Сделка с тёмным миром

      Драко не знал, сколько было времени, когда он открыл глаза. Комната встретила его темнотой. Она поглотила всё пространство, забрала в свои объятия, из которых и не собиралась отпускать. Даже когда зрение привыкло к мраку, всматриваться не хотелось. Мужчина чувствовал, что лежал на заправленной постели, всё в той же одежде и с палочкой в руках. Лишь кобура с оружием была надёжно спрятана.       Воспоминания прошедшей ночи пронеслись перед глазами, вновь выбивая воздух из лёгких.       Полумна Лавгуд мертва.       Блять.       Эта мысль тут же заставила Малфоя подорваться. Он осмотрелся, подмечая, что Грейнджер лежала в своей кровати, свернувшись калачиком. Она также осталась в верхней одежде. Её грудь медленно и равномерно вздымалась. Гермиона спала.       Может, оно и к лучшему. Сейчас ведьма в том мире, где нет смерти и печали. Морфей оберегает её сломанное сердце от новых трещин.       Мужчина медленно поднялся с кровати, всё же подходя к своему рабочему столу, чтобы узнать время.       Пять утра. Чёрт, он проспал всего четыре часа. Внутренние ритмы окончательно сбились после множества дней, когда они работали в ночи и возвращались позже обычного. Сейчас же… Салазар, в голове гуляла пустота. Малфой даже и предположить не мог, что им делать дальше. Да, имя Тени было у них на руках, но куда они пойдут с ним? В Аврорат? Тупая шутка. Разносить его по всем уголкам Лютного? Да там скорее люди Тени быстро их покромсают, даже рта не дадут открыть.       И пустая голова набилась множеством самых разных и нереалистичных сценариев. Но все они быстро пропали, когда палочка в руке неприятно завибрировала, а защитная магия территории прошлась по всему телу волной негодования. Кто-то или что-то прорывалось в дом. Это ощущение уже не вызывало беспокойства, потому что Драко прекрасно знал, что именно пыталось пробраться в его квартиру.       Патронус.       Лишь один человек в окружении Лиса умел создавать очертания светлой магии — Блейз. Но даже имея светлые закоулки в своей душе, друг не пользовался. Ему попросту это не нужно. Значит, послание предназначалось Грейнджер.       Драко вывел руны древком, пропуская патронус в квартиру. Статный олень прошёлся сквозь стены, представая перед Малфоем. Голубое свечение заклинания тут же отразилось от стен, заставляя мужчину зажмурить глаза. Олень смотрел на него с интересом, чуть наклонив голову. Лис хмыкнул, но ничего не сказал.       — Грейнджер, — рявкнул он, надеясь, что ведьма услышит из глубин сна. Но тщетно.       Пришлось снова прибегнуть к касаниям. Звучало до одури смешно.       Пришлось прибегнуть.       Блять, буквально пять часов назад он с остервенением засовывал свой язык ей в рот.       Нет, сейчас не время для этих мыслей и воспоминаний.       Малфой подошёл к кровати Гермионы и положил свою руку ей на плечо. Дежавю. Гребаное дежавю овладело им. Будто он так уже делал, но когда… время слилось воедино, стало вечным и стёрло все границы. Даты, часы, минуты — сейчас ничто не имело значение.       — Грейнджер, — аккуратно, стараясь не делать резких движений, Драко пытался разбудить ведьму. Запах перегара тут же впился в мужчину, но он выдержал.       — М-м-м, — она что-то промычала и тут же руками ухватилась за голову, пытаясь закрыть от шума этого мира. Кажется, похмелье настигло её.       — Тут патронус… кажется, от Поттера.       — Чёрт, что ему надо? — прохрипела Гермиона, пытаясь встать. Малфой помог ей сесть на кровать и тут же призвал стакан воды.       Он не держал при себе антипохмельное зелье, потому что попросту не пользовался. Ведьме придётся самой выпутываться из этих отравляющих последствий. Если она вообще помнит откуда они.       Грейнджер достала палочку из-под подушки и ленивым движением разрешила оленю донести послание его хозяина. Когда до неё начал доходить смысл слов, сказанных голосом лучшего друга, то беспечность и лёгкое раздражение начало спадать с лица.       — Гермиона! Я не даже не знаю, как начать… в общем… прости за мат, но это пиздец. Мы выехали на вызов в Мунго и тут, — слышно, как голос аврора дрожал, а он сдерживал ярость с горечью, пытаясь быть профессионалом. — Луна. Её убили.       