Дерьмо Линчевателя (Vigilante Shit)

В четвертый раз, когда Лиам увидел, как Тео совершил преступление, он вспоминал это настолько часто, что образы, которые он видел, преследовали его во сне.        Он думал, что самым травмирующим событием в его жизни было участие в ограблении дома на самой богатой жилой улице, но ему пришлось подумать еще раз, потому что, черт возьми, даже если он закроет глаза, он все равно сможет это увидеть.        Это должны были быть мирные выходные, его семья была вместе, из Канзаса приехали родственники его матери, троюродная сестра, которая была как его сестра, а затем и сестра-близняшка Дженны, Джинни. Семья определенно была хорошей и большой, потому что у двоюродного брата Дженны было двое маленьких детей, мальчик и девочка, а у сестры Дженны было пятеро, и Лиам все еще задавался вопросом, как им удалось воспитать столько детей. В детях сестры Дженны хорошо было то, что только одному было меньше восьми лет, остальным было от пятнадцати и выше. Они всегда говорили, что младший был непредвиденным чудом, но, по словам его матери, чудесной Дженны, они просто забыли про защиту.        Итак, Лиама окружала вся его семья, и, судя по всему, приехали также два брата его отчима со своими единственными детьми. Конечно, Лиам задавался вопросом, какого черта им всем пришлось прибыть в одно и то же время. Дело в том, что Дженна хотела отпраздновать свое новое повышение по службе, она только что стала мэром города, завершила уголовное дело с более чем тридцатью жертвами и только что была назначена в свою юридическую фирму управляющим партнером и поэтому та будет иметь ее фамилию как равноправного партнера фирмы во всех юридических документах и ​​особенно на входе в фирму.        Она была счастлива как ребенок, потому что теперь всем секретарям приходилось отвечать на телефонные звонки с вопросом: «Юридическая фирма Хоффман-Гейер, чем я могу вам помочь?»        И поэтому он был так же рад успеху своей матери, как и она сама, и, прежде всего, ей повысили зарплату, он теперь мог покупать видеоигры по полной цене и прямо с завода. Это было лучшее повышение, которое могло случиться в жизни всей семьи Гейер.        Дело в том, что Лиам обнаружил, что его дом полон людей, которые обнимали его, говорили, что он остался таким же, каким был в пятнадцать лет, люди тянули его за щеки, вызывая гнев Лиама.        Как раз тогда, когда Лиам надеялся, что Тео мог бы спасти его от вопросов сестры Дженны типа «у тебя есть девушка?» или «но ты ходишь в пятый класс, не так ли?», этого вообще не произошло, этот засранец ещё осмеливался иногда спать в его комнате!        Возможно, ему больше не нужно было быть с ним вежливым, теперь Лиаму предстояло пройти фазу «терминатора» и разрушить все надежды Тео на его возможное вторжение в его семью в качестве приемного сына Дженны. Несмотря на то, что Дженна пригласила Тео прийти и хотела, чтобы он поужинал со всей семьей, а также хотела представить его как своего будущего зятя.        Теперь он будет рассказывать своей матери вымышленные истории о Тео, например, о том, что он ест сверчков или является вампиром, чтобы его не приняла семья. Хотя он мог бы сказать правду, например, об убийстве Скотта, Джоша, Трейси и многих других людей, а также о краже, незаконном проникновении и даже о вымогательстве. Лиам подозревал, что Тео также присоединился к мафии.        Теперь Лиам сидел на диване между своими тетками, которые продолжали говорить о старых добрых школьных временах, и младшими кузенами, которые тянули его за брюки и просили поиграть.        Лиам изо всех сил пытался вытащить свой телефон, чтобы отправить сообщение в групповой чат. И как он должен был помешать тётям читать чат?        Он откинулся назад, коснулся головой диванной подушки, а затем поднёс телефон так, что он оказался в двух сантиметрах от лица.        Он отправил сообщение всем, ожидая, что они ответят как можно быстрее или кто-нибудь позвонит ему и сообщит, что возникла чрезвычайная ситуация, и ему пришлось бы бежать к нему, чтобы вырваться из рук родственников.        Но Мейсон не ответил, никто не ответил. Даже Тео! Лиам ждал еще полтора часа в поисках кого-нибудь, кто придет и спасет его, но никто не ответил на его молитвы, как будто все исчезли, и остался только он.        Затем произошло чудо.        — Лиам, почему бы тебе не взять своих младших кузенов в парк? — спросила его мать, и глаза Лиама загорелись светом, в этот момент он хотел короновать свою мать как лучшую мать в мире, фактически во Вселенной.        Он неловко встал из рук тети и с улыбкой на лице схватил куртку:        — Вы готовы?! — и направился к трем младшим детям.        Дети тут же схватили свои куртки и побежали между ног Лиама, дергая его за брюки, как это умеют хорошие маленькие люди только для того, чтобы сломать ему член, потому что ему пришлось насильно подтянуть их, чтобы он не оказался в боксерах на глазах у всей своей семьи.        Лиам взял самую младшую девочку, Люси, ей было всего пять лет, она выглядела такой маленькой, что Лиаму почти было страшно потерять ее, а затем и двух других маленьких человечков, которым к этому моменту только что исполнилось семь, а другому восемь.        Дженна передала небольшой рюкзак Лиаму, который перекинул его через плечо, а Люси потянула его за прядь волос, просто чтобы привлечь его внимание. Как ни странно, когда Лиам посмотрел на Люси, она хихикнула, а затем закрыла лицо маленькими ручками и перевернулась, чтобы ее не было видно.        Дети были такими милыми! Понравятся ли они Тео?        Вопрос, подумал Лиам, опустошил его изнутри, как когда бензовоз случайно врезался в бензовоз, и все взорвалось. Он хотел ударить себя по голове, но обе руки были заняты.        Лиам покинул дом с тремя детьми и надеялся вернуться позже также с тремя детьми. Он отвел их на ближайшую игровую площадку, то есть за жилую улицу и рядом с начальной школой. Лиам не хотел признаваться, что на самом деле он водил их на игровую площадку начальной школы, но она была ближайшей и по воскресеньям была совершенно пуста, так почему бы и нет?        Он отправил троих детей поиграть на качелях, колесе, горке и во всех других приспособлениях, которые вызывали у малышей радость и благодарность.        Лиам сидел на скамейке в парке, которая находилась немного далеко от детской площадки, но он мог видеть, как все трое ребятишек бегали и веселились на песке. Что Лиаму нравилось в Бейкон-Хиллз, так это то, что лес всегда мог быть в двух шагах, задняя часть школы была такой же, как задняя часть средней школы, с той лишь разницей, что вместо поля для лакросса там была игровая площадка.        Лиам чувствовал запах леса, деревьев и запах хорошего дня. Затем что-то, как всегда, защипало его обоняние, это был странный запах кленового дерева и гнева.        Лиам открыл глаза от своего внутреннего покоя, возникшего от веселых криков детей, чтобы увидеть что источало запах, наполнявший его ноздри. Он узнал бы этот запах где угодно, запах, который он любил больше всего на свете.        Он подумал, что тот прибыл слишком поздно, чтобы спасти его от родственников, но Тео нигде не было видно. Он видел только волка с чёрной шерстью и желтыми глазами, робко выходящего из леса и величаво прошедшего к скамейке, на которой сидел Лиам.        Лиам увидел, как волк подошел к нему, сел впереди и положил голову на одно из бедер Лиама. И Лиам начал задаваться вопросом, какого черта у этого волка запах Тео.        Но волк в тот момент, казалось, искал полного внимания Лиама, терся мордой о его бедро и клал лапу на другое, чтобы приблизиться. Только когда морда волка начала перемещаться от его ноги к интимным местам Лиама, как будто он хотел его обнюхать, Лиам немного отстранил его, но продолжал гладить его загривок.         Ему пришлось признать, что у этого волка была самая мягкая шерсть, которую он когда-либо гладил, даже больше, чем у тех маленьких собачек, покрытых только мехом. Лиам взял морду волка в сложенные ладони и поцеловал его голову. Этот маленький волк был таким милым и сладким, что он не мог поверить, что в Бейкон-Хиллз может быть такой волк.        В Бейкон-Хиллз не было волков; волки были иммигрантами. Единственными волками здесь могли быть оборотни.        Лиам окинул его взглядом и направил его прямо в большие желтые волчьи глаза, которые, казалось, были полны волнения и радости. Лиам еще больше сузил взгляд и проанализировал те глаза, которые он где-то видел раньше, ему просто нужно было вспомнить! Он никак не мог жить в Бейкон-Хиллз, он знал обо всех существах и до сих пор даже не мог вспомнить, что такое, черт возьми, Малия!        Затем это осознание ударило его, как топор, вбитый в голову. Он немедленно опустил лицо волка и проклял семь богов, включая Геру и Аполлона.        