Почти как Золушка

      Чанбин, наверное, никогда еще не нервничал так сильно. Чем ближе он был к заветному дому в конце Лейбонс-Лейн, тем больше деревенело тело и сильнее колотилось сердце. Он сам до сих пор не мог поверить в то, что решился прилететь в Австралию и теперь ехал в такси к дому Феликса. От переживаний он совсем не обращал внимания на места, которые проезжал, полностью сконцентрировавшись на том, что скажет, когда все-таки увидит парня.               Перед тем, как позвонить в дверной звонок, Чанбин несколько минут топтался у крыльца дома. Он пытался унять волнение и, по крайней мере, хотя бы выглядеть спокойным. Несколько раз повторив про себя, что все обязательно получится, он наконец-то надавил на кнопку.       Дверь открыла симпатичная женщина средних лет, в которой он безошибочно узнал маму Феликса. Однажды он видел ее на фото, которые ему показывал парень.       Взгляд добрых любопытных глаз быстро пробежался по его фигуре, и она улыбнулась.       — Здравствуй, Чанбин.       — Здрав… Что? Откуда вы меня знаете?       Чанбин ошеломленно смотрел на женщину и ничего не понимал. Он даже позабыл для чего сюда приехал и мог только удивленно хлопать глазами, пока дожидался ответа.       — Мне рассказал Феликс, а потом я переговорила с Кристофером, — женщина шагнула в сторону, освобождая проход. — Заходи в дом, не дело стоять на пороге.       Представляя историю, которую услышала миссис Ли, Чанбину стало ужасно стыдно. Кончики ушей покраснели и он низко опустил голову, когда переступил порог дома. Как выкручиваться из этой ситуации он не знал.       — Иди за мной, — позвала миссис Ли и направилась куда-то вглубь дома. — Ты не волнуйся так, дорогой. Кристофер мне все разъяснил. Честно признаться, сначала я была очень сердита на тебя. Ты же понимаешь, сердце матери кровью обливается, когда видит страдание своего ребенка. Однако кое-что в истории сына мне показалось странным и я сразу же связалась с Крисом, а заодно хотела пообщаться и с тобой, но он сказал, что ты уже вылетел в Австралию.       — А Феликс знает, что я должен был прилететь?       — Нет, я решила ничего не говорить, — женщина остановилась возле стеклянной двери, ведущей на задний двор. — Феликс в саду, в беседке возле пруда. Я знаю, для чего ты проделал весь этот путь, поэтому не буду задерживать. Хотя у меня остались кое-какие вопросы, но думаю, они смогут подождать. В первую очередь ты должен поговорить с моим сыном. Верни на его лицо улыбку, Чанбин. Всю неделю, что он дома, я вижу только бледную оболочку от того веселого солнечного мальчика, которого я отправляла в Америку.       — Простите, миссис Ли, это все моя вина.       — Тогда поскорее ее загладь, — улыбнулась женщина и открыла дверь. — Удачи.       — Спасибо.       Чанбин быстро прошел в сад и огляделся. Вокруг было много деревьев с пышными кронами, но он все равно быстро нашел беседку, о которой упомянула миссис Ли. Ее белая округлая крыша мелькнула среди сочной листвы и послужила для него маяком. Он отбросил в сторону свою нервозность и решительно зашагал вперед.       Феликса он увидел почти сразу же. Парень сидел внутри беседки и мирно спал, привалившись головой к столбику. Несмотря на то, что в Австралии в декабре как раз началось лето и ярко светило горячее солнце, Феликс все равно был слишком бледным.       Чанбин тихо приблизился, не отрывая от парня глаз. Короткие желтые шорты и черная свободная футболка, в которой он без труда узнал свою собственную, оставляли большую часть тела открытыми, и он сразу же отметил, что Феликс похудел. Чувство вины горечью осело где-то в районе горла, и Чанбин прерывисто вздохнул — кажется, ему и жизни не хватит, чтобы реабилитировать себя в его глазах.       Он сел с парнем рядом, но решил его не будить. Вместо этого он тщательно его разглядывал, словно открывая для себя его внешность заново. На бледном лице ярко выделялись веснушки, длинные ресницы раскинулись веерами и отбрасывали легкую тень на щеки, аккуратный нос немного покраснел — кажется, солнце все-таки успело до него добраться, а губы приоткрылись и походили на лепестки цветущей сливы. Чанбин сам усмехнулся своим мыслям: и с каких это пор он научился так поэтично думать?       