Малфой смотрел, как лицо Грейнджер в голубом свечении становится вновь бледным, хотя и до этого не плескало красками. Казалось бы, её взгляд направлен на патронус, но на самом же деле ведьма видела пустоту.       — Мы будем искать, кто это сделал, но тут всё чисто. Кто-то хорошо постарался над своей анонимностью. Я знаю, что у тебя сложное задание. Думаю, что похороны будут в январе. Числа шестого-седьмого. Приходи, если сможешь… Годрик, Герм, держись. Я… — Гермиона взмахнула палочкой, не желая больше слышать голос друга.       Патронус растворился в воздухе, погружая квартиру в привычный мрак. Голубое свечение пропало с лица ведьмы, но Малфой всё же смог разглядеть, как новый град слёз обрушился на женское лицо. Её вдохи мешались с всхлипами, из горла вылетали нечленораздельные звуки. Гермиона продолжала сидеть на кровати, смотря в ту точку, где раньше стоял олень.       — Почему она?.. — прошептала в пустоту девушка. Несколько секунд в комнате стояла тишина, а после… а после этот крик слышал весь мир. Неистовой боли, отрицания. — Почему она?!       Грейнджер упала лицом в колени, её рыдания отражались от стен, заседая где-то глубоко в душе Малфоя. Он всё также стоял возле своей кровати, наблюдая за происходящим. Ноги приросли к полу, а всё тело стало каменным. Что делают в таких ситуациях?       Блять, Драко чувствовал себя бесполезным. Он не знал, как помочь пережить потерю близкого. Потому что в моменты, когда смерть стояла за его спиной с противной ухмылкой, Лис всегда был один. Справлялся, вырывал свою жизнь из липких вод горечи и продолжал идти вперёд. Вспоминал, ненавидел, скорбел, пытался убедить себя, что отпустил — но шёл вперёд.       — Грейнджер, — словно в трансе прохрипел Малфой.       Шаг. Ещё один. И ещё. Он вновь мог управлять своим телом. Драко слишком быстро оказался возле маленькой фигуры плачущей ведьмы, и сел на край её кровати. Тело двигалось само, разум не работал. Руки мужчины оказались на её сгорбленной спине, притягивая Гермиону к себе.       Она, словно раненое животное, почувствовала безопасность, перебралась к нему на колени, хватаясь за кофту. Её всхлипы и редкие крики теперь приглушались грудью Малфоя. Он сцепил ладони на её спине, стараясь прижать девушку как можно ближе. Дать ей то, что когда-то сам не смог получить — тепло и тихую поддержку.       — Драко, за что её? Луну?.. — сквозь слёзы, слегка икая и хрипя, спрашивала Гермиона.       Они оба знали, что её вопрос риторический. Ответа никто и никогда не узнает. История уже свершилась — Полумны больше нет.       Малфой чувствовал, как ткань намокла, но это его сейчас совершенно не волновало. Он ощущал жар женского тела, ровно также, как и несколько часов назад. Точно также, когда они целовались. Когда вымещали свои эмоции на губах, кусая друг друга, сжимая волосы и отрекаясь от реальности. Закрывая глаза, отдаваясь ощущениям жара чужого тела.       Лис не мог дать нормального ответа даже для самого себя. Не мог подобрать ни одного объяснения на свои вопросы. Почему поддался? Почему не выстрелил, убив и себя? Потому что их поцелуй оказался страшнее тёмной магии, пули и лезвия. Он не убивал мгновенно, о нет.       Он травил организм и разум медленно, тягуче и выборочно. В одно мгновение мужчина мог думать об их задании, а уже в следующее — вспоминать пальцы Грейнджер, которые сжимали его волосы и тянули на себя, вызывая такую приятную дрожь по всему телу.       Казалось, что в тот момент он забирал часть боли, которая текла по венам Гермионы. Старался облегчить её страдания. Он хотел выбить одни эмоции, заменив их на другие. Получилось херово. Ведьма, наверное, не помнила, как они пожирали друг друга. Все её мысли застряли в кабинете Мунго и возле тела Луны.       Его желание помочь таким образом — изначально провальная идея. Лис поддался эмоциям, давно забытому чувству, и обжёгся. Сильно, оставив новую рану, которая будет отдавать тупой болью и напоминать о своём происхождение.       Но блять, он чувствовал себя гребаным мазохистом, потому что хотел ещё одну на своём израненном теле.       Дыхание Грейнджер выровнялось, а хватка спала. Она вновь уснула. Слёзы забрали слишком много сил в её и так слабом теле. Драко аккуратно снял руки ведьмы с себя и уложил на кровать, накрывая одеялом. Ему нужно сбросить напряжение, иначе собственные мысли сожрут окончательно, отбрасывая реальность на периферию.

