Безликие

Неопределенно.

Вокруг был пустой лес с высокими деревьями. Последние две минуты после «легкой» пробежки девушка не могла понять, реальность это, или же она вовсе без сознания и сейчас находится во сне. Она попросту не чувствовала своих ног, в ушах звенело, а перед глазами стояла размытая пелена. По свету неяркого солнца она смогла разглядеть тело человека, стоящего где-то в десяти метрах от нее, и было даже не понятно, живой он или нет. Может, это он? Но спустя несколько секунд, девушке удалось увидеть картину чуть чётче, и в руках незнакомца она заметила что-то железное, похожее на наручники или цепь. Лицо было не разглядеть, даже с её хорошим зрением. Следующие несколько секунд девушка могла бы продолжить разглядывать эту картину, но её ноги просто перекосило от слабости. Сзади послышался хруст листьев. Девушка только хотела обернуться, как её словно ударили чем-то тяжелым, металлическим. Первый удар. Крайне сильный. Она лежала на зелёной, нетронутой траве. Второй удар. Слабее первого, но тоже терпимо. Лицо было испачкано её же кровью. Алые струйки текли по скуле, переходя в бордовые. Как у тех порезов. Еле дыша, девушка разглядела молодого парня, подошедшего к ней, и, только наклонившись, он что-то проговорил своему партнеру, в тот же момент обездвиживая кисти девушки наручниками. Разговор не было слышно. В ушах будто свистело, а голова гудела от настигшей боли, появившейся после прошлых ударов. Лишь последние слова были прекрасно различимы, и, возможно, это было последнее, что она услышала в своей жизни: — Вырубай. И, наконец, настиг третий удар.

***

До прошлых событий.

Около 6 месяцев назад.