Волк закатил глаза, выдыхая воздух из ноздрей на ноги Лиама. Он положил обе лапы на землю и снова превратился в человека.        Тео теперь стоял перед Лиамом, полностью таким, каким его создала природа, с руками, лежащими по бокам.        Лиам стоял неподвижно, окаменевший, ему хотелось закрыть глаза, но шок был сильнее, чем он мог себе представить.        Лиам имел счастье наблюдать интимные места Тео в двух дюймах от своего лица, и теперь он был травмирован на всю жизнь. Между первоначальным шоком и двумя секундами, которые наступили позже, когда Тео положил руку на голову Лиама, заставляя его поднять голову и встретиться взглядами, Тео сел на скамейку рядом с Лиамом.        Цвет лица Лиама изменился с обычного розового на явно ярко-красный. Какого черта это происходит? Какого черта все это должно было с ним случиться!        Лиам увидел Тео, сидящего на скамейке рядом с ним, справа от него. Он скрестил ноги и положил руки на спинку скамьи. Все было полностью видно, и Лиам не мог перестать смотреть на совершенно обнаженного Тео.        Взгляд Лиама метнулся от груди Тео, покрытой хорошо очерченными мышцами, с выделенными краями, к бедрам Тео, к мускулистым и подтянутым бедрам Тео, к изгибающимся мышцам рук Тео, подчеркивающим мелкие вены. Мозг Лиама теперь не мог думать ни о чем другом, кроме Тео, Тео, Тео.        Тео выглядел так, словно вышел со съёмок порно, а Лиаму хотелось полностью провалиться под землю.        Лиам быстро снял куртку и накинул ее на обнаженные интимные места Тео, слишком открытые, чтобы, закрыв глаза, он все еще мог видеть каждый дюйм его тела, и в течение следующих двух месяцев он знал, какими будут его фантазии.        А для Лиама это было проблемой, потому что он никогда не думал о Тео в этом смысле, он никогда не думал о Тео во всех возможных и мыслимых смыслах.        — Боже, Тео, черт возьми, прикройся, — раздраженно сказал Лиам.        — Зачем мне это делать? — Тео слегка пожал плечами, хотя оба лежали на железной скамейке. Он сел так, как будто находился на диване или где-нибудь еще, ставя свой комфорт на первое место в ущерб тому, что было вокруг него. Особенно в ущерб Лиама. Он нападал на него! Ему не хотелось смотреть на Тео, но его глаза просили об этом!        — Лиам, успокойся!        — Черт возьми, мы на детской площадке! Там есть дети, — Лиам указал на играющих детей, но единственное, что Лиам мог видеть в этот момент, это кадык Тео, мышцы его груди, хорошо выделенные ключицы, его шея, которую он теперь желал укусить. И в этот момент Лиам фактически ударил себя по лицу.        «Лиам, веди себя прилично!»        Он повторил это про себя, хотя и знал, что это не сработает.        — Эти дети едят песок? — Тео также указал на группу детей, которые вошли в песочницу и не только строили замки, но и один из них насыпал песок себе в рот.        — Вот дерьмо, — Лиам был готов закричать Лукасу, чтобы тот не ел песок, но, если бы дети повернулись к ним, они бы увидели Тео полностью обнаженным.        — Они мои маленькие кузены, — пробормотал он, наконец, откинувшись спиной на скамейке и чувствуя надоедливую руку Тео как подушку для своей головы.        — Тогда я понимаю, почему ты такой глупый. Это, наверное, семейное, — Тео сверкнул лучшей улыбкой, которую только мог изобразить, когда он поднял брови и встретил самый угрожающий взгляд Лиама, который только тот мог изобразить. Лиам выглядел готовым убить его в любой момент.        Сердце Лиама теперь могло даже остановиться, эти зеленые глаза никогда не были такими живыми, они были по-настоящему счастливы. Такие водянистые, такие изумрудно-зеленые, два настоящих драгоценных камня, которые нужно беречь.        — Пошел ты, засранец, — пробормотал он, скользя взглядом и опустив его, чувствуя себя потерянным и потрясенным внутри, черт возьми, как теперь его мозг должен был работать? — Почему ты пришел именно сейчас? Я пытался связаться со всеми вами, чтобы спасти себя, вы просто засранцы.        Тео не мог сказать, что на самом деле делали он и остальные: пребывание в ужасном магазине черепах вместе с человеческими телами тоже причиняло ему боль.        Но затем Тео уловил запах Лиама, его ноздри наполнил этот запах, такой знакомый, такой сладкий, полный любви и сахарной ваты, и он не мог не пойти на него.        — Потому что я пошел по запаху дома, — и это была правда, Тео пошел по запаху Лиама, потому что это был его дом.        