось, когда она начала ощупывать себя: рубашка, плиссированная юбка, ботинки, толстая мантия с вышитым на груди символом Гриффиндора. Волосы были растрёпанны, а не заплетены в привычную косу. Нужно будет найти заколку.       Кто переодел её? Что случилось с её другой одеждой? Кто трогал её тело и видел её…       Дыхание Гермионы участилось, грудь сжало от паники. Она пыталась успокоиться, подавить страх, но чем больше она осознавала ситуацию, тем сильнее тревога сжимала её как удав.       Она почти успокоилась, начав про себя повторять защитные заклинания, когда вдруг услышала женский крик.       Гермиона едва успела прижаться к стене, как раздался ещё один крик, женский ужас заполнил пространство, как прокисшее молоко.       Инстинкт — или, может быть, глупое гриффиндорское мужество — подсказал ей две вещи: бежать и подготовить палочку. Но палочки на ней не было, а мерцающий свет мешал разглядеть её на клетчатом полу. Тот, кто притащил её сюда, забрал палочку. Эта простая истина грозила задушить её.       После третьего крика Гермиона бросилась бежать по коридору.       Голова стучала в такт её шагам, она всё ускоряла бег, руки беспорядочно раскачивались.       Бежав по коридору, она с ужасом поняла, что он не становится короче. Она бежала и бежала, лёгкие горели, дыхание сбилось, а до источника криков она так и не приблизилась. «Нет!» — закричала Гермиона, выложившись на пределе сил, она поскользнулась на луже и упала на спину, больно ударившись.       Звезды заплясали перед глазами. Гермиона тяжело дышала, желая, чтобы простое решение само возникло в её голове.       Когда она наконец смогла встать, не теряя сознания, Гермиона пошла к единственной двери, сохраняя силы для бега. Женщина снова закричала. Гермиона вздрогнула и прикусила губу, чтобы не заплакать. Боль и паника выступили слезами на глазах.       Через некоторое время она заметила, что дверь приближается.       К её удивлению, чем медленнее она шла, тем ближе становилась дверь, пока она не стала еле переставлять ноги.       Теперь всего несколько шагов — и она сможет открыть дверь.       Гермиона открыла дверь и увидела на пороге Ханну Аббот, залитую кровью. Под ней лежал мертвый Симус Финиган.