22.01

Январь. Это одна из самых напряженных зим за последние несколько лет. Несколько дней назад Алёне исполнилось двадцать три года, что для неё было огромной цифрой. Может, к лучшему, а может, и к несчастью, она этого не знала. Сидя на диване и попивая свой крепкий черный чай, она осматривала комнату, в которой находилось около десяти человек, из которых двое, похоже, устроили конфликт между собой. Ей даже стало интересно, из-за чего они взбунтовались так, что весь дом слышал их возгласы. — Надо было изначально его убить, а не отпускать, долбоеб! — повысив голос, проговорил Братишкин, обращаясь к Алексею. — Нас бы тогда вычислили, ты не понимаешь? — не перекрикивая, сказал тот. — Мы бы все следы замели, блять. — Зная тебя, нас даже без следов бы нашли. Да и к тому же, эту проблемку мы устранили. — Ага. Вот только эта «проблемка», которую мы отпустили, убила уже двух мирных. Что на это скажешь? — Ну, не десять же.       «Пиздец» — подумала девушка, наконец допив свой чай. Оставив кружку на столе, она закурила сигарету, и продолжила вникать в скандал. — Ты вообще слышишь себя? Даже двое, это уже проблема. — Ну, допустим, мы бы убили его, дальше что? — Эти двое тогда бы остались живы. — Но при этом тебя бы поймали. Да и кто сказал: «похуй, ливаем отсюда», м? — Че сразу я? — Давайте вы в гараже будете это обсуждать? — вмешался в разговор Илья, который это слушал с самого начала, — Мы же не хотим портить всем настроение и слушать ваши выкрутасы? Ненадолго затихнув, ребята смогли немного успокоиться; даже стало как-то тихо в ожидании неопределённого момента или события, которое, к сожалению, Алёне не было известно. Гробовая тишина продлилась около десяти секунд, но по ощущениям прошло больше двух минут. — Ладно, — наконец прервав эту тишину, начал Вова, — тогда выйдем? — Ну вот! Могли бы и сразу там начать, — радостно проговорил Коряков, и, как только Хесус и Шеф ушли, все, как будто ни в чем не бывало, пошли делать свои дела. Алёна осталась в гостиной одна. Кто-то был на кухне, кто-то в своей комнате, а кто-то и вовсе не дома. В доме жило около десяти человек, а говорить было практически не с кем. — Чего одна сидишь? В комнату зашел Денис. Парень высокого роста с пепельными волосами и очками в черной оправе. Он являлся самым младшим среди всей компании, поэтому был явно ближе к молодёжи и фактически шарил за всё, что было актуально в последнее время. Это было единственным, что их объединяло. Ну, возможно, было что-то еще, но что именно, девушка не знала. Ей нравилось то, что даже при самых ужасных условиях или каком-либо страшном событии, парень мог держать себя в руках. Даже сейчас. — Не знаю. Как-то грустно, — с малозаметной тоской в голосе проговорила Алёна, закуривая новую сигарету. Она предложила парню, тот не отказался. — А чего так? — Еще две жертвы нашли. Сегодня утром, — сделав затяжку, Алёна выдержала кратковременную паузу, которую вскоре сама нарушила, — интересно, как там они? — Думаю, сейчас им хорошо. Но не стоит об этом думать. Пойдем завтра в клуб? Почти все наши будут, — договорил Дрейк, оставляя окурок от сигареты в пепельнице. — Как по настроению будет, — докурив и свою сигарету, девушка поднялась с дивана и наконец выбросила свой окурок тоже, — Я наверх. Если что, приходи. Парень кивнул, ничего не сказав, лишь досадно хмыкнув. Выйдя из комнаты, Алёна направилась в уборную, чтобы привести себя в порядок и перестать казаться каким-то чучелом. Поднявшись по лестнице, она увидела два коридора по правой и левой сторонам от себя. Справа были комнаты Макса, Нели, Ксюши и Ильи, а слева находились комнаты Дениса, Вовы, Хесуса, Алёны, а также небольшая уборная. Всего уборных в доме располагалось две, но верхняя явно находилась ближе, да и там практически никого никогда не было. Зайдя ванную и прикрыв за собой дверь, девушка подошла к раковине и холодной проточной водой смогла умыться. Всё лицо было опухшее; наверное, это из-за бессонницы, которая настигла её ещё в начале месяца. Взглянув в зеркало, она стала разглядывать себя. Пепельно-русые длинные волосы, собранные в один хвост, передние пряди из которого торчали во все стороны; очень бледная кожа с рождения — многие врачи думали, что ей всегда плохо или же она вовсе больная на голову. Серо-голубые глаза, похожие на хамелеона; скулы располагались по центру и были практически незаметны при спокойной и расслабленной мимике. Глаза казались опухшими, под ними виднелись синяки, хоть и небольшие, а ресницы оставались такими же черными даже без туши или любой другой косметики. Губы были небольшими, бледно-розовыми, и тоже не накрашенными. Взглянув себе в глаза, девушка будто увидела другую себя. Она не узнавала в этом отражении ту, которую видела в прошлом, во всяком случае, как она помнит ту себя. Осмотревшись вокруг, она разглядела щетки и мыло, а на раковине лежали кухонные ножницы, которые кто-то, похоже, оставил по случайности. Посмотрев ещё раз на себя в зеркале, она устало проговорила себе: — Ни капли этот реальный мир не реальный.

***

7 лет назад.

31.08

При взгляде на небо были заметны небольшие тусклые звёзды, которые казались обычными точками. Тишину леса приглушал шум сирен, которые убирали всё произошедшее за этот час. Алёна взглянула на ту машину, в которой ехали её родители: она была сплюснута, словно лепёшка, а тела были завернуты в черные мешки. Девушка выглядела как-то растрепано, как, впрочем, и обычно, но в такие моменты даже хуже, чем обычно. Звук сирен машин приглушал всё вокруг, но её это не волновало. Волновало только то, что в последний разговор с матерью Алёна пожелала ей смерти за всё, что она совершила в детстве девушки. Но кому сказать, что это сбылось спустя месяц, в это вовсе никто и не поверит.

***

— Я всегда верила, что ты станешь нормальной и одумаешься. — Я не ты, мама. И я всегда хотела быть собой, а не кому-то подражать. — Ты вся в отца. — А ты как всегда. Спасибо большое за всё. Я, по-вашему, виновата в том, что не позвонила вам за эти три дня, хотя вы сами говорили, что будете звонить мне каждый день? — Ты могла и сама додуматься. — Я не читаю ваши мысли, я не телепат. Я сказала, что больше не хочу с вами разговаривать, а вы при этом ещё и наяриваете? — Мразь. Ты понимаешь, что мы волнуемся за тебя? — Нет, не понимаю. И не хочу понимать. Вы мне всю жизнь испортили, а я ещё должна с вами разговаривать? Я вообще не хочу вас видеть. Я хочу, чтобы вы все сдохли, мрази. Я ненавижу вас всех. Всех, блять. Особенно вас. Сдохните…