Его место, где он мог просто быть самим собой.        — Ах, это печенье моей тети, она всегда следует рецепту моей бабушки, потому что она делает лучшее печенье в мире, и, возможно, я принес немного печенья с собой, — Лиам так и не понял, что Тео имел в виду, на что тот весело фыркнул. Обротень посмотрел на Тео и задался вопросом, что такого смешного в бабушкином печенье.        Лиам схватил рюкзак, который дала ему Дженна, чтобы открыть его и дать Тео печенье:        — Это бабушкино печенье, попробуй, — Лиам протянул ему печенье, взяв его в руки, и невинно протянул ему.        Тео сжал губы, скрывая растущую улыбку. Лиам подумал, что Тео протягивает руку, чтобы схватить печенье, но ему пришлось подумать еще раз, поскольку тело Тео медленно приближалось. Лиам чувствовал дыхание Тео на своих губах, и чем больше он пытался отступить, тем больше у него не было шансов.        Лиам оказался спиной к скамейке, одна нога касалась земли, а другая лежала на скамейке, а Тео между его ног растянулся над ним. Рюкзак упал на землю, и Лиам сглотнул, почувствовав жар чего-то, распространившегося по всему его телу, он не знал, что это было за ощущение, но единственное, что он мог видеть, это лицо Тео, исказившееся от любопытства, и он задавался вопросом: какой запах от него сейчас исходил.        Лиам держал руку с печеньем между своей грудью и грудью Тео, в то время как одна из рук Тео лежала на его лице, нежно лаская его, задерживаясь большим пальцем на нижней губе Лиама, в то время как его другая рука двигалась вдоль его полуприкрытого бока из-за движения Лиама.        Лиам почувствовал, как жар Тео обжигает его кожу, делая его чувствительным к прикосновению. Лиам не мог не потеряться в этих чудесных зеленых глазах, которые всегда заставляли его забыть, что, черт возьми, происходит. Это было своего рода проклятие, потому что каждый раз, когда он терялся в них, Лиам уже никогда не мог вернуться, забывая обо всем вокруг и чувствуя, как воздух вырывается из его легких. Но на этот раз в этом положении Лиам мог видеть похоть и жадность в глазах Тео. И Лиам не мог не запаниковать, его рот был полуоткрыт, и он ждал, пока его собственное тело как-то отреагирует. Может быть, хотя он и затаил дыхание, он уже был мертв и ждал своего божественного наказания. Может быть, это было его божественное наказание?        Лиам чувствовал дыхание Тео на своих губах, похоть в проницательных глазах Тео, жар, исходящий от обнаженного тела Тео, обвивающего его собственное. Лиам почувствовал, как его ноги сжались, и то, что Тео называл «Тео-младший», между его ног терлось о ткань его брюк, полностью загоняя Лиама в угол. Лиам почувствовал, что хватка Тео стала более собственнической и нуждающейся, и их тела все больше прижимались друг к другу до такой степени, что Лиам непроизвольно обхватил левой ногой талию Тео.        Это было непроизвольно, ладно!        Лиам, возможно, усилил хватку, просто чтобы больше не было трения с Тео и его пылом. К этому времени его мозг уже поплыл от запаха Тео, окутывающего его, заставляющего чувствовать себя как дома, в безопасности и как свой собственный. Тео приблизил лицо, их губы были готовы слиться в поцелуе. Лиам почувствовал, как кончики пальцев Тео сильнее надавили на его бок, и достоинство Тео скользнуло по изгибу живота Лиама. И сердце Лиама колотилось, его собственный запах сводил с ума, а взгляд Тео был полон желания продолжать, серьезности его намерений, а не обыкновенного флирта, который был у Тео обычно.        Так что это должно было случиться. Лиам собирался поцеловать Тео. Это должно было случиться. И Лиам не был готов. Лиам определенно не был готов.        — О боже мой! — от входа на игровую площадку, прямо перед скамейкой, послышался женский крик, так что женщина смотрела на выставленную напоказ задницу Тео и ногу Лиама на талии Тео, — Мне нужно позвонить в полицию! Джим, не смотри!        Женщина положила руки на лицо ребенка, когда ребенок указал на Тео:        — Мама, почему этот парень голый?        — Джим, не смотри! — крикнула женщина, заставив ребенка обернуться, — Вы извращенцы! Как вы смеете делать это в присутствии детей?! — женщина указала на детей на детской площадке.        Ох блин.        Лиам совершенно забыл о своих кузенах.        Сколько из этого они увидели?!        