***

      Удар.       По кулаку прошлась приятная дрожь от столкновения с грушей. Каждым замахом он вышибал всё дерьмо из своей башки, очищал тело и приводил себя в форму. Резкие и быстрые замахи, такие же быстрые выбросы рук, сложенных в кулаки. Малфой не давал себе передышки. Он откровенно избивал снаряд перед собой, концентрируясь на технике, на том, что видел.       Удар.       Глаза Грейнджер. Потухшие. Красные. Безжизненные. Блять, нет, только не сейчас. Ему это не нужно. Драко пришёл в зал, чтобы избавиться от наводящихся образов, вновь стать Лисом и продолжить охоту.       Удар.       Кожаная груша качнулась в сторону, пытаясь избежать нападения, но не получалось. Бить, бить, бить. Выбивать всю эмоциональную херь из себя. Вновь возводить стальные стены бесчувствия — вот его план.       Удар.       Запах виски и слёз появился из ниоткуда, окутывая Малфоя в свой кокон. Искусанные губы, изгибающиеся в усмешке, которая ей совершенно не шла. Момент его смерти — он чувствовал каждую шероховатость её губ на своих, проходился по ним языком, слизывал солёный привкус крови и горьковатого виски.       Удар.       Истерзанные костяшки, которые Драко забыл перемотать от избытка эмоций, кожа содрана к чёрту. Кажется, начала проступать кровь. Похуй. У него были раны и похуже.       Замах.       Женский крик окутал его разум. Разрушающий, режущий лучше самого острого лезвия, парализующий. Он заполнил весь зал, выбивая воздух из лёгких мужчины. Будто прямо за ним на коленях Гермиона утыкалась в труп подруги, не веря в её смерть. Малфой забыл, где он находился и что делал. Её руки в чужой крови, разбавленной слезами. Дрожащее тело, поникший взгляд.       А затем вновь чувство тёплых потрескавшихся губ на его. И одна ебаная мысль — ему хочется ещё раз. Ещё один блядский раз прижать её тело к себе, сжимать в своих руках и кромсать самого себя на куски, пока их языки кружатся в странном страстном танце.       Лис не успел правильно выставить руку, чтобы предотвратить ответный удар груши. Резкая боль прошлась по костяшкам, вызывая сдавленное шипение. Он отскочил назад. Но будто всё также находился во вчерашней ночи, стоял у входа в кабинет, видел ту сцену, которая повторялась словно гребаная колдография.       — Сука… — он тряхнул рукой, прекрасно зная, что боль от этого не пропадёт.       Концентрация ни к чёрту. Даже привычные выверенные движения, которые он знал «от» и «до» не помогали избавиться от чувств. Тренировка не помогала. Впервые спорт не вытеснял мысли, не становился центром его мира.       Вибрирующий звук прошёлся сквозь карман штанов. Телефон. Малфой выхватил его здоровой левой рукой и принял вызов, зная, кто именно решился потревожить Лиса.       — Всё готово. Сегодня в то же время и в том же месте.       Голос Джона казался нереальным. Звучал так, будто Драко слышал его в прошлой жизни. В той, где не было такого вороха эмоций и чувств, в океане которых он захлёбывался. Не существовало Грейнджер, которая дуновением ветра рушила всё, что он так долго строил.       — Понял, — резко сказал мужчина и сбросил звонок.       Он хотел вытащить сим-карту и избавиться от неё, правда хотел. Но вместо этого кулак сжался на телефоне, а в следующую секунду гаджет полетел в стенку, разбиваясь на множественные пластиковые осколки.       Ровно также, как и жизнь Лиса разлетелась в тот самый миг, когда он принял заказ на убийство маггловского лаборанта. Если бы Драко только знал, что жизнь так круто повернётся, то ни за что не принял участие в такой авантюре. Но…       — История не любит сослагательных наклонений, — горько усмехнувшись самому себе сказал Малфой, покидая спортивный зал, так и не добившись порядка в своём разуме.

