Сделка с тёмным миром

      24 декабря, 2007 год.       18:19, дом Малфоя.       — Малфой! — Гермиона встала посреди комнаты, сложив руки на груди. Она слегка постукивала ногой, явно недовольная отказом.       — Нет, Грейнджер. Уже в сотый раз повторяю. Я согласился на эту херню, — Драко указал на отвратительную, почти лысую ёлку, что стояла на одной из полок книжного шкафа. — Большего от меня не жди.       Ведьма несколько дней назад уговорила купить это чудовище в том самом продуктовом магазине, чуть ли не устроив там истерику. Если бы мужчина продолжал отклоняться от её просьбы, то девушка начала кататься по полу, словно трёхлетний ребёнок, он не сомневался. Да и вообще в последнее время Малфой слишком часто стал потакать её желаниям. Объяснение этому странному явлению он находил одно: Лис неосознанно пытался загладить вину за их последнюю ссору, когда чуть не придушил Грейнджер голыми руками.       — Слишком уж многого ты хочешь. Мы в розыске, напоминаю.       — Да, но при этом каждое утро выходим на пробежку, зимой, — подчеркнув интонацией последнее слово, Гермиона продолжала сверлить Драко своим уничижительным взглядом. Она пыталась казаться грозной, несмотря на их очевидную разницу в росте. — Луна приготовила мне подарок. Я не могу прийти с пустыми руками.       — Это её желание. Мы идём туда работать.       Странная троица, что каждый вечер собиралась в больнице Святого Мунго, значительно продвинулась в исследованиях. Они смогли разобрать состав нового наркотика на ингредиенты. Но это не было самой сложной работой. Трудность заключалась в другом: разработать лечение, которое будет комбинировать в себе все вещества, нейтрализующие эффект запретных трав и при этом не взаимодействовать друг с другом.       — Её желание объясняется тем, что она моя подруга! Точно также, как и я её. Пожалуйста, Малфой, — в янтарных глазах ведьмы блеснули искры жалости. Она смягчила черты лица, слегка надувая щёки. — Это моя последняя просьба.       — Я напоминаю, Грейнджер, в розыске — ты, а не она. Мой ответ по-прежнему нет.       — Чёрт, ну ты реально придурок! Это же Рождество! Вот что ты даришь Блейзу? — на её вопрос Драко закатил глаза.       — Ничего. Нам похер на этот праздник. Он весь в делах клуба. Я не высовываюсь.       — А вот нам с Луной не похер, — пробубнила она. — Ну, пожалуйста.       Из груди мужчины вырвался тяжёлый вздох. Казалось, что он сейчас разговаривал не с взрослой ведьмой, которая осознавала всю тяжесть их положения, а с подростком, который считал, что в этом мире все ему что-то должны.       — Клянусь, это моя крайняя просьба.       — Про эту дрянь, — Драко вновь аргументировал ёлкой, — ты говорила то же самое.       — Откуда я могла знать, что ты настолько придурок? — скорее самой себе, нежели в ответ, прошипела Гермиона.       Она думала, что Малфой ничего не услышал, но он в очередной раз проигнорировал её «остроумные» комментарии. Чёрт, и как в Грейнджер могли уживаться такие диаметрально противоположные стороны? Он мог бы подумать о том, что ведьма хорошо отыгрывала свою роль за счёт умения работы под прикрытием, но её тело, интонация и жесты всё выдавали с лихвой.       — Чёрт, Малфой… пусть это будет нашим взаимным подарком на праздник: ты соглашаешься на мою просьбу, а я больше ничего такого у тебя не прошу?       — Уточнения, Грейнджер, — хмыкнул Малфой. Под этим словом они могли воспринимать совершенно разные вещи, и девушка это прекрасно осознавала.       — Ничего… ненужного, как ты думаешь.       — Хорошо, — спокойно ответил Драко.       Ему показалось, что отвисшая челюсть Гермионы пробила все три этажа, достигая подвала. Только ради такой реакции Малфою стоило согласиться на эти условия. Конечно, он понимал, что с характером ведьмы, глупых просьб, по его мнению, в этой квартире ещё будет множество. Но никчёмный спор и сомнительные аргументы порядком утомили.       — Ты согласен? — слегка прищурив глаза, явно показывая свои сомнения, спросила она.       — Да. Нужно собираться, чтобы всё успеть.       — Спасибо!       Гермиона в два шага оказалась возле Драко, заключая его в свои объятия на короткий миг. Но за эти секунды, что её руки находились на его плечах и спине, он почувствовал жар женского тела. Чёрт, она всегда такая тёплая?       — Убегаю!