Тео засмеялся и встретился с паническим взглядом Лиама, сморщив нос, когда его настиг сильный запах тревоги и страха от Лиама. Тео слегка поцеловал его в уголок рта, коснувшись больше щеки, чем губ, и несколькими ловкими движениями спрыгнул со скамейки, на которой они лежали, и снова превратился в волка на глазах у женщины, убегая обратно в лес.        Тео поблагодарил женщину в своей голове, потому что, если бы их не прервали, он бы не смог остановиться, он бы все испортил, а Лиам был его единственным другом.        Это был последний раз, когда он следовал тому, чего хотело сердце Тары.        Лиам никогда бы не признался, что поднес руку с печеньем, чтобы коснуться того места, где Тео поцеловал его, думая, что его рука свободна, но в итоге кусочки печенья оказались у него на лице, а некоторые даже в носу, и он почти задохнулся.        — Лиам, почему твой парень был голым? — восьмилетний кузен в шоке подошел к телу Лиама, лежавшему сейчас на скамейке.        — Он не мой парень, — фыркнул он тогда.        Женщина в конце концов позвонила в полицию, но как только она рассказала, что двое мальчиков что-то делали на скамейке на глазах у детей, а потом один из них превратился в волка, телефон просто сбросили.        Хотя позже шериф Стилински потребует от Лиама объяснений.        Только на этой площадке были не только маленькие кузены Лиама, не только дама, пришедшая последней, не только совершенно обнаженный Тео.        На этой игровой площадке была целая свора щенков, очевидно, полностью ставших невидимыми благодаря Кори.        Стая не отвечала на бесчисленные звонки Лиама, потому что она определенно была занята чем-то другим. Прежде чем Лиам пришел на игровую площадку, они все пошли покупать черепах. В перерыве между разговорами, когда Алек купил себе черепаху, как и Мейсон, они оказались на детской площадке начальной школы.        Они поместили черепах в песочницу, друг против друга, чтобы они могли бороться. Тео болел за черепаху Алека и, как ни странно, в их компании была еще и Малия, которая болела за черепаху Мейсона.        Малия и Тео не ладили, они никогда не ладили, было слишком много различий, и они были слишком похожи, Малия не смогла простить ему убийство Скотта, хотя Скотт бросил ее, и уехал в колледж в поисках себя и самореализации. По словам Тео, Скотт придумал всю эту чушь о самореализации только потому, что хотел заняться сексом в колледже и поэтому должен был быть одиноким. Малия ударила Тео.        Дело в том, что они встретили ее в магазине одежды при торговом центре и держали черепах. Любопытство также охватило Малию, и она обнаружила, что кричит на черепаху Алека и болеет за черепаху Мейсона, вынуждая ее убить черепаху Алека.        Черепаха Мейсона проиграла, потому что в конце концов черепаха Алека сумела обогнать черепаху Мейсона и забраться на нее, хотя многие подозревали, что они просто размножаются. Малия яростно толкнула Тео в грудь и крикнула:        — Я обгоню тебя! — и в итоге они побежали через лес в своей истинной форме к утесу. Ибо тот, кто добрался туда и вернулся раньше другого, выиграл бы бесплатную неделю другого. Хорошее предложение, не так ли? Только Малии пришлось конкурировать с экземпляром химеры, который находился в полной форме с тех пор, как умер на операционном столе во время второй вивисекции Ужасных Докторов. Тео столько раз бегал по этому лесу, что знал каждый дюйм.        Тео победил, но вместо того, чтобы пойти и переодеться на глазах у Мейсона и Кори, скрывшихся невидимками от Лиама, Тео уловил его запах и, как щенок, побежал к своему хозяину, его дому.        Лиам даже не заметил, что Малия вернулась и превратилась обратно, когда Мейсон схватил ее за руку и потянул к себе, чтобы сделать ее невидимой.        И поэтому все стали свидетелями этой сцены.        Черепахи выпали из рук Алека.        Когда Лиам пришел домой со своими маленькими кузенами, купив им мороженое и дав каждому по пятьдесят долларов, чтобы они не рассказывали о том, что они видели. Он раздраженно фыркнул, и его снова встретила его шумная семья, которая заканчивала приготовления к ужину.        Лиам поднялся в свою комнату и закрыл дверь спальни, бросившись на кровать, прежде чем ему пришлось идти ужинать и стать свидетелем очередной серии пыток со стороны его теток с чрезмерно интимными личными вопросами, которые не должны были исходить из пределов его спальни. Но тогда почему? Он всегда задавал себе обычные вопросы, но никогда не мог дать себе ответа.        