Tristeza de la noche

Девочка изрезанная вся изнутри Она больше не ищет ответа Ей нравится всё то, что запрещают родные У неё так много секретов

Так мало друзей, кому можно сказать о всём том Что внутри накопилось И слёзы леденеют на щеках Он забрал её душу, забравший невинность

Дево… дево… девочка И высохшая на подушке Сперма, сперма, сперма а а Слёзы вытерли подружки

Эмо, эмо, эмочка Пустая пачка от таблеток Дево… дево… девочка а Самый сок из малолеток

(Кишлак — слезы)

Боль. Именно это слово сопровождало Вэгги всю жизнь, с этого чувства началось общение с Чарли, и именно ею наградила экзорцистка свою девушку, когда вскрылась правда. Чарли всегда была слепой. Она была слепа в своих идеях, идеалах, планах, мыслях, чувствах. Если она хотела чего-то добиться, то не видела перед собой препятствий, как бы они ей не мешали. Девушка всегда была незрячей, не замечала правды и очевидного, в то время как Вэгги видела всё. Только вот, последняя страдала, пока Чарли, несмотря на всё, была счастлива. Вэгги старалась не показывать свою тревогу. Свою израненную душу. Но Чарли никогда не видела этого, но чувствовала каждый раз, что что-то не так. А Вэгги это было закрыто. Единственное, что она ощущала в глубине своего сердца — безмерную благодарность Морнингстар, которую пыталась отдать любовью и служение каждому, даже, как самой ангелице казалось, бессмысленному делу. Она была её глазами. А Чарли — чувствами, давно покинувшими низвергнутую. Когда та служила в рядах экзорцистов, пытаясь выслуживать прощение за прошлое на земле, ей было не до себя. Но в Аду всё вспомнилось и загнило. Заныло по новой, и порез за порезом под перебинтованными руками помогали лишь временно. Хотя чем? Каждое движение лезвием вспоминало каждый ёбаный толчок и ощущение собственного падения. Шлюха. Проститутка. Продажная. Кукла в чужих руках. Грязная. Порочная. Грешная… Не достойная Рая, и в итоге попавшая Ад, где Вэгги и нашла своё место. Место рядом с помойкой, с такими же мразями, как она сама.

Снова исколоты руки, порезы на венах Дай я тебя поцелую, ты этого хочешь Красная ванна похожа на звёздное небо В желудке ударная доза феназепама Спокойной ночи

(Расстройство — Мой зайчик)

И только Чарли была другой. И с каждым поцелуем по шрамам, девушка осознавала всё больше, что не достойна её. Она — Адорождённая принцесса, чистая в своих идеалах, целях и жизни. В то время как Вэгги не заслуживала даже существования. Гнилая и упавшая, извалявшаяся в грехах и грязи. Сигарета тлела в худых пальцах. Шрам в глазу снова заныл, а лёгкие дышали дымом от папиросы и чужой жаренной кожи грешников, что горели внизу. Она видела всё трезво. А Чарли здесь. Принцесса снова почувствовала, что Вэгги плохо. Снова эти вопросы, сочувствующий взгляд, наполненный нетронутой тленом любовью, и горящий надеждой помочь. Оживить Вэгги, искупить и её.

И я знаю, что такое страдать

Ведь я ощущал все это тысячи раз.

Ты задавала вопросы, я предпочитал молчать

О том, что у меня внутри, о том, что у меня болит

О том, что я хотел забыть, но так и не забыл

Все, что сейчас есть — это я и пол

Я считаю до трёх и мне нехорошо.

(Cold Carti — человеку нужен человек)

Как же Вэгги её не заслуживала. Не то что получать взаимность, а даже любить её. Служение. Единственное, что может дать такая, как ангелица. Безмолвное подчинение кому-то, как девушка привыкла. В этом заключалась суть её существования, хоть и такая глупая и бессмысленная. Чарли снова произносит признания в любви, а чёрное потускневшее сердце замирает, и Вэгги видит, как больно принцессе сочувствовать ангелице, и от этого тошно. Приносить самому близкому боль одним только существованием. И осознавая, что Вэгги всё делала для Морнингстар, чтобы та была счастлива, видеть её влажные, но горящие надеждой глаза, такие красивые, как драгоценные рубины, наполненные слепой верой… Больно. Вэгги противна самой себе. Чарли что-то говорит про то, что они справятся вместе, но Вэгги не слышит. Она видит, как принцесса задерживает дыхание, чтобы не расплакаться, но плечики, хрупкие, но такие сильные, все равно подрагивают, как и голос, что твердит о любви. О будущем. О будущем с ней.

Мне очень страшно любить тебя, тебя

Я никому не могу довериться

Во всех словах вижу ложь, и ложь, и ложь

В конце концов, ты уйдёшь

Я напишу твое имя на листке

Снова внушаю, что не нужна тебе

Я отдаляюсь опять (я отдаляюсь опять)

Я так устала терять

(SCIRENA — Страшно любить)

Это так глупо, кажется невозможным, и у Вэгги невольно вырывается горький, как сигарета, смешок. Ладони пропахли ими, но Чарли всё равно их целует, бережно, словно в её руках хрусталь, хотя она ненавидит запах табака. Она обращается с ангелицей так ласково, аккуратно, что душу сковывает от противоречий. Вэгги так хочется тянуться к этому свету, но мрак в сердце сковывает и запирает в себе. Чарли целует её в лоб, затем ниже, в отсутствующий глаз, словно перед ней не уродина и грязная шлюха, а самый редкий цветок. Она задевает нос, и нежно касается губ, не углубляя, а замерев. Шепчет в самую глубь, чтобы услышала только Вэгги: «Я люблю тебя. Я рядом», и обнимает, словно раненную птицу. Которая находится в клетке своего же прошлого. И оно не может отпустить. Внизу бранятся и воюют, но Вэгги не слышит этого шума. Не слышит ничего. Она чувствует, чувствует каждой клеточкой своего изъёбанного тела безмерную, вселенскую любовь, в то время как Чарли слышит. Слышит, как бьётся сердце её любимой. И видит. Видит её всю. И любит без остатка. Вэгги противна сама себе, а Чарли принимает её любой. Ангелица разлагалась изнутри на ядовитые атомы, отравляя всех вокруг, но у принцессы всегда было противоядие. — Ты прекрасна, Вэгги.

Да может куришь ты часто

В глазах не то, что было раньше

И пролетают слова про любовь

И знаешь, за это, отдать всё готов.

(ZippO — Куришь часто)