Книга пяти колец

      Фуюно Сакура знала, что вернуться домой будет непросто, поэтому откладывала это как можно дольше. Даже слишком долго. Она хотела, чтобы родители познакомились с её сыном, но четыре года оттягивала, казалось бы, неизбежное. Теперь их не стало.       Она никогда бы не подумала, что их конец будет таким ярким — в детстве она была соседским ребёнком со скучными пожилыми родителями. Она была ребёнком «перемены жизни», так говорили более чёрствые сплетники. Родители обращались с ней как с принцессой, спеша удовлетворить все её потребности. В этом и в других отношениях они были противоположностью родителям большинства её друзей. Они не были шиноби и были слишком взрослыми, чтобы устраивать вечеринки или засиживаться допоздна за выпивкой и азартными играми, как это делали многие в Конохе. Но к тому времени, как Сакуре исполнилось восемнадцать, родители вышли на пенсию, и, когда Сакура уехала на задания, они воспользовались возможностью начать новую жизнь. Они катались на лодках, лыжах, ходили в походы. Даже лазали по скалам. А потом, в возрасте шестидесяти лет, их каяк опрокинулся в обманчиво спокойных, гладких водах залива Хинодэ. Её родителей унесло вдаль яростным течением, а спустя несколько недель они были найдены на уединённом пляже Огня. Их едва можно было узнать, так ей сказали — их опознали по кольцам с гравировкой, которые носили каждый из них.       Странно было бы хоронить их не по традиции, и ещё более странно — не увидеть их в последний раз перед тем, как предать их тела земле. Сакура улыбнулась, вспомнив сравнения, которые проводили между ней и её матерью. По мере взросления Сакуры люди замечали, что меняется не Сакура, а её мать. Волосы матери, которые при рождении Сакуры были цвета лазури, постепенно становились всё более и более белыми, и общий цвет её волос всё больше и больше приближался к оттенку Сакуры. Волосы достались ей от матери, а глаза — от отца. На фотографиях, которые она видела в молодости, он был очень красив, с вороновыми волосами и оливковой кожей, которая подчёркивала скрытый голубой оттенок его изумрудных глаз. Но она не помнила его таким. К моменту её рождения его волосы были снежно-белыми, а лицо изборозждено морщинами от смеха и следами тяжёлой работы. Когда она думала о нём, то сразу же слышала его смех. Он всегда был на волосок от смеха. Неудивительно, что клиенты были так преданы ему на протяжении многих лет его работы. Он умел располагать людей к себе.       Цукиакари было любопытно узнать о своих бабушке и дедушке. Он знал, что повозка, запряжённая мулами, в которой они ехали, хранила их тела, и задавал Сакуре бесчисленные вопросы. Он хотел увидеть их, хотя это, конечно, было невозможно. Цуки, несмотря на свои огромные способности, ещё не видел ни одного мёртвого тела, и Сакура надеялась, что так будет и впредь.       Она решила, что нет никаких причин не возвращаться домой навсегда. С началом гражданской войны в стране Водопада это уже стало небезопасным местом. К тому же её работа там была почти завершена. Она сыграла важную роль в создании современной больницы и подготовке корпуса ниндзя в качестве медиков. Благодаря её усилиям медицина в Водопаде значительно продвинулась вперёд, и она по праву гордилась этим достижением.       Однако было и то, чего ей не хватало. Жители Такигакуре отличались искренностью, которой она больше нигде не видела. Они стремились к росту и развитию своей экономики, основанной на шиноби, и охотно принимали любую помощь. Во многих отношениях её медики были идеальными учениками — всегда готовые, всегда прилежные. И, конечно, несмотря на юный возраст, её очень уважали. Это была такая перемена по сравнению с той жизнью, которую она вела в Конохе. Впрочем, в подростковом возрасте ситуация не изменилась. Будучи ученицей Цунаде, она сразу же стала вызывать уважение и остатки страха. Но в Такигакуре всё было иначе — её уважали за то, что она вносила в свою работу, а не за то, что её шишо была хокаге.       По лесу она тоже скучала. Леса Огня были прекрасны, и, вернувшись в родные края, она вздохнула от удивления при виде высоких деревьев, почти закрывавших небо. Но в стране Водопада всё было иначе. Деревья там были покрыты мхом и звёздчатыми цепочками лишайника, а омела росла в изобилии. Земля под ногами была пористой из-за толстого слоя мха спагнума, который покрывал землю под каждым деревом, а иногда и нижнюю часть стволов деревьев. Нет ничего лучше, чем сидеть в лесу и рассматривать причудливые грибы и простейшие, выросшие за ночь после небольшого дождя. У них тоже были причудливые, хотя и подходящие названия: пальцы мертвеца, собачья рвота, ангел-разрушитель. Цуки скучал по лесу не меньше, чем она. За то время, что они жили здесь, он стал настоящим натуралистом.       А ещё был Юки, или память о нём. Он был её первым другом и близким товарищем в Водопаде, и она горько плакала, узнав о его смерти. Он был похоронен, а не кремирован, так что у неё не было его праха, чтобы перевезти, только несколько фотографий за тот короткий год, что они прожили вместе. Она упаковала их и другие документы в металлический ящик и погрузила его вместе с несколькими коробками одежды и игрушек на заднее сиденье повозки, когда они отправились за родителями Сакуры. Всё остальное она продала. Какой смысл переезжать из дома в дом, если в Конохе её ждёт нечто подобное?       