***

      Анализ не помогал. Малфой мог с лёгкостью понять, что испытывали другие люди только по одному взгляду, но свои эмоции казались чертовски сложной головоломкой. В разуме творился настоящий хаос, когда мужчина пытался разложить все мысли о ведьме, что сейчас сидела с ним в машине и заворожённо наблюдала за огнями вечернего Лондона.       Что он чувствовал к ней? Драко хотелось смеяться от того, что он вообще вспомнил про это слово. Казалось бы, семь лет в одиночестве, мужчина должен был вообще забыть — каково это.       Но в его жизнь ворвалась Грейнджер. Разбив его самолюбие в тот день, когда смогла обыграть в дуэли. Когда привязала к стулу и заперла в подвале, держа там несколько дней. Когда пыталась проникнуть в его разум, напоила.       Эти воспоминания должны пробуждать в нём жгучую ненависть, но… её не было. Сознание Лиса подкидывало ему картины того, как он пытал своих пленников, в каких условиях он их держал. Ведьма обошлась с Малфоем самым гуманным способом. Чёрт, она даже пыталась покормить его.       Ненависти не было.       Что-то давно забытое, слишком страшное и неизведанное ассоциировалось с Гермионой. Блять, он думал о девушке намного больше, чем о поимке Тени. Будто яркая вывеска с главной проблемой в жизни Малфоя погасла и зажглась ярким красным цветом новая. Лису нравилось наблюдать за ней, мысленно хвалить за успехи на тренировках, восхищаться её игрой в Саломею и собранностью, когда это требовалось. Ему нравилась её излишняя эмоциональность, которой не хватало самому Драко. Нравился её смех. Нравилось всё.       Такого ведь не может быть? Ни в одной вселенной не существует идеальных людей. И Грейнджер не была таковой. Но сейчас, прямо сейчас, когда Малфой ехал по дорогам города, везя девушку в торговый центр, чтобы она выбрала подарок своей подруге, Гермиона казалась прекрасной.       — Если бы ещё снег выпал, — тише обычной интонации сказала ведьма, ловя взглядом каждую яркую вывеску на магазинах. Огни отражались в её широких глазах янтарного цвета.       Правда, Малфой знал, что это было не отражение огней. В её радужках горел собственный свет.       — Почти приехали, — оповестил Драко, сворачивая с главной дороги в сторону парковок.       Место пришлось искать долго. Множество магглов спешили в магазины покупать подарки, забыв о надвигающимся празднике в рутине дел. Никто не заметил ни Малфоя, ни Грейнджер, которые быстро двигались через толпу, огибая зевак. Лис, несмотря на такое скопление, цеплялся взглядом за каждого встречного.       Безопасность стояла на первом месте.       Общественные места были самыми опасными, потому что их недруг мог легко затеряться в толпе, и появиться в самый неожиданный момент. Именно по этой причине мужчина не хотел ехать. Сколько бы аргументов он не привёл, Гермиона осталась стоять на своём. Упрямая гриффиндорка.       — Туда, — подхватив Малфоя под руку, Грейнджер повела его в сторону ювелирного магазина.       Когда они оказались в светлом помещении, то Лису захотелось зажмуриться. Здесь всё было слишком белыми и ярким. Искусственным.       — Луна любит украшения на шею. Хочу выбрать ей подвеску.       Драко никак не прокомментировал её слова. Скорее всего ведьма адресовала их самой себе. Да и ему не было никакого дела до подарка. Драко перестал их получать шесть лет назад. Последним стал дар Блейза — бутылка какого-то дорого виски, которая до сих пор хранилась у Малфоя, но не была открыта ни разу.       Они бродили от стенда к стенду, но Гермионе ничего не нравилось. Как она говорила «все такое скучное, ей не подойдет». О да, Лавгуд и обычные вещи — что-то несовместимое. Голова выла от такого количества света, ведь мужчина больше любил темноту. Ему хотелось взмахнуть палочкой, разбив все эти лампы к чёртовой матери, но, увы, он не мог.       