***

      «Спасибо, мам. Я счастлива». Она даже и не грустила по этому поводу. В её душе была пустота. Она не могла понять, что с ней такое. Может, это она гнида, и сама всё это устроила? А может, это она убила свою «семью»? А может? А может, этого всего не случилось, и она всего лишь спит? Сердце девушки будто разрывалось то ли от тоски, то ли от гнева, непонятно. — Всё норм? Ты как? — только что приехавшие Илья с несколькими ребятами, узнавшие о случившемся этой ночью по звонку, начали расспрашивать девушку. Посмотрев ещё раз на место аварии, девушка сглотнула, и поняла, что не хочет вспоминать об этом снова, даже как о кошмаре. Мать хотела, чтобы в будущем она стала верующей, чтобы работала в церкви и верила в Бога, читала Библию, молилась и ходила на службы, несмотря на то, что Алёна говорила ей, что она атеист и не станет заниматься этим; женщина не слушала её и чётко стояла на своём.       «Ну, что ж. Верующее много значит. Но это у тебя не получилось». — Да, — взяв из пачки одну сигарету и поднеся её к губам, она закурила. Наступила небольшая пауза, которую заглушила Алёна, — пошли отсюда. Не хочу больше это видеть.

***

Последний отрезанный локон, и от длинных волос, кроме короткого каре, почти ничего не осталось. Лишь одна средняя прядь выступала на лице, и это выглядело довольно красиво по мнению девушки. Прическа очень изменила её, и даже с такой короткой стрижкой ничего не мешало ей закурить третью сигарету за вечер. Все отстриженные волосы лежали в самой раковине, а ножницы покоились на стеклянной полке. — Пиздец. И как это понимать? Похоже, дверь была не закрыта на щеколду, и, только что зашедший Денис, заметив всю эту картину, сразу задался множеством вопросов. — А тебя стучаться не учили? — проговорила Алёна с раздражением, сделав еще одну затяжку перед тем, как сказать что-то. — Я думал, что тут никого нет. — Убедился? Тогда выйди, пожалуйста. — Тебе кстати идёт. Очень, — немного стеснительно проговорил парень, похоже, на полном серьёзе. — Ага, спасибо. Теперь всё? Денис благополучно вышел, а Алёна, докурив сигарету, потушила её водой из крана и выбросила в мусорку. Выйдя из ванной, девушка приметила Дрейка, ожидавшего её у двери. Тот лишь слегка улыбнулся и начал разговор: — Тебе когда-нибудь делали комплименты по поводу внешности? — Ну, так, очень редко, — проговорила спокойно девушка, проходя в сторону своей комнаты. — Ну вот тебе ещё один. Тебе очень идёт эта стрижка, и она полностью меняет твою внешность. Алёна остановилась у собственной двери и повернулась к парню. Она впервые слышала такой искренний и хороший комплимент, так что даже немного засмущалась. На щеках появился небольшой румянец. — Э… Спасибо большое. Просто впервые, может, такое слышу. — Я как раз за тобой. Общий сбор будет через полчаса. Идёшь? — Да. Я подойду через двадцать минут, хорошо? — Ок, я постучу тогда, — закончив разговор, парень направился в сторону лестницы. Алёна ещё немного постояла в коридоре и, наконец, зашла в комнату. Справа от неё виднелась кровать, на которой девушка проводила практически всё свое время, если было попросту скучно и не находилось всяких заданий. С левой стороны размещался небольшой шкаф и стол, на котором стоял ноутбук, а у кровати стояла небольшая тумба. Напротив девушки была дверь на балкон, где она курила и отдыхала. Там находились заначки с алкоголем, на крайние случаи, если всё было настолько плохо. Разложившись на кровати, девушка уткнулась в одну точку — потолок. До неё никому не было дела, а если и было, то только дабы поинтересоваться, как она, да что она. Она не знала, кто она для других, кто она для друзей, и не знала, нужна ли она им вообще. Можно было просто спросить, но для неё одно слово «спросить» — уже проблема. Она боялась спрашивать что-то у большинства, так как думала, что может оскорбить или обидеть человека своим вопросом. Возможно, это проблема с социумом, хотя так оно на самом деле и есть. До шестнадцати у неё совсем не было друзей, и она не понимала много чего в своей жизни. Например: Что такое дружба? Что такое семья, и для чего она нужна? Какого это, находиться в семье? Для чего нужны друзья? Подобными вопросами Алёна мучилась около пяти лет, ровно до того момента, пока не познакомилась с Ильёй, Вовой и Максимом по случайности. Тогда-то она и поняла всё. Но вот остались ещё несколько вопросов: Нужна ли она вообще им? Если нужна, то для чего? Не мешает ли она им в компании? И, только вспомнив всё, что происходило с девушкой в молодости, до сепарации от родителей и до знакомства с ребятами, она заливалась тихими слезами, изолируясь от всех тех, кто мог осудить за слёзы и назвать плаксой. Можно было и дальше продолжать скрываться, всё лучше, чем лить слёзы перед кем-то. Сейчас она одна и может спокойно рыдать. Если получится, конечно. Ведь даже это ей практически не удавалось. Психика, как ей казалось, была практически сломана. Это всё они. Это всё детство. Во всем виновато оно. Ненавидеть всех. И всё вокруг. Взглянув на рабочий стол, её глазами был замечен канцелярский серебристый нож, которым девушка часто резала какие-то вещи. В особенности руки. Это так завораживает. Эти мысли её преследовали везде. Она могла и дальше валяться и смотреть в потолок, но к ней опять взывала эта вредная привычка.

