Абсурд

Диму не часто пугал факт смерти, ему казалось, что она явно ходит где-то поодаль, и что встреча с ней состоится явно не скоро. И даже после случаев на работе, при упоминании которых у матери всегда хватало сердце, он старался опускать все свои страхи. Мало с кем не бывает, сам выбрал полицию для работы, а теперь жаловаться еще. Когда-то ему хотелось быть как Гром, таким же смелым, абсолютно бесстрашным и напрочь отбитым. Его всегда поражало то, что Игорь отказывался носить табельное до такой степени, что иногда поступал как маленький и шкодливый ребенок, а именно выкладывал его перед заданием. И за этого он постоянно получал, но все равно не переставал так же делать Дима же был другим, всегда носил табельное, а после недавно случившегося вообще начал таскать бронежилет на постоянной основе. Ведь умирать мало хотелось, что Дима прекрасно понимал. Но все равно продолжал делать вид, что ему все равно. Но сейчас ему и вправду стало все равно. Как только ему сообщили о происходящем в городе, он не раздумывая понесся в участок, забывая и о броннике, и о оружии. Сейчас своя жизнь встала на второе место, ведь на первом стояли множество людей, который рискуют погибнуть сегодня. И Дима дал себе указание, до конца защищать их, тем более если в это множество входили его коллеги. Но планам было не суждено сбыться, ведь как оказалось, смерть стояла отвратительно рядом, причем настолько, что не позволила даже договорить речь. И на Диму в этот день у нее имелись свои планы, немного пересекавшие планы Дубина, не очень гуманные, но вполне характерные для ее рода деятельности. А планов у него было много, до непростительности много, и вспомнил это он только тогда, когда возможность их исполнить ушла. Как только первая пуля прилетела в грудь, он вспомнил, какой сегодня прекрасный омлет приготовила Юля, слегка пересоленный и подгоревший, но удивительно вкусный. Когда в него попала вторая пуля, он подумал, что мама, наверное, расстроится от того, что ее сын умер. И когда в него летела третья, последняя пуля, он заметил, что умирать, не особо страшно, но очень больно. Так же он заметил несущихся к нему Юлю и Архипову, которая оказалась очень даже нормальной, даже приятной девушкой. Дима даже подумал, что после этого всего, если он выживет, надо пригласить ее прогуляться, если это позволит устав. Пытаясь выдавить что-то похожее на улыбку, он отключается. Для него мир и время предательски останавливаются. И он не видит того, что происходит в округе, как суетятся люди, как кто-то ликует о победе Грома, а кто-то рыдает над погибшими. Паника начинает спадать с остальных, только Юля не может успокоиться, пока Архипова держит Диму на этом свете, своими стальными женскими руками отвоевывая его у смерти. И как на него натягивают маску и затаскивают на каталку, пытаясь поскорее отправить в машину, и что скорая с ним летит через весь город, обгоняя себе подобные машины, которых сегодня в Питере развелось огромное количество. Как в больничном коридоре сидит Юля, к которой уже подоспел Игорь. Первая сидит в жутком потрясении, но уже более успокоившаяся благодаря тому факту, что возлюбленный жив. Пускай, не очень цел, но хотя бы в сознании и жив. Второй же сидит настолько нервно, что кажется, он скоро взорвется от страха за близкого себе человека. Грому не хотелось терять второго человека из-за своих глупостей, как он сам считал. Мужчина даже не успел до конца отойти от смерти Прокопенко, так уже другой человек присмерти. Дима так же не видит, как из операционной выходит врач, решивший его судьбу. Не видит, как он говорит друзьям о том, что Диму явно хранит бог, не иначе, потому что пуле повезло пролететь мимо сердца буквально в миллиметрах. И как его друзья благодарят хирурга, улыбаясь от счастья. Осознание же к самому Диме вернулось не скоро. Оно пришло с первым самостоятельным вдохом, который сопровождался адской болью. Как только он очнулся, то в большинстве своем ничего не понял. Все тело будто потяжелело на двадцать килограмм, а конечности налились свинцом. Попытки позвать к себе не увенчались успехом, поэтому через несколько минут он снова отключился. Вторая попытка была для Дубина более удачной. К счастью, в палате находился кто-то помимо больного. Дима привлек его внимание своими