***

      Когда дверь за Драко закрылась, то в нос тут же ударил запах сигарет. Утро вступило в полные права, освещая квартиру. Несмотря на пасмурную погоду, казалось, что в комнату проникало множество лучей солнца.       Гермиона сидела у окна, положив голову на стекло и делая глубокую затяжку. Она смотрела на пустую улицу, цепляясь взглядом за проезжающие вдали машины. На ней висела всё та же толстовка, а рядом стояла бутылка с остатками виски.       — Вернулся с очередного убийства? — в голосе Гермионы слышался яд. Она хмыкнула, смотря на его кровавые костяшки и опухшую руку. — Хотя, знаешь… мне похер.       Ведьма вновь отвернулась к окну, хватаясь свободной рукой за горлышко бутылки, тут же делая глоток. Её лицо сморщилось, но она проглотила жидкость, сжимая губами уже пожелтевший фильтр. Пепел летел на пол, на её одежду. Опадал мёртвыми снежинками.       Малфой отбросил на стул полотенце и подошёл к панорамному окну, садясь напротив Гермионы, вот только в противоположном конце комнаты. Мужчина смотрел на её руки, трясущиеся от избытка никотина и алкоголя в организме, на её бледную кожу, которая выглядела слишком болезненно, на опухшие и красные глаза, на кровоточащие губы. Грейнджер словно стала тенью самой себя. Тихой, язвительной, морально убитой.       Сигаретный дым окутал их. Правда, Малфою не хотелось выхаркнуть свои лёгкие, как обычно случалось. Нет, он просто становился пассивным курильщиком, находя в этом извращённую красоту. Мужчина взмахнул палочкой, пряча их силуэты в окнах от внешнего мира. Никто не должен видеть слабых Лиса и Саломею. Даже те, кто и не знал про их существование.       Гермиона смотрела в окно, а Драко — на неё. Такая до боли странная картина. Тоскливая, удручающая, но в по-своему утончённая. Некогда сильный и властный в преступном мире наёмник молча делил горечь утраты с той, кого должен был убить. Он обязан её ненавидеть, желать избавиться всеми возможными силами, упиваться её слабостью и играть на этих струнах.       Но Малфой просто смотрел, как кончик маленькой смерти загорался от каждой затяжки ведьмы, а следом — вдыхал этот ментоловый дым. Упивался тем, что так яростно не подпускал к себе.       — Драко, — осипшим голосом Грейнджер окликнула мужчину. Его имя, произнесённое её губами, казалось чем-то нереальным.       — М? — он не отводил своего взгляда. Смотрел на то, как ведьма медленно поворачивала голову в его сторону. Как смотрела своими тёмными и стеклянно-пустыми глазами.       — Почему ты стал таким? Почему перешёл на тёмную сторону?       Казалось, вопрос Гермионы должен вызвать бурю эмоций, болезненных воспоминаний. Драко пытался пробудить в себе давно забытые чувства, которые окончательно толкнули его в объятия преступности, такой заманчивой, свободной и властной. Но ничего, кроме пульсирующей боли в руках он не ощущал.       Тело и разум были пусты.       Обрывки прошлого проносились перед глазами, но почему-то сейчас они казались смазанными, нечёткими, передающие лишь образы прошлых событий, но никак не чувства.       С момента, когда девушка задала вопрос, прошла минута-две-три, а Малфой всё также молчал. Он искал в себе ответ. Прокручивал, вспоминал, но не ощущал. Мир снова стал чёрно-белым, пока там не вспыхнуло пламя. И слова вырвались сами собой:       — Таким, Грейнджер? — Лис усмехнулся с толикой горечи. Теперь и его взгляд упал на пасмурный город. Зима всё же решила прийти в Лондон, укутывая улицы в белые одеяния. — Это ваша светлая сторона вложила мне в руки оружие. Это вы хотели продолжать войну. Я же… я хотел жить спокойно.       Он смотрел на белеющий Лондон, но видел лишь, как снежинки превращались в пепел, который медленно оседал на тела некогда его самых близких и любимых людей. Всех, кто смог пробраться в душу Драко, ждала одна участь — смерть. Казалось, в прошлой жизни он перешёл дорогу самому Мерлину, и тот решил его наказать вечным несчастьем.       Все некогда яркие моменты из воспоминаний окрасились в монохромные тона, покрылись пылью и валялись на задворках сознания. Но вот образы… образы родных преследовали его по сей день, становясь боггартом, от которого не помогало ни одно заклинание.       