Ну, давай же.

Ты всегда этого хотела.

Режь.

Режь.

Режь…

***

Посмотрев в потолок, девушка выдохнула. Кисть её руки была полностью в алой жидкости, которая тонкой струйкой текла по телу, и небольшими, но уже бордовыми каплями, просачивалась на кровать. Её тело просто лежало, облокотившись на стену, и даже не имея понятия, что на самом деле произошло за эти пять минут. Зрачки были расширены, но девушка всё ещё дышала, хоть и редко; конечно, она жива. Её фактически называли бессмертной, но по внешности так нельзя было сказать. Может, уже наступила эта «деменция», по словам её «матери». «Я, может, и не ты. А может, и не отец. А я сама по себе». Стук в дверь отвлёк девушку. Резко встав с кровати, она спрятала нож в ящик, а пылающую кровь вытерла о тёмное постельное бельё, которое она уже как месяц не могла отстирать от прошлых ран. — Кто? — громко спросила Алёна, убрав всё лишнее из виду посторонних глаз. — Всё норм? Могу зайти? — из-за двери был слышен обеспокоенный голос Дениса, который, похоже, не забыл про уговор с Алёной. — Входи. Дверь приоткрылась, и в комнату зашёл парень с довольно уставшим видом. Похоже, умотался за день. Увидев девушку на кровати, он закрыл за собой дверь и сел на стул, при этом доставая из пачки сигарету. — Ну, рассказывай, — закуривая, парень взглянул на девушку, предлагая сигарету и ей. Та не отказалась, сбившись со счёта, какая это уже сигарета только за вечер. — А что рассказывать? — закурив, девушка прислонилась к стенке. Уставившись на Дениса, лишь немного улыбнулась, даже и не зная, с чего начать тему. — Ну, как что. Зачем ты это сделала, — указав пальцем на волосы Алёны, спокойно произнёс парень. — Ну... Захотела каких-то перемен. Вот и решила сделать это. — Ты всегда такая скрытная, ничего не говоришь. Может, есть что рассказать? Сделав затяжку, девушка растерянно уставилась на парня. Она не умела говорить о таких вещах кому-то, особенно о своей психике или своей личной жизни, и всегда сторонилась таких вопросов. — Нет-нет, всё нормально. Не надо ни о чем переживать. Просто мы с тобой мало общаемся, вот и всё. — Ты спалилась, — снова затянувшись, парень перешёл на более серьёзный тон, чем тот, что был до этого в их разговорах. В его очках отражались блики от света фонарей на улице. Балкон ведь был открыт с самого начала. — Что? — спросила девушка, не понимая, о чём он говорит. — Рука. Думаешь, я настолько тупой? Бросив взгляд на собственную руку, она увидела ровные проявляющиеся алые полосы. Похоже, они не до конца прошли, чтобы перестала течь кровь.       «Блять.»