хрипами, чем обеспечил мгновенное появление врачей и медсестер в своей палате. Силуэты в глазах сновали туда сюда, что-то делая и причем постоянно при этом говоря. Мозг парня не выдержал такой нагрузки и отключился вновь. Третья попытка стала финальной. Пускай слегка болезненно, но Дима пришел в себя. Теперь в палате народа было значительно больше, чем в прошлые разы. Даже без очков он узнал красную макушку Пчелкиной и Грома, стоящего рядом с ним. Игорь, увидев что Дубин очнулся, сразу начал рыться по карманам в поисках чего-то. Из глубины он достал очки, которые мгновенно нацепил на нос друга. Друзья что-то болтали, говорили о последствиях, о суде Грома, после которого его чуть не упекли в психушку, и о происходящем в городе. У Димы возник вопрос, который сразу захотелось задать. Зачем они докладывают ему обо всем? Мало что ведь могло произойти за несколько дней. Попытки сделать это не увенчались успехом, и из груди Дубина вышел скорее глухой хрип, чем что-то похожее на слова. От паники отсутствия слов, парень попытался сесть, что тоже не удалось. Все тело резко пронзило болью. К паникующему Диме подлетела Юля, которая попыталась успокоить его. Душка поправила очки на лице Дубина, заправила волосы за ухо, и сказала слова, которые поразили Диму напрочь: -Дим, ты чего начал паниковать? Только очнулся, и уже. Ты в коме с месяц провалялся, это нормально что ты говорить не можешь, тем более с трубкой в горле сложно говорить- Юля посмотрела на мгновенно изменившееся лицо Димы. У того в голове не укладывалось, как мог пройти месяц, ведь по внутренним ощущениям прошло всего дня три. Тем более какое только очнулся, если он четко помнил, что это не первый раз. В прошлый раз был кто-то другой в его палате, кто и сказал врачам о его состоянии. Но возник второй вопрос. Кто этот таинственный силуэт? Поскольку возможности поговорить с друзьями не было, приходилось ту по мотать головой, что тоже приносило не особо приятные ощущения. Дубину жутко хотелось размять конечности, и наконец-то поговорить с друзьями, которые искренне пытаются сделать это с ним. Он даже пытался посмеяться, когда медсестра погнала парочку, которая начала ссорится в шутку, из палаты. Сейчас маленький мир Димы был заключен в стенах больницы, и по ощущениям будет оставаться в них еще долго, поэтому Дубин решил поскорее выбраться из этого карцера, ведь его ждут на работе, и к маме все же надо бы съездить, если она не приехала в Питер. Планам Димы в этот раз не суждено было сбыться. В больнице его собирались держать до последнего. Только трубку из него вытащили через три дня после его прихода в сознание. Такой промежуток времени казался Дубину огромным, ведь говорить и дышать самому хотелось жутко. Но как только ее вытащили, Дубин пожалел о своем желании. Все сразу же начали приходить к Диме, чтобы расспросить его о самочувствие, слегка поматерить, и самую малость побить. Даже мама приехала в Петербург, чтобы раздать парню пиздюлей, и наорать за то, как он ее напугал. Вместе с ней приезжала Вера, которая была готова испепелить Диму взглядом за этот случай. Не смотря на то, что все как один говорили, что приходили к Диме каждую неделю, пока тот был в коме, никто не был в тот день, когда он во второй раз пришел в сознание. Гром сказал, что ему еще мозг походу дела повредили, что теперь фантомы кажутся. К таинственному посетителю добавилось еще больше интереса. Теперь дело было в адекватности Дубина, поэтому выяснить был ли человек, являлось необходимостью. Начать свое расследование получилось только тогда, когда Диму начали выпускать из палаты на коляске. Для ходьбы мышечный каркас был еще слишком слаб, а вот тренировка в виде прогулки на коляске ничем не мешала. Большую часть этих прогулок составляло катание по коридорам, что не особо радовало уборщиц. Но раз в неделю Дубина выпускали на уличную прогулку. В очередную из таких прогулок к нему неожиданно подъехали на другой коляске. Дима решил что с ним хотят поговорить пенсионеры, которые в прошлые разы решали развязать беседу. Но каково было удивление, когда вместо старческого говора, он услышал речь с максимальным акцентом. -Оу, Dimitri , вы на коляске. La Médecine russe n'épargne personne.