Ноты тишины разрушил смешок Гермионы. Она смотрела на Драко, а её губы разъезжались в улыбке. Рука, в которой она держала сигарету, сомкнулась. Перемешавшись со смехом послышался треск. Ведьма не чувствовала, как на её ладони оставался ожог. Сначала она хватала воздух ртом, громко смеясь. Но это был не тот звук искренности и чистого веселья — нет. Её хрипы граничили с сумасшествием.       Малфой молча наблюдал, как приступ смеха медленно переходил в истерику. Как слёзы вновь начинали течь по её белым щекам, а надорванные связки вновь терзались криками, вырывающихся из груди Гермионы.       — Нет! Никакой стороны в этом ебаном мире нет! Ни светлой, ни тёмной! — Грейнджер резко ухватилась за виски, делая очередной глоток. Алкоголя почти не осталось, но она старалась выжать из этой бутылки всё возможное.       Малфой опёрся спиной о стену позади себя, отбрасывая голову назад. Он не мог смотреть на Гермиону и одновременно с этим слышать её отчаянные крики, потому что сердце предательски сжималось. Мир никогда не бывал справедлив. Мужчина знал, что делить всё на чёрное и белое — глупо. Никакой линии хорошего и плохого не существовало. Люди сами чертили её в тот момент, когда это становилось выгодно. Каждая «правда» граничила с ложью ровно в той степени, сколько это нужно было человеку.       — Я ненавижу его! Ненавижу Тень, — Грейнджер всё же отбросила от себя окурок, разжимая кулак. — Это ведь он сделал, я знаю. Он убил Луну. Лис.       Драко вновь опустил голову, смотря на ведьму. Она редко обращалась к нему так, отчего тревожные нотки заиграли на задворках сознания. Он даже не мог предположить, что скажет Гермиона.       — Ты хотел убить его, так ведь? — кивком головы мужчина дал ответ, ожидая продолжения. — Это сделаю я.       — Нет, — на выдохе сказал Малфой, вновь откидывая голову назад и с интересом рассматривая бетонный потолок. Пусть он старался вести себя непринуждённо, так, как поступал всегда, внутри от её слов всё переворачивалось. — В тебе сейчас говорят эмоции. Проспишься и изменишь решение. Для твоей работы он нужен живым.       Лис видел решимость в её взгляде, ту сталь, которую невозможно сломать даже самым сильным заклятием. В то мгновение на него смотрела Саломея. Убитая горем, ненавидящая весь мир, желающая отомстить. Гермиона спряталась внутри, оплакивая свою потерю, а её место заняла безжалостная женщина.       — Да плевать мне на твой ответ. Я убью его.       — Ты пьяна.       — Это не имеет значения. Я помню свои обещания. Я помню всё.       — Сомневаюсь, — хмыкнул Малфой, поднимаясь со своего места. Он старался не опираться на правую руку, чтобы не усугубить травму. Всё тело затекло от такого сидения на твёрдом полу.       Грейнджер вновь повернулась в сторону окна, потеряв интерес к мужчине. Истерика закономерно перетекла в тихий плач.       Мужчина дошёл до своего шкафа, открывая его и доставая родную аптечку. Быстро найдя нужную мазь, он нанёс её на руку. Охлаждающий эффект принёс облегчение, а спустя пару минут боль и вовсе пропала. Пройдясь по содранной коже рваными движениями, Драко восстановил свои руки. Он уже хотел убирать аптечку обратно, как взглядом зацепился за зелье сна без сновидений.       Кажется, это сейчас нужно Гермионе.       Мужчина выхватил пузырёк и вновь направился в сторону девушки. Он предполагал, что она будет злиться и кричать, как только проснётся, а может будет просто смотреть на него ненавидящим взглядом. Но Малфой точно знал, что её организм истощён и требует отдыха.       Оказавшись подле ведьмы, Лис наклонился, резким движением хватая Грейнджер за щёки так, чтобы она открыла рот. Ведьма не сопротивлялась. Когда зелье попала ей в горло, то с лёгкостью проглотила его, даже не поведя бровью.       — Однажды я поблагодарю тебя, но только не сейчас, — на выдохе прошептала Гермиона, а после её глаза закрылись. Она вновь упала в царство сна и беспечности.       Малфой подхватил тело девушки, неся её на кровать. Она была уже не такой тёплой, сидение у окна всё же дало о себе знать. Размеренное дыхание приносило подобие спокойствия. Мужчина уложил её на кровать, накидывая одеяло сверху.       Пусть отдохнёт.       Гермионе это нужно.       Когда очнётся, то будет вновь кричать, плакать и горевать. Но только не сейчас.       Иначе почти мёртвая душа Малфоя не выдержит.