Он потянулся к подушке, чтобы задушить себя и забыть тот день, возможно, тогда он забудет, что собирался поцеловать Теодора Карла Рэйкена. Но затем он услышал истошное царапанье, доносившееся из окна. Помимо того факта, что, если эти царапины сохранятся, Лиаму придется полностью менять окна, поэтому он поднял глаза, чтобы увидеть, кто это был, и это был волк с сегодняшнего утра.        Это был Тео.        Тео был у окна Лиама в форме волка. Как волк. Лиаму еще предстояло к этому привыкнуть. Как, черт возьми, он тогда поднялся на второй этаж? Лиам встал с кровати, готовый открыть окно и наорать на этого глупого двадцатилетнего парня. Он заставил бы даже самого Бога спуститься и умолять его остановиться! Итак, Лиам открыл окно и впустил на четвереньках волка Тео, который имел свой слишком мягкий мех, чтобы существовать в этом мире.        Лиам стоял, скрестив руки, после закрытия окна. В авторитетной позе готов критиковать каждое действие животного перед ним.        — Ты мудак, — начал говорить Лиам, видя, как Тео все еще не обращает на него внимания, но казалось, что он ищет в комнате что-то, что доставляет ему дискомфорт. Лиам не очень хорошо разбирался в животных, но казалось, что он встревожен, как будто в этой комнате было что-то другое и неправильное, что-то, что угрожало ему, — Ты оставил меня на детской площадке с той старухой, — Лиам продолжил, наблюдая как Тео прижался носом к полу и обнюхал путь к, казалось бы, закрытой двери.        Лиам зарычал, видя, что волк Тео все еще игнорирует его, занимаясь своими гребаными делами. Лиам сжал губы и двинулся, чтобы остановить волка, прежде чем тот либо ударится головой о закрытую дверь, либо ему придет в голову нездоровая идея встать на две ноги и открыть дверь ртом, чтобы спуститься вниз, где была вся его семья.        Но Тео почувствовал чувство отчуждения. В носу у него покалывало, а запах Лиама был другим, странным, что-то было не так. Он стоял по стойке смирно, как будто угроза вот-вот разрушит его дом. Сам факт того, что Тео почувствовал в Лиаме что-то другое, как будто он был скомпрометирован, заставил его желудок сгореть от чувства, которое он ненавидел.        Лиам стоял спиной к стене, скрестив руки, и с самой очаровательной надутой улыбкой, которую Тео когда-либо видел, а затем этот странный запах. Тео взглянул на бету, увидел закрытую дверь и подозрительно прищурился. Тео подумал, что Лиам пытается что-то скрыть. Он издал рычание, которое распространилось по всей его груди, глубокое и угрожающее, как будто он хотел съесть Лиама. И, черт возьми, он хотел. Каждый чертов сантиметр этой кожи. Чтобы оставить на нем свой след, он просто хотел, чтобы все знали, что он принадлежит ему. Было ли в этом что-то не так? Конечно, сердце Тары желало этого, а Тео был слишком слаб, чтобы сопротивляться.        Тео перекинулся назад перед Лиамом и решительным резким движением схватил рубашку Лиама и сжал ее в ладони, прижимая его спиной к стене, чтобы не дать ему сбежать. Какого черта он не мог остановиться?        — Какого черта, — Лиам находился между первоначальным шоком, когда Тео во второй раз стоял перед ним полностью обнаженным, и шоком, когда его схватили за рубашку и потащили спиной к стене.        Лиам видел на лице Тео лишь растерянность и тревогу, казалось, что-то внутри него лежало в страхе и заставляло его чувствовать что-то плохое.        — Тео, какого черта ты делаешь, — голос Лиама звучал выше нужной октавы, когда на его лице появилось состояние крайнего замешательства, поскольку он не мог избежать взгляда тусклых серых глаз Тео. Они были серыми.        Лиам стоял рядом с Тео и начал понимать некоторые детали его лица. Лиам знал, что Тео был гением в мошенничестве, преступлениях и особенно во лжи сквозь зубы, в какой бы ситуации он ни находился, но, глядя на него, он мог понять его эмоции, только глядя на изменение цвета его глаз. Когда они были серыми, это означало, что ему больно. Почему Тео было больно?        — Замолчи, — хрипло прошептал Тео в дюйме от кожи Лиама, начав анализировать его, рассматривая каждый сантиметр обнаженной кожи Лиама. Застрял, потому что не мог делать то, чего действительно хотел, а именно целовать и кусать Лиама, каждую его частичку.        Лиаму в этот момент хотелось умереть внутри, потому что был не только человек, который прижал его к стене и держал в этом положении, но и потому что это был Тео.        