Он просидел еще с минуту и потом осознал, что больше не волнуется. Рядом со спящим Феликсом его охватило невероятное спокойствие, как будто до этого он постоянно выбирал неверную дорогу, а теперь, наконец-то, ступил на предназначенный ему путь.       Дров он наломал немало, прежде, чем признался себе, что на самом деле влюбился в Феликса. Влюбился в парня. Еще три месяца назад он и сам бы не поверил в такое утверждение, а сейчас не видел в этом ничего необычного. Главное, убедить Феликса в своей искренности. Ведь ему даже Хенджин не сразу поверил, настолько убежденным натуралом себя считал Чанбин раньше. И только Крис понимающе улыбался и смотрел мудрыми глазами, как будто с самого начала был уверен, что все будет именно так.       Перед тем, как принять решение лететь в Австралию, они втроем основательно поговорили. Чанбин решил свои проблемы с Хенджином, простив ему выходку в тот вечер, когда ушел Феликс. На самом деле, он даже мог его понять. Ревность — страшная штука. Конечно, она не могла служить оправданием, но он на собственной шкуре прочувствовал ее разрушающее воздействие, поэтому и с Хенджином повел себя очень мягко.       И вот теперь он здесь, рядом с человеком, который ему очень нравился. Пришло время загладить свою вину и вернуть парня обратно.       Чанбин осторожно прикоснулся к пальцам Феликса и легонько их погладил. Парень тут же слегка нахмурил брови и шевельнулся, не открывая глаз. Прежде чем Чанбин успел что-то сделать, ладонь Феликса перевернулась и пальцы сплелись с его.       — Чанбин, — тихо выдохнул парень.       — Я здесь.       Чанбин сразу понял, что Феликс еще не проснулся и просто видит сон с его участием. Он легонько сжал их пальцы и принялся ждать. Через минуту парень снова зашевелился и на этот раз медленно приоткрыл глаза. Его сонный взгляд уткнулся прямо в Чанбина, и он безразлично пробормотал:       — Опять ты?       — Ага, — усмехнулся Чанбин.       — Надоел, — буркнул Феликс и обиженно надул губы. — Можно хотя бы раз мне не сниться?       — Я подумаю.       — Проваливай, — Ликс снова прикрыл глаза, но руку свою так и не отнял.       — Если ты не возражаешь, то я все-таки еще останусь. Как никак два дня в пути. До Австралии чертовски тяжело добираться. Я не нашел прямого рейса, поэтому пересадки меня…       — Что? — вскрикнул Феликс, открыв глаза, и даже подпрыгнул на месте. — Чанбин?       — Ну да, — парень улыбнулся. — А ты ждал кого-то другого?       — Я вообще никого не ждал, — фыркнул парень и только потом заметил их переплетенные пальцы. — Да что же это?       Он затряс рукой, высвобождая ладонь и сразу же вскочил со скамейки. К бледным щекам прилила кровь, глаза сердито блестели, а когда он заговорил, то голос задрожал, выдавая волнение:       — Как ты вообще здесь оказался? С ума сошел что ли? Уходи сейчас же!       — Феликс, нам надо поговорить.       — Спасибо, наговорился уже, — Феликс попятился назад. — Я серьезно, уходи.       — Прости, но в этот раз мне придется настоять на разговоре. И… осторожнее!       Пока Чанбин говорил, Феликс продолжал пятиться назад. Конечно же на спине глаз у него не оказалось, поэтому он не мог заметить, что позади него начинаются ступеньки, ведущие из беседки. Предупреждение парня вышло запоздалым, и Ликс все-таки оступился и взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но, конечно же, это не помогло и он начал падать.        Но Чанбин его поймал. Как и всегда. Он успел в последнюю секунду схватить парня за руку и притянуть к себе. Пользуясь тем, что Феликс все еще был ошарашен, Чанбин крепко его обнял и погладил по спине.       — Ты мне нравишься.        Слова сами вылетели из его рта. Чанбин не собирался говорить это сейчас, его план был совсем другим. Он тут же прикусил язык, готовый к тому, что Феликс пошлет его куда подальше, но тот неожиданно расслабил напряженную спину.       — Ликс, давай поговорим.       — Говори.       — Может сядем?              Феликс первым отошел в сторону и, не глядя на Чанбина, вернулся на свое место. Он сел на скамейку и устремил взгляд на безмятежную гладь небольшого искусственного пруда.       Чанбин сел рядом, с удовлетворением отмечая, что парень не сделал попыток отодвинуться.       — Мне так много надо тебе сказать, — начал он. — Если ты никуда не торопишься, то я начну с самого начала.       — Ладно.       — Тогда сперва я хотел бы извиниться.       — Интересно, — Феликс горько улыбнулся, но на Чанбина не посмотрел. — И за что же это?       — За всё, — просто ответил парень. — Я правда перед тобой виноват. Если бы я все сразу тебе рассказал, то сейчас мы бы вместе ходили по магазинам и искали подарки друзьям — впереди Рождество и Новый год. Но я всё-таки начну с начала.       Чанбин почти незаметно придвинулся ещё ближе. Феликс искоса на него посмотрел, но никак не прокомментировал увиденное. Только на бледных щеках начал появляться лёгкий румянец.       Чанбин спрятал улыбку и быстро откашлялся перед тем, как начать свой рассказ.       — Про мою одержимость Фелисией ты и сам все знаешь. — Парень увидел, как Феликс поморщился при звуках явно мало приятного для него имени. — В нашу первую встречу, я имею в виду, когда увидел тебя настоящего, мне сразу бросилось в глаза, что ты очень похож на девушку, которую я ищу. Честно признаться, я почти до самого конца думал, что вы родственники и ты по каким-то причинам скрываешь от меня Фелисию. В первые полтора месяца ты был колючим, как ёж, постоянно на меня срывался, грубил и всем видом показывал, как я тебе неприятен. Создавалось ощущение, что я когда-то успел тебе насолить, хотя я был уверен, что мы ни разу до нашего знакомства не встречались. Я сразу понял, что ты от меня что-то скрываешь, и чем упорнее ты меня избегал, тем больше разгоралось мое любопытство. Да и парни вели себя не совсем естественно. На все мои вопросы они отвечали немного нервозно и постоянно украдкой переглядывались. Никто бы другой ничего и не заметил, но я слишком хорошо их знаю. Наверное, если бы не некоторые подозрительные моменты, рано или поздно, я бы просто выдохся и распрощался с мечтой найти Фелисию. Но…       — Так как ты все-таки узнал? — нетерпеливо спросил Феликс, все ещё упрямо разглядывая пруд.       — Сначала были падения. С тех пор как я поймал тебя во время нашей первой встречи, меня не покидало странное ощущение… Мои руки на твоей талии… Не знаю, как это правильно описать. Как будто твое тело показалось мне знакомым. Словно я уже держал тебя в своих руках. Очень похоже на дежавю, понимаешь? Но разве могло это оказаться правдой? — Чанбин замолчал и внимательно посмотрел на Феликса, но тот продолжал делать вид, как будто его не сильно интересует происходящее. — Три раза. Я спасал тебя от падения три раза. И с каждым разом мои мысли были одна безумнее другой. Я даже стал сомневаться в том, что Фелисия была реальной. Ее образ стал накладываться на твой, и я уже не понимал, где заканчиваются мои реальные воспоминания и начинается игра воображения. Помнишь тот день, когда мы случайно забрели в кафе для парочек? Ты тогда открылся для меня с новой стороны. Пусть по началу ты был все таким же колючим, но чувствовалось в тебе что-то такое, от чего мне вдруг захотелось увидеть на твоём лице улыбку. Я до сих пор помню, как ты искренне смеялся над моими фотографиями. Потом, когда я прокручивал в голове все наши встречи, то решил, что именно в тот самый день, в том самом кафе с идиотским названием, в тот самый миг, когда ты легко и непринужденно улыбнулся… я влюбился.       Феликс так резко повернул голову, что Чанбин вздрогнул. Карие глаза с золотистыми искорками удивлённо разглядывали его лицо. В них можно было безошибочно считать недоверие, но где-то там, в самой глубине неуверенно горел огонек надежды. Чанбин осторожно протянул руку и накрыл пальцы Феликса. Несмотря на жару, кожа парня была прохладной, словно он слишком сильно нервничал и его то и дело бросало в холодный пот.       