Спустя полчаса скрупулёзного изучения всех представленных подвесок, Грейнджер нашла ту самую. На тонкой золотой цепочке висел четырёхлистный клевер — символ удачи.       — Ты же не веришь во всю эту чушь, — с усмешкой сказал Драко, когда они выходили из магазина.       — Я — нет, но Луне нравятся четырёхлистные клеверы, она всегда их ищет. Пусть один из них всегда будет с ней, — с теплотой в голосе ответила девушка, сжимая заветный подарок для подруги.       — Оставим машину дома и отправимся к ней, — Малфой не стал говорить про аппарацию в толпе магглов, да и Грейнджер его прекрасно поняла.       Людей стало куда меньше, потому что все магазины уже закрывались, да и день подходил к концу. Но только не для двоих волшебников, спрятавшись под придуманными личностями и слоями магии в ворохе маггловской суеты.       Малфой не любил огромные толпы, но сейчас, когда рядом был знакомый человек, всё вокруг не казалось таким подозрительным и страшным. Он, конечно, не переставал следить за обстановкой, но такого отвращения, как раньше не чувствовал.       — Давай ускоряться, не хочу опаздывать, — вновь взяв мужчину под руку, Гермиона начала его вести к выходу.       Покинуть торговый центр и оказаться в тихом салоне машины он был только рад.

***

      Аппариров в уже привычный закоулок между домами, Малфой сделал глубокий вдох, намереваясь успокоить свой организм. Он постарался отвлечь себя, посмотрев на часы. До встречи с Лавгуд оставалось пять минут. Идти до служебного входа — три минуты. Отлично, они всё успевали.       Грейнджер сжимала в руке подарочную упаковку, которая пестрила красными и зелёными цветами. Достаточно иронично, что Гермиона — бывшая гриффиндорка, дарила подарок, купленный на деньги бывшего слизеринца. Сколько бы лет не прошло, но Драко всегда будет любить цвета своего факультета, ведь зелёный так близок к чёрному.       — Идём, — радость переполняла тело ведьмы, её шаг сегодня был куда быстрее, чем в обычные дни. Праздничная атмосфера и скорая встреча с подругой дали такой головокружительный эффект.       Мужчина увеличил ширину своего шага, чтобы поспевать за Гермионой. Улицы пустовали, но свет из окон домов и редкие звуки чьих-то голосов, смеха и музыки встречались им на пути. Девушка поворачивала голову, кидая взгляд в стороны, откуда исходили волны радости, но упорно шла дальше.       Когда они оказались возле привычной двери, то Лавгуд на месте не обнаружилось. Обычно, колдомедик встречала их за пару минут, зная, что напарники приходили на раньше слегка.       — Наверное, затонула в мыслях, — на выдохе сказала Грейнджер, обдавая тёплым воздухом слегка подмёрзшие руки. Снега в Лондоне не наблюдалось, несмотря на конец декабря, но холод пробирал до самых костей.       Спустя пять минут Малфой начал хмуриться. Пусть Полумна и любила пропадать в работе, она никогда не опаздывала. Радость ведьмы тоже начала спадать, вместе с улыбкой на её слегка синих губах.       Не собираясь больше мёрзнуть, Лис отпер дверь, проходя во внутрь.       — Что ты делаешь?! — прошипела Гермиона, пытаясь остановить мужчину, но попытки были безуспешны.       — Иду в кабинет.       — Там же чары.       — Я выучил контрзаклятья, — Малфой оказался в помещении, ожидая Грейнджер.       Она, конечно же, последовала за ним, не смея противиться. Их шаги отдавались эхом по помещению. Мужчина шёл впереди, резкими движениями руки, в которой лежало древко, вырисовывая руны и снимая защитные барьеры. Они проходили этаж один за другим, пока не оказались на нужном.       Свет не горел.       