***

      Ночь опустилась на город слишком быстро. Он и так казался спящим из-за Рождества и его последствий, сейчас же — мёртвым. Драко стоял в углу между домами, опираясь спиной на одну из стен. Его не волновала грязь, что тут обитала. Он не чувствовал мороза, который пришёл вместе с настоящей зимой. Внутри зияла пустота. Она, словно чёрная дыра, поглощала любые ощущения.       Небо заволокли тучи, скрывая под своим толстым слоем луну — единственную, чей свет пробивался через тысячи километров, несмотря ни на что.       Через несколько минут придёт курьер Джона, они обменяются бумажками и разойдутся, словно и никогда не встречались. Но лицо этого человека Лис будет помнить долго. Чёртова память.       Звуки подъезжающей машины вернули Малфоя в реальность. Он натянул балаклаву, вся концентрация была направлена на обстановку. После убийства Луны, как только Малфой покидал территорию дома, он начал ещё внимательнее относится к тому, что и кто его окружали.       — Пицца от шефа? — молодой худощавый парень показался в проёме между домами, держа в руках сумку для пиццы.       Лис молча вышел из тени переулка, бросая на дорогу сумку с деньгами. Сейчас они казались ему обычными бумагами с чернилами, не имеющими никакой ценности. Жизнь — вот, что по-настоящему имело стоимость.       — Понял, — доставщик выложил документы, меняя их местами с деньгами, и тут же направился к машине, даже не попрощавшись. Оно и к лучшему.       Когда машина скрылась за поворотом, Драко подошёл к тому месту, выхватывая увесистую стопку бумаг. Прижимая её к груди, мужчина аппарировал в район, где жил. Близко появляться опасно.       Он петлял различными тропами, думая, что таким образом путает потенциальных охотников на свою голову. На самом же деле Малфой просто не хотел вновь оказываться в квартире. Видеть ослабленную Гермиону, чувствовать эту гнетущую атмосферу, которая витала в воздухе, и выветрить её было невозможно.       Весь его разум превратился в кашу от такого количества событий и эмоций. Он не знал, что именно чувствовал в моменте, не мог понять, потому что забыл. Как человек может испытывать столько эмоций разом?       Очередной вопрос, который тонул уже в море похожих, а ответа всё также не было.       Драко Малфой впервые за столько лет терялся в самом себе, потому что открыл те двери, что запечатал на тысячу замков. Точнее, ключи нашла Грейнджер.       Грейнджер.       Поменяла его жизнь за такой короткий срок. Вспорола швы, вырывая из них нити. Заставляя ощущать то, что ушло из его жизни, казалось, навсегда.       Гермиона.       Та, которая заставила Драко хотеть касаться. Держать в своих объятиях, чувствовать тепло тела, неровности кожи, проводить пальцам по родинкам и веснушкам. Ощущать губами другие губы.       Всего лишь за месяц.       И если они не продолжат активные поиски Тени, то… он даже не хотел думать, что станет. Как далеко они зайдут. Он поклялся сохранить её жизнь. И Лис сделает это любой ценой.