Пальцы в руках Чанбина дрогнули в слабой попытке вырваться, но он в одно мгновение переплел их со своими и сжал. Так просто Феликса он отпускать не собирался.       — Конечно же, на тот момент я об этом не знал, — продолжил он как ни в чем не бывало. — Но мне очень понравилось в твоей компании. Когда ты вел себя естественно, а не так, как будто считал меня сумасшедшим, который по ночам приносит в жертву младенцев, ты раскрылся для меня с новой стороны. Но в тот день во мне в очередной раз появились сомнения. Действительно ли ты говоришь правду? Действительно ли не знаешь Фелисию и никак с ней не связан? К тому же, тогда я увидел на фото браслет. Серебряная изящная цепочка с подвеской в виде буквы «Ф». Ты сказал, что тебе подарил ее Хенджин, а недавно браслет потерялся. Меня очень заинтересовал этот случай, но какое-то время я отмахивался от своих мыслей. Мало ли таких браслетов продается у нас в городе? Видишь ли, Феликс, когда в клубе Фелисия от меня убегала, то выдернула свою руку из моей, но словно на память, оставила после себя браслет. Серебряная изящная цепочка с подвеской в виде буквы «Ф».       Не обращая внимания на удивленный вздох Феликса, Чанбин свободной рукой достал из кармана небольшой футляр, поддел крышку пальцем и одним движением раскрыл. На черном бархатном ложе покоился тот самый браслет. Чанбин внимательно наблюдал за реакцией Феликса. Глаза парня расширились, пальцы мелко задрожали, кажется он пытался что-то сказать, но в итоге просто сжал губы в тонкую линию и покачал головой.       — Я убеждал себя, что это просто совпадение и пытался не думать о том, что все это может значить. Тем более ты как будто оттаял, перестал от меня шарахаться и наконец-то вернулся в нашу компанию. Я был рад. С тобой я чувствовал себя легко, мы понимали друг друга с полуслова, я даже научился определять твое настроение по улыбке. Когда у тебя все хорошо и ничего не беспокоит, ты улыбаешься открыто и искренне, это чувствуется. Если же ты хочешь скрыть от всех плохое настроение или самочувствие, перед тем, как улыбнуться ты прикусываешь нижнюю губу и улыбка получается слишком напряжённой. Честно, я сам не понял как, но все эти мелочи откладывались в моей памяти, как будто не было больше ничего важнее. Но самое главное… Я все меньше думал о Фелисии. Ее образ почти полностью стерся у меня из воспоминаний. Точнее его стёр ты. Меня больше не заботила эта девушка, потому что все мои мысли крутились вокруг тебя. Куда пойти, что сказать, что спросить, куда позвать? Я начал волноваться, когда парни куда-то уходили и мы оставались наедине. Мне было не по себе, нервы натягивались словно струны, но одновременно с этим я очень ценил такие моменты. Я даже повесил наше фото из кафешки у себя над кроватью и каждый раз перед сном разглядывал его и много думал. Несмотря на то, что я почти перестал вспоминать Фелисию, ты все равно был для меня загадкой. И я наконец нашел в себе силы ее решить.       Тогда я пошел к Хенджину. Я хотел узнать, где он покупал тот браслет, что подарил тебе. Думал, что постепенно я всё-таки выйду на след Фелисии и узнаю что же вас с ней связывает. Уже тогда я понял, что она меня больше не интересует. Мне было важно узнать только одно: почему ты так боялся что-то о ней рассказать? Шел я за одним, а получил совершенно другое. Хенджин не знал, что браслет у меня. На мои расспросы он признался, что этот украшение было сделано на заказ. Он отвалил внушительную сумму денег, чтобы браслет был единственным в своем роде. Ты же знаешь Хенджина. Он любит повыпендриваться. Правда в последний момент он не решился рассказать тебе о ценности браслета, вот и наплел, что купил его в ближайшем магазине. Тогда-то на меня и обрушилась вся правда. Я даже сказать ничего не мог, только слушал Хенджина и, наверное, выглядел как идиот. А он, ничего не замечая, добавлял все больше деталей. И то, что на замке браслета есть почти незаметный логотип ювелирной мастерской, и что подарок ты носил не снимая, и что потерял его, когда вы вместе ходили в клуб.       