Время будто застыло в этом помещении.       Душа покрылась льдом, словно за спиной стоял дементор, оставляя иней.       — Декстер, — прошептала Гермиона, вставая ближе к Драко. Она тоже чувствовала, будто что-то было не так.       На чуть согнутых коленях, не издавая ни звука, Лис шёл к кабинету Лавгуд. За матовым стеклом виднелось очертание лампы, которая всегда горела в кабинете колдомедика. Остановившись, Малфой прислушался. Он забыл о своём дыхании и биение сердца, сейчас вся концентрация была направлена во внешний мир.       Ничего.       Мёртвая тишина.       Ухватившись за ручку, он начал медленно опускать её вниз. Петли заскрипели.       Когда дверь открылась, то всё рухнуло. Взгляд упёрся в лежащее на полу посреди кабинета тело девушки.       Драко застыл. Его рука всё также лежала на чёртовой ручке двери, свет лампы падал на рабочий стол, а записи были разбросаны по всем свободным клочкам поверхности.       — Блять… — шёпот Малфоя звучал громче взрыва. Всё тело парализовало.       Громкие шаги Грейнджер разорвали вакуум, который отгораживал мужчину от звуков внешнего мира.       — Ты чего засты… — Грейнджер не договорила. Она остановилась позади Драко, видя ту же картину, что и он. Кажется, послышался хруст.       Сердце Гермионы разбилось вдребезги. Подарок выпал из её рук. Ведьма чуть ли не бегом залетела в кабинет, падая на колени.       — Луна! — она тормошила подругу, которая лежала лицом в пол. — Луна, ты меня слышишь?! Что с тобой?!       Истерические нотки начали проблёскивать в голосе Гермионы. Но Малфой видел лужу крови под телом колдомедика. Он видел, что её грудь не вздымалась. Она не дышала. Девушка лихорадочно осматривала Лавгуд, проходя руками.       — Грейнджер…       — Луна! Чёрт-чёрт-чёрт, — рваными движениями ведьма хваталась за халат подруги, чтобы перевернуть её. Всё тело Грейнджер била крупная дрожь. Когда она всё же смогла увидеть лицо Лавгуд, то застыла ровно также, как и Малфой минутой ранее.       — Нет! Нет! Нет! — Гермиона яростно кричала, смотря в остекленевшие глаза колдомедика.       Яркие голубые глаза, в которых всегда плескалась радость и любовь к этому миру, к своему делу — погасли. Они были распахнуты в ужасе, будто в последние мгновения жизни ведьма увидела что-то страшное. Рот слегка приоткрыт в немом крике. Привычный пучок платиновых волос выглядел потрёпанным и слегка съехавшим. Очередной яркий чокер обвивал её шею, вот только выглядел пугающе на бледном мёртвом теле.       — Луна, ты слышишь меня? Очнись! Это шутка?! — Гермиона трясла тело подруги, а на её глазах наворачивались крупные капли слёз. С лица спали все краски, меняясь на влажные дорожки.       Малфой не мог пошевелиться. Он смотрел, как Грейнджер отчаянно пыталась ухватиться за то, чего уже давно не было в их мире. За жизнь. Девушка нащупывала пульс на шее, на запястье, но Малфой знал, что в ответ ей ничто не стучало.       Сердце Полумны Лавгуд уже давно остановилось.       — Не бросай меня, Луна! Не броса-а-ай, — из груди Гермионы вырвался крик. Она, окончательно потерявшись в своей боли, упала на тело подруги, громко крича. — Ты же всё для меня! Всё!       Сердце Лиса предательски сжалось. Впервые он видел Грейнджер в таком состоянии. Неверие, граничащие с сумасшедшим отрицанием. Она до сих пор сжимала лацканы халата так, что её костяшки белели. Как будто не хотела отпускать подругу, надеясь продлить их прощание хотя бы на пару минут.       Малфой перевёл взгляд, замечая, что левая рука Луны была сжата в кулак. Он подошёл к её телу, выпрямляя каждый палец. В ладони лежала коробочка нежно-голубого цвета, на которой почерком колдомедика было выведено всего две буквы.

