Петли твоей двери вышибаю с ноги

Сидя на полу, смотря на закрытую дверь, Глеб только смог осознать насколько все хуево. Вся его жизнь простой холод, замерзающие на его щеках слезы, боль в висках и один лучик света в этом аду. Весь мир ему кажется буквально огромным льдом, в котором безумно холодно и хочется испытать хоть не немного тепла. Топить свое сердце было сложно, да и смысла в этом особо не было. Кому нужен он и его гребанное сердце. Хотелось взять и закончить все, хотя это желание присутствует у него всегда. Глеб всю свою сознательную жизнь не понимал смысл своего существования, он только нес всему миру горе и боль, тянул всех на дно и потом топил. Не хотелось больше искажать красоту этого мира своим существованием. Не хотелось не реветь, не кричать, ничего. Звать о помощи не было сил, да и кто может ему помочь. Всем людям плевать, близкие друзья наверно не хотели его слушать, а смысла в другом уже не было. Раньше хотелось выть от боли и пустоты внутри, а сейчас не хочется ничего. Хотелось умереть. С этой мыслью Глеб не хотел мириться, но постепенно он начал принимать свое желание, не отвергая его. Боль поглощала и впитывала его в себя, скручивая на шее узел, не давала нормально дышать. Не давала радоваться обычным счастливым моментам. А без них смысла уже и нету. Нужна ли Глебу жизнь? Он не знал. Это какое-то вечное соревнование, не понятное ему. Кто-то куда-то бежит, все пытаются обогнать друг друга, вечно пытаясь что-то доказать, а его никто не спросил, хочет он этого или нет. Он хочет упасть лицом на кровать, жаль только не получится его разбить. Всем все равно на его желания, хотя по правде говоря он не знает. Глеб подозревает, что его друзья даже представить себе не могу, что творится у него в душе. А выпрыгнуть из окна все также хотелось. Поднимаясь с пола, Глеб осмотрел свою комнату, остановив взгляд на тумбочке, стоящей рядом с кроватью. Она так красиво стояла там, а мозг разблокировал воспоминание из прошедших дней. Это любимая Симина тумбочка. На относительно большой кровати, Сима всегда ложился именно с этого угла, всегда клал туда свой телефон и любимый браслет, который никогда не снимал, за исключениям ночи. Глеб грустно улыбнулся сам себе, подумав о том сколько этот человек сделал для него, и как ему жаль, что Сима потратил столько времени на него. Обещая себе, что стоя перед Богом после смерти, скажет, что Сима лучший человек на этой планете, он пошел на кухню за телефоном. Он надеялся, что Серафим не скоро прочитает его сообщение, и вообще любит его не так сильно. Но он просто не мог уйти не попрощавшись. Слова лились сами по себе, а руки просто печатали их. Вы, 20:43 Сима, я люблю тебя. Я навсегда твой братик и хочу чтоб ты знал: ты — лучшее в моей жизни. Будь всегда счастлив, я буду оберегать тебя. Глеб выключил телефон, поднимая голову на верх. Жаль конечно, что он никогда больше не поговорит с Серафимом. Никогда не почувствует его объятия, не полежит на его коленях, пока тот рассказывает истории из своей жизни. Но лучше так, чем он будет дальше существовать. Решив в последний раз посмотреть на закат, Глеб накинул куртку и пошел на крышу своего дома. Куртку одел только для того, чтобы напоследок почувсовать себя комфортно, ведь он просто ненавидел холод и всегда мерз. А Сима всегда накидывал свою куртку ему на плечи, ворча про то, что Глеб о себе не заботится. Эти воспоминание грели душу, их Глеб бережно хранил в своей израненой душе, они согревали его лучше любой одежды. Выйдя на крышу, он вдохнул свежий воздух, ветер легко трепах его кудрявые волосы, в которые Сима так любил запускать пальцы, перебирая их. Солнце заходила за горизонт, а закат был великолепный. Ярко-оранжевый, с розовым вперемешку, он ослеплял и было невозможно оторвать взгляд от него. Глеб прошел дальше и сел, достав пачку своих любимых яблочных сигарет, закурил одну и закрыл глаза. Он представлял как будут страдать его родители, сестра, но ничего, они быстро отойдут. Даже им будет лучше, столько нервов на него потратили. На удивление его самого, Глеб не чувствах тревоги, страха, боли, как обычно, он просто ощущал спокойствие. Прекрасное чувство. В своих мыслях он сильно удивлялся, неужели люди чувствуют себя так достаточно часто? Тогда жизнь действительно не очень то и плоха, если ты большую часть времени чувствуешь себя так, думал он. Откуда-то внизу до него доносились восторженные крики детей, играющих на детской площадке. Много машин ехало по трассе, кто-то спешил домой к любимому человеку и детям, кто-то к друзьям в гости. У всех своя жизнь, свои проблемы, свои мысли. А раз Глеб не может справиться даже со своими, он недостоин жить в этом мире. Так