Ноги Тео оказались точно между его собственными, блокируя его движения и не давая ему сбежать. Он определенно не мог заглянуть вниз, запах Тео заливал его ноздри и определенно делал его глупее, чем обычно, и сам факт того, что такой теплый голос исходил от мужчины, его мозг просто не мог связать ни с чем.        — Тео, — Лиам прошептал, желая, чтобы Тео отошел, и решил посмотреть наверх, потому что тогда его кровь не текла бы не в те места. И одна только мысль о том, что Тео может так чертовски его возбудить, вызывала у него не только страх, но и позитивный трепет.        Но, видимо, Лиама не послушали. Тео уткнулся лицом в изгиб шеи Лиама, уткнувшись в волосы и теплую кожу Лиама. Лиам умирал.        Тео зарылся в место между его шеей и плечом и вдохнул аромат Лиама, такой сильный и сладкий. Это было прекрасно, и Тео не мог считать это своим. Он глубоко ненавидел ощущение, как у него урчит в животе и колотится сердце Тары. Он пытался, ясно? Таре пора было перестать его напрягать! Он вдохнул запах, который был домом для Тео, и успокоил крики в своей голове.        Сердце Лиама остановилось. Лиам определенно был мертв в тот момент. Он чувствовал дыхание Тео прямо на своей коже. Тепло Тео, распространяющееся по его телу, сводило его с ума даже от одного прикосновения; кончики волос Тео покалывали ноздри, но запах кленового дерева, разливавшийся в его легких, был запахом счастья; и эти чертовы губы Тео, легко касающиеся его ключицы. Лиам чувствовал улыбку Тео на своей коже.        Теперь Лиаму хотелось спросить Мейсона, можно ли умереть от счастья.        — От тебя странно пахло, — фыркнул Тео, снова вдыхая и оценивая аромат сахарной ваты Лиама, — как от женщины.        У Лиама и Тео был свой собственный язык. Они никогда не говорили того, что чувствовали на самом деле, возможно, из-за глупости Лиама, который не понимал чувств Тео, или из-за того факта, что Тео знал, что не заслуживает солнца, и что даже просто быть рядом с ним, иметь возможность прикасаться к его коже, лишь немного, чтобы почувствовать его тепло, его устраивала. Тео знал, что не заслужил такого счастья, но был эгоистом.        Его тело было эгоистичным. Сердце Тары было эгоистичным, и она не могла оставаться в стороне от Лиама.        Лиам слабо положил свои руки на руки Тео, как будто ласка их могла совершить оплошность. Он не спрашивал себя, что, черт возьми, происходит, что Тео делает в его комнате обнаженным, или какого черта он может трансформироваться в такую ​​форму, или почему, черт возьми, Тео продолжает нюхать его, как животное. К настоящему времени он перестал задавать себе вопросы.        Он только ответил на опасения Тео:        — Мои тети, они напали на меня, как только я вернулся домой.        Тео оторвал голову от шеи Лиама и, как маленький щенок, посмотрел в сторону, показывая Лиаму, как вернулись те ярко-зеленые глаза, которые он так любил:        — О, так я не единственный, кто так делает? Ты действительно вкусная добыча, Данбар.        — Но подожди, — Лиам скользнул взглядом, встретившись с Тео, он нервно фыркнул, пытаясь подавить растущую улыбку, — Это не я маньяк, бегающий по городу голый.        — Ты ревнуешь, Данбар? — Тео усмехнулся.        — Боже мой, никогда! Не маньяка, который не против раздеться перед чужими детьми, — возможно, Лиам будет напоминать ему об этом до конца жизни.        Ох, он уже думал, что они проведут жизнь вместе!        — Но у меня тоже есть ребёнок. Возможно, я просто хотел их познакомить со своим ребёнком, — Тео, казалось, стал серьезным, все еще определенно находясь недалеко от лица Лиама, казалось, что разговор должен оставаться в воздухе в двух дюймах друг от друга.        — Что?        Тео подошел к уху Лиама и прошептал грубым, убедительным голосом:        — Тео-младшим.        Глаз Лиама немного дернулся, потому что он не мог понять, как Тео мог быть самовлюбленным и наглым засранцем, но его уши выдали его, потому что они покраснели от смущения, заставив Тео позабавиться.        — Если ты не хочешь, чтобы я убил Тео-младшего, тебе лучше одеться обратно — проворчал Лиам, желая пригрозить ему, но не смог.        Тео провел свободной рукой по боку Лиама, слегка обнажив его и просунув кончики пальцев в брюки, слегка приспустив боксеры Лиама, и крепче схватил его футболку:        — Но я хотел продолжить с того места, где мы остановились на детской площадке, — он выдохнул на изгиб шеи Лиама, легко утыкаясь к нему под подбородком.        