Ми.

      Это был тот самый подарок Гермионе.       Крик боли пронёсся по помещению.       Они находились в больнице Святого Мунго. Они сняли охранные чары и незаконно проникли в рабочие лаборатории. Чувства отключились. Разум принялся за работу.       — Саломея, — ледяным тоном позвал ведьму Малфой, но та не откликалась.       — Луна, хватит. Прекращай… — шептала она. — Не бросай! Ты — мой лучик света! Ты-ты… — и вновь рыдания перекрыли доступ к горлу.       Блять. Они не смогут так просто уйти отсюда. Нужно было что-то делать. Радикальное. То, за что Гермиона его возненавидит, но будет жить. Он знал боль утраты. Знал, как никто другой.       Но Малфой также видел, как Лавгуд любила свою подругу и желала ей счастья. Она бы хотела, чтобы Грейнджер жила. Пусть вновь видит в Лисе монстра, пусть кричит, но будет жить.       Мужчина подхватил упавший подарок Гермионы, а следом и голубую коробочку, пряча их в свой карман. Не теряя времени, Лис подошёл к рабочему столу Полумны, сгребая все записи, что они успели сделать за время работы над проектом. Авроры слишком быстро поймут, что здесь происходило. Им это не нужно.       Он сделал шаг в сторону ведьмы, как услышал хлюпающий звук. Взгляд вниз. Носок его ботинка утонул в луже крови, которая до сих пор сочилась из раны в животе Лавгуд.       Грейнджер резко поднялась, хватаясь руками за кристально-белое лицо Полумны. Оно было такого же цвета, как и освещение в том ювелирном магазине — искусственное, неживое. И отпечатки крови, оставленные руками Саломеи, контрастировали.       — Луна…       Идеальный момент. Драко подхватил Гермиону под грудь, оттаскивая от тела подруги. Около десяти секунд она не могла понять, что с ней произошло. Именно столько понадобилось Лису, чтобы заклинанием стереть все следы их присутствия, а затем аппарировать, разрывая оставшиеся барьеры и выбрасывая почти все магические силы на это.       Малфой научился рвать слабые антиаппарационные барьеры ещё во время войны, когда мать запирала его в комнате, не желая, чтобы сын видел ужасы, что творились в их доме.       Они оказались прямо возле дома. Холодный ветер бил по их телам, чуть ли не снося с ног. Не дожидаясь, пока Гермиона придёт в себя, Драко подхватил её на руки и понёсся в сторону квартиры. Внутренней магией он раздвигал защитные слои, отчего конечности начинали дрожать. Он и так потерял слишком много сил, устроив чуть ли не магический взрыв в Мунго, а сейчас открывал свою же крепость слой за слоем.       Когда порог квартиры встретил их привычной серостью, то Драко сполз на пол, продолжая держать женское тело в своих руках. Его всего трясло.       Блять, с Лисом никогда не случалось ничего подобного. Он видел трупы мужчин и женщин, сбегал с места преступления. Да чёрт возьми, Лис убивал собственными руками. Но никогда не испытывал того, что прошлось по нему сегодня.       — Где Луна?.. — хрипящим голосом спросила Грейнджер. Она потеряла сознание от неожиданной и достаточно болезненной аппарации. Хорошо, что их не расщепило.       — Саломея, — Драко не мог произнести ни её фамилию, ни имя. Ровно в тот момент, когда он открывал рот, что-то вставало поперёк его горла, перекрывая кислород.       Ведьма начала вырываться из рук Малфоя. У неё быстро это получилось, так как сил в теле мужчине не осталось. Она скатилась на пол, пытаясь встать. Но не получалось. Её всю трясло. Она резко вскрикнула, заставляя Малфоя тут же подползти к ней.       — Кровь…       Ведьма лежала на полу, смотря на свои руки. Они были покрыты кровью, которая уже успела застыть, став бордовой. Малфой взял её ладони в свои, стараясь скрыть с глаз цвет смерти. И он почувствовал что-то мокрое.       Раз. Два. Три.       Слёзы Гермионы падали прямо на его ладони.       — Драко… — прохрипела она. — Скажи, что это неправда. Скажи… что это очередной кошмар.       