думал он. Усмехнувшись, он просто стал прокручивать какие-то моменты своей жизни в голове. Он не заметил, как прошло уже больше часа, а пачка сигарет опустела, так что пришлось встать и последний раз бросить взгляд на небо. Глеб пошел домой, держа в голове мысль, что Бог наградил его последним, наверно самым красивым закатом в его жизни. Зайдя в квартиру, Глеб решил последний раз выпить и спокойно уйти. Открывая шкафы на кухне, ища последнюю бутылку, неосознанно его взгляд упал на телефон, на экране которого висело непрочитанное сообщение. От Симы Руки немного начали дрожать, а в голове поселилась тревога, но пересилив себя, он решил прочитать. Последнюю фразу, адресованную ему от самого дорого человека. Сима, 20:59 Если ты умрешь, я убью себя тоже. Я еду Это было очень страшно читать, в груди зародилась тревога, живот начало скручивать от ужаса. В глазах появились слезы, а пальцы потянулись к кнопке звонка. Это было абсолютно не похоже на Серафима. Он бы так никогда не отреагировал. Просто одно сообщение. Не верит что ли? Глеб был в абсолютном шоке, зубы начинали стучать, а сердце биться в сто раз быстрее. Им точно нужно поговорить. Вернее нет, Глебу нужно поговорить с Симой. Потому что это точно какой-то пиздец. Гудки в трубке очень пугали, а когда через несколько мгновений абонент поднял звонок, сердце замерло. —С-Сима… — только это смог выдавить из себя Глеб. —Сиди блять где сидишь, не делай ничего, — хриплый голос отозвался на имя. Только вот кудрявого очень он насторожил. Дыхание было прерывистое, Глеб отчетливо это слышал. Тембр обычного голоса Серафима поменялся. Как будто он плакал непрерывно несколько часов подряд. —Что случилось? — напуганно спросил Глеб. —Мама позвонила, дедушка умер два часа назад. — Ч-Что? От шока Глеба перестали держать его ноги и он скатился по стене вниз. Рука прикрыла рот, а первые слезы потекли по лицу. Какой же он, мать его, долбаеб. —Я скоро буду, — сказал Серафим напоследок, и отключился. Осознание током ударило по Глебу, а глаза полезли на лоб. Он собирался умереть. Он хотел блять убить себя. Наплевав на всех близких, а главное на Симу. Какой же он эгоист. Сима всегда был рядом, всегда, и никогда не просил ничего взамен. Сидел рядом, успокаивал, гладил по голове, обнимал, заботился, а в самые трудные моменты просто закрывался, не давая делать того же для него. Но главное было не это. Глеб хотел оставит его одного. Люди борются за жизнь, отдавая все что у них есть, а он хотел блять сдохнуть по своей воле, потому что, видите ли, устал. Чтобы делал тогда Серафим? Справился ли он бы со смертью двух родных людей? Глеб не знал. И твердо пообещал себе, а главное Симе, что никогда не узнает. Серафим блять этого не заслужил. Глеб сидел в своих мыслях, царапал правую руку до крови, пока в один момент не услышал звонок в дверь. Пулей полетев к двери, он открыл её. Перед ним предстал Серафим. С опухшими красными глазами, растрепанными волосами. Его руки тряслись, а Глеб не представлял что сказать. Как извиниться? Как облегчить боль любимого человека? —Сима…- слезливо произнес Глеб, смотря на друга. —Ты….ты блять хотел умереть. Ты не думал о том, что будет со мной? — начав кричать, спрашивал Серафим. —Симочка…прости, прости меня пожалуйста, — дрожащим голосом сказал Глеб, пытаясь обнять его. —Чем ты думаешь сука? Какого хуя я это заслужил? — Из глаз Серафима выкатились слезы, как будто доказывая его слова. Глеб не придумал ничего лучше, чем просто обнять. Он не представлял каково Симе. Крепко прижав его к себе, Глеб запустил руку в его волосы, и поглаживая медленно завел его в квартиру. Взяв его за руку, Глеб повел его в спальню, стараясь не обращать внимание на всхлипы, раздающийся за спиной. Усадив Симу на кровать, он снял с него ботинки и куртку, сходил на кухню и вернулся со стаканом воды. Приблизил стакан к его губам, и заставил сделать несколько глотков. После чего обнял его, прижимая его голову в районе своего живота. Тем временем буря, бушевавшая в душе у Симы, захватила его еще больше, и он не смог сдержаться, выпуская надрывные рыдание изо рта. Губы застыли в немом крике, а руками он вцепился в Глеба, крепче прижимаясь к нему. Глеб не знал сколько простоял так, гладя друга по всему телу, пытаясь забрать хоть маленькую крупицу его боли себе. Потом он уже очухался когда сам сидел на кровати, а Серафим лежал на его груди, все также горько плача. Не было слов чтоб описать как ему жаль своего друга. Он не должен все это испытывать. —Сима, я никогда не оставлю тебя. Слышишь? Никогда, — сказал Глеб, целуя Серафима в макушку. — Я хотел умереть сегодня, — надрывистым голосом ответил Серафим. —Я не позволю, я люблю тебя.