Все сходилось. Я ушел к себе и весь вечер не выходил из комнаты. Тогда я отказался от нашей общей встречи в городе, потому что не мог тебя видеть. Я чувствовал себя дураком, которого с лёгкостью обвели вокруг пальца. Я был зол. Ох, как же я был зол! Стоило мне понять, что ты и есть Фелисия, как все сразу же встало на свои места. И твое поведение, и поразительное сходство, и то почему у меня были все эти дежавю. А потом я вспомнил о поцелуе. Это рассердило меня ещё больше. Ведь я считал себя натуралом, а оказалось, что я целовался с парнем. Более того, этот поцелуй мне так понравился, что я ещё долгое время грезил о нем во сне и наяву. Но все эти дни я думал, что целовался с девушкой, а тут узнал, что ошибался. Точнее, меня обманули. От ярости я готов был разгромить всю квартиру. Я даже сорвал наше фото и хотел его порвать, но в последний момент передумал и просто убрал в ящик стола.       Но минуты шли, я постепенно успокаивался, а после того как поспал и вовсе понял, что разозлился зря. Как-то само собой пришло осознание, что Фелисия мне глубоко безразлична. Да и вообще, даже если бы я ошибался и девушка всё-таки существовала, я бы все равно выбрал тебя. Мне понадобились ещё одни сутки, чтобы окончательно в себе разобраться. Даже странно, что я так быстро все принял, хотя, наверное, все дело было в том, что ты давно мне нравился, только я не понимал, что симпатия была вовсе не дружеской.       Сначала я не хотел отдавать тебе браслет, ведь это подарок Хенджина. Во мне говорила исключительно ревность, извини. Сам теперь понимаю, что это глупость, — Чанбин высвободил руку и, аккуратно подхватив браслет, надел его на запястье Ликса. — Возвращаю его тебе.       Феликс вспыхнул. Все это время он напряжённо смотрел на Чанбина, ловя каждое слово, но попыток заговорить не делал. Его пальцы продолжали мелко дрожать, а потом он снова отвернулся, устремив взгляд на пруд. Сделав глубокий вдох, он тихо сказал:       — Наверное, ты всё-таки перепутал. Сам говоришь, что образ Фелисии смешался с моим, и поцелуй ты вспоминал именно с ней. Вряд ли ты понимаешь…       — Я все понимаю, поверь. Мы же целовались с тобой уже дважды, если не считать тот раз в клубе. Последний раз на балконе, в вечер твоего бегства, а первый… Ты вряд ли помнишь, ведь тогда ты болел, но ты сам поцеловал меня и я ответил.       Феликс вскочил. Он сердито уставился на Чанбина и снова попятился назад.       — Нет. Ты врешь. В тот раз не было никаких поцелуев!       — Были, Ликс, были. — Чанбин поднялся следом и шагнул вперёд. — Ты заболел, а мы с Хенджином остались за тобой присмотреть. Джинни, идиот, залез к тебе в кровать и в итоге стянул одеяло. Ты проснулся от холода и сам попросил помочь перебраться на кровать Чонина. Потом ты заснул, но так и не перестал дрожать и я лег к тебе, чтобы ты быстрее согрелся. Думаю, тебе снился сон, потому что ты звал меня по имени, а потом… поцеловал. Я даже удивиться не успел, но отдавал себе полный отчёт, когда в итоге поцеловал тебя в ответ. Я жалею только об одном, что ты этого не помнишь, да и вообще сделал это в бреду, а я не должен был пользоваться твоей слабостью и целовать тебя. Это неправильно.       — Это все сон. — Феликс нервно сглотнул. — Все это было сном.       — Для тебя — да. Но не для меня. К тому времени, я окончательно понял, что ты мне нравишься. Я ничего не рассказал тебе, потому что… Потому что был дураком. Хотел посмотреть, как долго ты будешь притворяться и даже решил сам тебя соблазнить, если ты мне так ничего и не расскажешь. Я же чувствовал, что тоже тебе нравлюсь. Не просто же так тебе снятся такие сны.       — Пф, — услышав его последние слова Феликс вдруг прекратил отступать назад и сложил руки на груди. — Не нравишься ты мне.       — Как скажешь, — мгновенно согласился Чанбин и сделал ещё один шаг, неумолимо приближаясь к парню. — Хочу разъяснить один момент. Все, что наговорил тебе Хенджин в тот вечер — чушь. Ни о какой мести не было и речи. Да, в самом начале я был зол, и Хенджин с Крисом это видели, когда я сходил с ума у себя в комнате. Я поговорил с ними не сразу, только после того, как сам успокоился и принял решение. Крис воспринял все легко, а вот Хенджин разозлился. Мы где-то час с ним спорили, чуть глотки друг другу не перегрызли, потому что он не хотел мириться с тем, что ты мне нравишься. Он заявил, что его чувства к тебе давно перешагнули за черту дружбы, но он ничего не предпринимал, потому как понимал, что ты видишь в нем только друга. Но с моим признанием для него все изменилось. Он почувствовал во мне соперника и сказал, что не будет сидеть сложа руки. Я не был против. Не мог же я эгоистично послать его к черту и запретить к тебе подходить. Это было бы по-детски, к тому же ты даже о моих чувствах ничего ещё не знал и нас не связывали никакие отношения, чтобы дать Хенджину от ворот поворот. Вот мы и договорились, что будем честно стараться завоевать твое внимание, доверие и любовь. Это не было соревнованием, это не было планом мести или дурацким розыгрышем. Просто каждый из нас хотел быть с тобой. Вот и все.       — Но Хенджин сказал…       — Он просто разозлился и в нем взыграла уязвленная гордость. Ты же его знаешь. Его иногда заносит. Да и если бы ты не отключил телефон и в соцсети хотя бы раз зашёл, то смог бы сам с ним пообщаться и обо всем узнать. Перед моим отъездом мы поговорили, и он сказал, что отправлял тебе кучу сообщений с извинениями и во всем честно сознался. Он надеется, что ты сможешь его простить. И, Феликс, ты мне правда нравишься. Если ты боишься, что я до сих пор продолжаю видеть в тебе Фелисию, то ты ошибаешься. Для меня есть только ты. Твоя улыбка, твои чудесные веснушки, твой бархатный голос, твои аккуратные ладони…твои поцелуи — я люблю в тебе все. Мне жаль, что не сказал тебе сразу, я тот ещё кретин. Но я очень надеюсь, что ты сможешь меня простить.       Глаза Феликса подозрительно заблестели, но он ничего не ответил, а что есть сил замотал головой и снова попятился к выходу из беседки. Чанбин не знал, что сейчас творится в его светловолосой голове, но был уверен, что Ликс снова забыл о ступеньках. Поэтому, когда парень вполне ожидаемо оступился и начал терять равновесие, Чанбин снова успел его перехватить. Он прижал его к себе, крепко обнял и прошептал куда-то в светлые пряди:       — Поймал.       Его ладони принялись поглаживать напряжённую спину Феликса, пока тот не расслабился. Тогда Чанбин немного отстранился и внимательно вгляделся ему в глаза. Он понимал, что парень нервничает, да и сам был сильно взволнован, поэтому вместо того, чтобы сказать, что-то успокаивающее, он неожиданно заявил:       — Я чертовски соскучился. Можно я тебя поцелую?       Феликс моргнул. По щекам разлился горячий яркий румянец, но взгляда от Чанбина он не отвёл. Он лишь сжал плечи парня посильнее, как будто вот-вот мог сорваться в пропасть и еле слышно буркнул:       — Мог бы и не спрашивать.       Прежде, чем накрыть губы Феликса своими, Чанбин широко улыбнулся. Казалось, что он сейчас затрещит по швам от переполнявших его радости и счастья. Он понимал, что им ещё предстоит о многом поговорить, но сейчас он позволил себе насладиться поцелуем. К тому же это был первый поцелуй, когда между ними не стояли тайны и недосказанности, он не был навеян сном, а был искренним и желанным.       Чанбин нежно обхватил лицо Феликса ладонями и легко прижался к губам. Нервные окончания тут же обострились, пальцы защекотало, а сердце глухо забилось о ребра, ещё быстрее, чем минуту назад. Чанбин поймал губами тихий вздох Феликса и позволил себе расслабиться. Поцелуй сразу же стал более страстным. Он словно вбирал в себя все эмоции, испытанные за время разлуки: обиду, тоску и даже злость. Вбирал и смешивал с нежным зародившимся чувством, чтобы преобразовать в нечто новое, крепко связывая двух парней друг с другом.       — Ты мне очень сильно нравишься, Феликс, — прошептал Чанбин, оторвавшись от него.       — А ты мне нет, — упрямо заявил тот, тем не менее, первым возвращаясь к поцелую.       — Злюка.