Он мог бы ей соврать. Ложь множество раз слетала с его губ, а сердце не пропускало и удара. Но сейчас… сейчас Малфой не имел права, потому что знал, что дальше — больнее. Горло вмиг стало сухим, отчего каждое движение голосовых связок резало, словно острое лезвие ножа проходилось по тканям.       — Не могу, — всё, на что ему хватило сил. Два слова. Два гребаных слова, и Гермиона сломалась.       — Нет!       Драко тут же переложил свои руки, притягивая тело девушки к себе. Приглушённый крик неистовой, отравляющей и скорбящей боли пронёсся по его груди вибрацией. Грейнджер колотила его.       — Не правда! Луна… нет! — лепетала она между вздохами и хрипами.       Словно воздушно-капельным путём вся горечь передавалась и самому Лису. Она оседала как что-то липкое, холодное и прожигающие на его внутренностях. Плавила кожу и вскрывала зажившие раны.       Он знал это чувство.       — Грейнджер, — Малфой попытался провести рукой по её лицу, но даже не смог вытащить её из сильной хватки ведьмы. Она впилась пальцами в ткань пальто, сжимая его с невероятной силой.       — Ты ведь лжёшь?       — Нет.       — Лжё-ё-ёшь, — прошипела Гермиона, всё же поднимая взгляд.       Драко приложил максимум усилий, чтобы ни один мускул на его лице не дрогнул, потому что то, что он увидел, принесло больше боли, чем весь сегодняшний вечер. Янтарные глаза больше не блистали. Ещё каких-то пару часов назад в них горело пламя жизни, а сейчас там осел пепел.       — Хотел, но не могу.       Малфой поднялся на ноги, потянув ведьму за собой. На удивлении, она не сопротивлялась. Гермиона вяло переставляла ноги, шаркающие звуки отлетали от стен, проходя по ушам неприятными вибрациями. Лис посадил ведьму на кровать и стянул с неё верхнюю одежду, оставив в чёрной толстовке.       Грейнджер не двигалась. Она будто стала куклой. Смотрела в одну точку, не моргая. Но уже спустя минуту по её щекам вновь потекли слёзы. Девушка сидела, свесив руки вниз, и просто тихо плакала. Она даже не чувствовала, что дышать становилось сложно от заложенного носа, что влага стекала вниз по шее и попадала на грудь.       Капли слёз будто проникали в сердце, словно льдинки, замораживая орган.       Ничего не говоря, Малфой протянул ей ту самую злосчастную бутылку виски, которую Блейз подарил ему ровно шесть лет назад. Он был против алкоголя, но Саломее сейчас это нужно.       Гермиона подняла голову, смотря на вытянутую руку мужчины. Капилляры в глазах полопались, оставляя красные следы. Лицо уже опухло от слёз. Медленно моргнув, она приняла «успокоительное», тут же открывая его и делая внушительный глоток.       Драко не был помощником в таких делах. Он точно знал, что виски справится лучше него.       Сбросив с себя пальто, мужчина уселся на стул, складывая руки в замок и ставя локти на колени. В голове гуляла пустота. Эмоциональный всплеск и большие траты внутренней магии полностью выбили остатки разума из него, оставляя за собой брешь. Он перестал отвлекаться на любые звуки. Лис не слышал того, как люди на улице радостно кричали, встречая Рождество. Как множество фейерверков взрывалось в небе. Как дождь стучал по стёклам.       Лишь природа чувствовал скорбь Гермионы и плакала вместе с ней. Умирала.       Ведьма поднялась на ноги, начиная ходить из стороны в сторону, делая глотки один за другим. Она уже не плакала, лишь бездушно смотрела на всё, что окружало её. На эти бетонные стены, отдававшие холодом. На мебель. На Малфоя, который сидел посреди комнаты и смотрел в никуда. Его взгляд стал стеклянным.       Лишь в тот момент, когда книга с характерным звуком повалилась на пол, Драко выполз из своего кокона, поднимая голову. Грейнджер стояла возле стеллажа, пытаясь поднять упавшую вещь, но вместо этого проливала виски. Мужчина достал палочку, убирая лужи алкоголя. Все чувства разом пропали из его тела, оставив лишь оболочку.       — Не туда выливаешь его, — едкий комментарий вырвался сам собой. Он не знал, откуда эта чернь выбралась из его нутра, но останавливать её просто не было сил.       — А ты мне не указывай, мистер-я-идеален-во-всём, — девушка сделала ещё один глоток, смотря через гигантские окна на ночной Лондон. Шум дождя должен был успокаивать, но… он просто шёл.       — Скажи, Малфой, — Грейнджер, слегка шатаясь, начала идти в сторону мужчины, — почему ты такая безэмоциональная тварь?       Драко и сам бы хотел найти ответ на этот вопрос. Время научило его, что эмоциям не было места в его жизни. Что их нужно скрывать для того, чтобы казаться сильным. И даже сейчас он пытался им казаться. Вот только появлялся новый вопрос: а можно ли всю жизнь быть сильным?       Когда она оказалась в слишком опасной близости, то запах виски, пота и слёз ударил по рецепторам, но Малфой не сморщился. К его же удивлению, он слышал и горе в этой какофонии запахов.       Скорбь.       Это слово было на вкус как… кровь. Металлическая, слегка солёная. Она обволакивала всю глотку, не давая возможности сделать и одного вдоха.       — Почему ты молчишь? — Гермиона была в слишком опасной близости от Лиса. Она наклонялась к нему, обдавая кожу шеи своим горячим дыханием. По телу пошли мурашки, но мужчина оставался таким же стойким.       Грейнджер не видела, как ремни портупеи впились в напрягшееся тело Малфоя. Не видела и того, как его рука потянулась к тем самым ремням. Он действовал на автомате, так, как и все последние семь лет — защищал себя.       Когда между их лицами оставалось буквально десять сантиметров, в затылок ведьмы впился холодный металл. Это было дуло пистолета.       Гермиона тут же распахнула глаза, в её взгляде мелькнуло осознание опасности положения, но доза виски в крови быстро подмяла под себя это чувство. Она снова сузила глаза, смотря на мужчину напротив с презрением.       — Ты только и умеешь молчать?       — Ещё вопрос, Грейнджер, и я выстрелю, — прохрипел Лис. Он чувствовал, как по телу проходили тысяча электрических импульсов, как кровь кипела в венах, а голову сносило от этого запаха.       Нет, он не мог себе этого позволить. Не мог дать себе слабину перед девушкой, которая могла просто играться с ним, которая могла в любой момент достать палочку и убить его. Сейчас она считала, что её жизнь ничего не стоит. Малфой пытался спасти себя, но… блять, как же она манила его. Манила впервые за многие годы потерять контроль, дать волю тем чувствам, что ещё каким-то чудом выжили в нём. Тем самым, которые подталкивали его на странные поступки.       — Ты ненавидишь меня?       Её вопрос утонул в тишине комнаты. Душил. Вновь не позволял ответить ложью. Но сейчас Драко не нужны были слова.       Его ответ прозвучал громко.       Выстрел случился. Вот только курок остался не тронут.       Левая рука Малфоя легла на лицо ведьмы, а его губы врезались в её. Вкус виски и соли тут же проник в кровь, кажется, оставаясь там навечно. Поначалу медленные движения с каждой секундой начинали набирать обороты. Они сминали губы друг друга в страсти и ярости, выплёскивая всех бесов изнутри в движения. Лис держал всё под контролем.       Грейнджер была на прицеле, пистолет с её затылка не пропал, а мужская рука на челюсти продолжала давить, норовя вот-вот сломать кость. Но ей похер. Она зарылась в платиновые волосы Малфоя, отвечая на поцелуй со всей той ненавистью, болью и скорбью, что сидела в ней.       Они оба думали, что держат всё под контролем.       Но контроль исчез ровно в тот момент, когда их губы соединились.       Декабрьский дождь всё также бил по крышам и окнам, люди праздновали Рождество в объятиях родных, а Малфой и Грейнджер горели в своей ненависти к этому миру.       Но только не к друг другу.