Ей нужно было уладить дела с наследством родителей. С тех пор как она уехала, они купили новый дом, а старый, судя по всему, сдали в аренду. Поэтому ей предстояло разобрать, упаковать и отдать на благотворительность как минимум одно хозяйство. Она не испытывала особого желания выполнять эту задачу. Её родители пережили самые худые годы в Конохе, и у них выработалась привычка собирать и копить. Её отец был ещё хуже, чем мама. Он, казалось, не мог ничего выбросить.       Сакура улыбнулась, вспомнив, как часто родители спорили из-за вещей. Проблема была в том, что каждый из них ценил разные вещи. Однако их споры всегда были по-доброму искренними и зачастую комичными. Она скучала по ним. Хотя они так и не добрались до Таки, они часто переписывались, информируя Сакуру о своих путешествиях и взглядах на Коноху со стороны не-шиноби. Она подумала, что было бы жестоко сообщить им о внуке через письмо. Теперь она горько пожалела, что не сделала этого.       Ему бы они понравились. Он был резким, как хлыст, и таким же живым. Юки придумал ему имя, когда держал на руках новорождённого Цуки. Своими серебристо-белыми волосами и бледной кожей он напоминал ему лунный свет. Сакура согласилась, с удовольствием наблюдая за тем, с какой любовью Юки смотрит на младенца. О большем друге и партнёре она и мечтать не могла.       Сакура посмотрела на своего четырёхлетнего сына. К трём годам она уже исчерпала все возможности учить его. Он задавал вопросы и, в отличие от большинства детей его возраста, внимательно слушал, пока не понимал до конца. Когда он был маленьким, она часто брала его с собой на тренировки, и он так прекрасно подражал её движениям, что было вполне естественно начать его обучение тайдзюцу. Ниндзюцу быстро последовало за этим, так как Сакура с некоторым испугом узнала, что сын унаследовал её почти идеальный контроль чакры. Однажды утром она вошла в его спальню и обнаружила, что она пуста. Сразу же испугавшись похищения, она выбежала из комнаты и бросилась вниз по семи лестничным пролётам на улицу. Она была уже на полпути к кобану, когда услышала позади себя шум. Обернувшись, она увидела сына, беспечно прогуливающегося по улице, ведущей к их жилому дому. Сакура быстро решила, что обучение сына ниндзюцу будет лучшей стратегией, чтобы избежать будущих самоистязаний. В столь юном возрасте он мог легко повредить себе контроль над чакрой, если бы был предоставлен сам себе. А вот с гендзюцу она повременила, так как мысль о том, что её сын будет создавать сложные иллюзии, чтобы не есть овощи и не убираться в комнате, казалась ей вполне вероятным результатом такого обучения. Она была уверена, что у неё не хватит терпения выдержать это.       Именно из-за него они переехали в Коноху на постоянное место жительства. Изначально её миссия в Такигакуре должна была продлиться всего три года. Она умоляла Цунаде продлить её ещё на два, и, несмотря на сомнения, хокаге согласилась. Сакура была уверена, что смогла бы пробыть в Водопаде и дольше, но со временем стало ясно, что Цуки не сможет раскрыть свой потенциал, тренируясь на родине. Шиноби Такигакуре просто не могли сравниться по уровню с шиноби Листа, а их методы обучения были не такими строгими. В ежемесячном письме Цунаде она затронула тему возвращения домой, но ответное послание было доставлено специально для неё воздушным змеем. Цунаде была в восторге от возможности заполучить её в свой штат, и ей было трудно скрыть это, даже узнав новость о смерти родителей Сакуры. Цунаде пообещала проверить Цуки и поместить его в академию, на тот уровень, который будет наиболее подходящим. Сакура была уверена, что там он будет преуспевать.       — Пять дней, 16 часов, 22 минуты и 6, 7, 8, 9, 10…       — Цуки?       — Да, мама?       — Что ты делаешь?       — Считаю время, которое мы провели в пути. Ты сказала, что путь до Конохи займёт около пяти с половиной дней. Но пока что это заняло на три процента больше.       Она подавила смех. Часы, которые она подарила ему на последний день рождения, доставили больше хлопот, чем стоили.       — На три процента, да? Мы скоро будем там. Очень скоро. Я узнаю этот лес.       — Здесь всё по-другому. Суше, — он провёл рукой по восковым листьям камелий и рододендронов.       Она никогда не считала Коноху сухой, особенно учитывая продолжительность сезона дождей, но по сравнению с Таки здесь было сухо. В этом месте всё, что не двигалось, вскоре покрывалось водорослями, мхом или лишайником. Это было самое зелёное место из всех, где она когда-либо жила.       Но и Огонь был красив, гораздо красивее, чем все остальные страны, в которых она побывала. Она отошла от тропинки, чтобы показать Цуки растение, которое ассоциировалось у неё с Конохой, — гремучий подорожник. Она отщипнула листок от крошечной орхидеи с пятнами и энергично потёрла его между пальцами. Затем она подула в него и передала созданный ей шарик сыну. Он побежал искать другой листок и вскоре собрал небольшую коллекцию зелёных и фиолетовых пёстрых игрушек.       «Видите, мама и папа? Он тоже коллекционер».