***

      — Так значит, вы улетаете завтра вечером? — уточнила миссис Ли.       — Да, мам, — Феликс сжал под столом ладонь Чанбина в своей и улыбнулся. — Я бы с удовольствием задержался ещё, но у меня и так накопилось много пропусков. Крис прикрывал меня, как мог, но он же не всесилен.       — Ты прав. Жаль, что Чанбин так мало у нас погостит. Но в таком случае, я буду ждать вас на рождественские каникулы. Прилетайте вдвоем. Твои сестры как раз тоже будут дома, Ликси. Чанбин, ты же не против?       — Конечно же нет, миссис Ли! — Чанбин с готовностью принял приглашение. — К тому же мне так повезло, в Севен-Хиллс, в отличие от других мест в Австралии не водятся крупные насекомые и всякие гады. Я просто насмотрелся в свое время всяких ужасов про ваш континент, поэтому ужасно боялся сюда лететь. Хорошо, что Крис вовремя меня предупредил, что в Севен-Хиллс все обрабатывают специальным средством, которое разбрызгивают несколько раз в год с самолёта. Поэтому-то у вас не водится этой всякой страшной живности. Если бы не это открытие, я, наверное, дальше аэропорта побоялся бы шагнуть. Уж слишком кошмарно выглядят некоторые представители вашей фауны, простите.       — Это тебе Крис сказал? — Чанбин увидел, как Феликс странно переглянулся с матерью, а затем широко ему улыбнулся.       — Ну да. Правда я так и не понял, почему ваше правительство игнорирует другие города. Это же несправедливо, что остальные вынуждены страдать от этих… Феликс, почему ты смеёшься? Миссис Ли, а вы?       — Чан… Аха-ха… Бин. — Феликс уже начал плакать от смеха. — Ты правда поверил в эту чушь?       — Что?       — Чанбин, — миссис Ли говорила сквозь веселую улыбку. — Не обижайся на Криса, думаю, он хотел как лучше.       — Так значит… — У Чанбина по коже побежали пугливые мурашки и он вскочил со стула. — Вот черт! Феликс, нам надо срочно поменять билеты!       Ответом ему стал чистый заливистый смех. Страх Чанбина сразу же улёгся. Он как заворожённый смотрел на смеющегося парня, в очередной раз восхищаясь его красотой. Феликс был теплым, нежным и светлым как солнце. Он словно излучал мягкое сияние, благодаря которому его безошибочно можно было разглядеть в любой толпе.       И пусть они оба наломали немало дров, но у них обязательно все будет хорошо, потому что теперь они вместе. Их история казалась чем-то похожей на старую сказку. Сказку, где принц искал свою любовь, толком ничего о ней не зная. И несмотря ни на что нашел.       Их история была местами смешной, местами глупой, местами обжигающе горячей и явно не рассчитанной для детей, но все равно обладала особым магическим очарованием.       Почти как сказка.       Почти как Золушка.