Лиам сглотнул, пытаясь вызвать последнюю активную, функционирующую часть своего мозга, которая у него осталась, хотя, по правде говоря, эта часть обычно играла в пинг-понг, в то время как его единственные два нейрона пытались вычеркивать слова, которые он регулярно произносил. Но если эти единственные два нейрона стали слишком большими, а оставшиеся играли в пинг-понг, что, черт возьми, ему оставалось делать?        Лиам теперь точно понимал, как бесстыдно к нему приставал Тео. Но он не знал, как далеко зайдет Тео, чтобы дразнить его, потому что, в конце концов, Лиам знал, что все это было только потому, что Тео понравилось дразнить его, чтобы он громко рассмеялся и напоминал ему об этом, до конца его бедной, несчастной жизни.        Но как только их взгляды встретились, и Тео собирался сократить расстояние между ними, прижавшись губами к губам Лиама, дверь широко распахнулась, показывая Дженну в ее высшей славе, обнаружившую двух парней в шаге от траха в доме, полном людей.        Дженна сначала не обратила на это внимания, широко открыла дверь, бросив чистую одежду Лиама на кровать и произнесла:        — Лиам, одежда.        Затем она закрыла дверь, посмотрела вверх, постояла секунду, подумав, а затем снова открыла дверь, обнаружив их в том же положении.        — Обязательно используйте защиту и не шумите слишком сильно, там дети, — Дженна подмигнула двум мальчикам, переведя взгляд на незваного гостя в комнате.        Последующие секунды были основаны на том, как Лиам показывал, что он обладает сверхсилой оборотня в сочетании с тираннозавром-рексом-супер-саянским-золотом, оттолкнув Тео и крича во все горло на что угодно, чтобы заставить его мать остановиться. Чтобы он спустился по лестнице и ушёл, чтобы объяснить ей, что все было не так, как она думала; а затем перешел к Тео, который, ударившись спиной о что-то у подножия кровати Лиама, зарычал от боли от удара и снова превратился в волка, который прошел между ногами Лиама и Дженны, когда они смотрели на него, Дженна изумилась, а Лиам испугался.        Тео спустился по лестнице, тихо рыча от боли от удара, в то время как Лиам в четырёхсотый раз кричал матери, что это не то, что она видела, что это не то, что она думала, и что он ничего не чувствует к Тео. Видимо она вообразила себя защитником самого Тео.        — Значит, для тебя это всего лишь секс на одну ночь?        — Мама, это не то, что ты, черт возьми, думаешь!        — Значит, ты просто хочешь его использовать!        — Мама, на чьей ты стороне!? Я не считаю Тео таким, поверь мне!        — Значит, ты не думаешь, что он идеален для отношений?!        — Мама, нет! Я не гей!        — Значит, ты говоришь мне, что не только вводишь в заблуждение моего Сына, но и что ты ничего к нему не чувствуешь?!        — Мама, Я твой сын!        Тео спустился вниз, обошел диван и увидел Дэвида, сидящего там и смотрящего по телевизору документальный фильм о пингвинах. Тео вскочил на диван и остановился, положив морду на бедро Дэвида. Его лапы по бокам, а голова ждет, чтобы его погладили.        Дэвид посмотрел на Тео-волка и сразу понял, что это он, потому что он был единственным, кто знал о его трансформации от Малии.        Когда Дэвид узнал о сверхъестественном, он захотел провести небольшое исследование, и единственным, кто знал о сверхъестественном почти все, был сам Тео, поскольку он тоже был экспериментом. Так что еще один эксперимент не был бы таким уж плохим, даже если бы ваши травмы говорили об обратном.        Дэвид положил руку на голову Тео и начал сплетать свои пальцы с мягким волчьим мехом.        Тео фыркнул.        — Здесь болит? — Дэвид положил руку на середину спины волка, нежно потирая ее.        Тео снова фыркнул.        — Ты знаешь, что Лиам немного агрессивен, он выражает свои эмоции таким образом, — Дэвид ответил, все еще глядя на телевизор, поскольку звук документалки едва был слышен, и он читал субтитры.        Тео снова фыркнул.        — Я знаю, что ты пытаешься, но Лиам немного не понимает своих чувств, — Дэвид ответил Тео.        Тео снова зафырчал.        — Лиам, что не позволил тебе остаться? — Дэвид повернулся к волку, который поднял морду и посмотрел на Дэвида.        Тео кивнул головой.        — Подожди, что?!        Вечер закончился тем, что Тео представили всей семье Лиама, и в наказание Лиаму пришлось мыть всю посуду.        Тео помог ему.       

❀ Непристойные действия на публике ❀