- август улыбнулся своей классической улыбкой и протянул руку для того, чтобы пожать. Дима же был в большом шоке от данной персоны. В голове Дубина он должен был уколесить обратно к себе сразу после конца заварушки с Волковым. Тогда что он делал в России, да так еще и в больнице, которая была ему не по статусу. - Здравствуйте, мистер Хольт. А что вы делаете в обычной русской больнице?- ответил Дима на рукопожатие, которое было неожиданно сильным. -Seigneur Dieu, Dimitri. Когда эта больница стала обыкновенной? Пребывание здесь стоит немалых денег. Поэтому я был удивлен вам в ней.- попутно разговору, Хольт рассматривал Диму как необычайную вещицу. В первую их встречу ему не удалось это сделать, поэтому приходилось сейчас . - Платная больница? Я же потом не расплачусь во век. Придется выйти и сразу на работу.- пока Дубин ушел в свои мысли, Хольт не терял ни минуты для того, чтобы поболтать с собеседником. По его мнению Дима был единственным нормальным из всех здесь лежащих. Август мог сказать это точно, ведь за почти за два месяца проведенных здесь, он успел соскучится по живому общению и пытался поболтать со всеми. -Les russes vont m'amener avec votre stupidité. Dimitri, я оплачу ваш счет здесь. Моя компания оплачивает счет всем полицейским, кто пострадать от дронов. Это политика восстановления отношений.- когда Август сказал это, Дима задумался. Неужели человек, организовавший теракты по городу, теперь играет в милосердие. - Хорошо, спасибо. Но мистер Хольт, почему вы не улетели обратно на родину? - Dimitri, просто Август. К сожалению, в моем нынешнем состоянии перемещение на самолетах невозможно, а поезда я не переношу.- когда Хоть договорил, он заметил, что Дима отвлекся на клумбу- красивые? Мне тоже нравятся. - Спасибо за ответ, Мистер Хольт. А цветы и вправду достаточно красивы. Были бы у меня в палате такие, зарисовал бы.- Говорит Дима вскользь, почти не зацикливаясь на этом. Только на следующее утро он увидит на своей тумбе букет разноцветных георгинов и скейчбук, к которому была прикреплена записка на корявом русском. «Dimitri, как вы и хотели, цветы в палату. Не бойтесь, все клумбы остались целы. Но в обмен я жду рисунок этих цветов к себе в палату. Votre August Van Der Holt» Дима посмеялся с наглости Хольта, который явно решил украсить себе палату с помощью него. Поэтому Дубин просто проигнорировал это, приняв за глупую шутку. Только эта шутка на следующее утро предстала на тумбе новым букетом, с новой запиской, в которой говорилось о том, что Август ждет и надеется. Как и в прошлый раз, Дима решил проигнорировать настойчивого миллиардера. Эта удивительная игра продолжалась неделю. Только на следующей Диму ждал не просто новый букет, но и коробка сладостей, с наклеенной на нее бумажкой с подкатом и просьбой передать ответ через человека, который принес все это. Написав на обрывке листа краткий ответ о том, что он передаст сегодня рисунок, Дубин всунул его недовольной женщине, которая по всей видимости ждала пробуждение парня достаточно долго. Приехав к номеру палаты, который Август заботливо оставлял каждый раз на бумажке с запиской, Дима аккуратно постучался. Услышав положительный ответ, он заехал в палату. Палата августа была обставлена дополнительными мониторами, предназначения которых Дубин не знал. - Mon cher Dmitry, вы все еще на колесах. Я думал вам уже выдали костыли.- Хоть восседал на своей койке с максимально расслабленным состоянием, будто каждый день в больнице проводит. Хотя по его состоянию здоровья, не факт, что так не происходит на самом деле, думал Дима. -Август, говорят процесс восстановления задерживается. Но руки у меня уже свободно двигаются, поэтому держите.- он протянул ему лист с рисунком букета цветов. Мужчина забрал этот рисунок, ударив Дубина по руке током. - Великолепно, Dmitry. Помимо цветов, еще и портрет мне нарисовали, я приятно удивлен.- пока Август говорил это, по его рукам пробегали маленькие искры, как от статического электричества. Диму заинтересовал данный феномен, но спросить он постеснялся. Хольт же сам заметил интерес и поспешил продолжить- Putain de sentiments, encore une étincelle. Когда я чувствую сильную эмоцию, мой позвоночник вырабатывает электричество. Рядом с вами этот процесс начинается с особой силой. - Вы чувствуете ко мне сильную эмоцию? - Дима замялся от такого признания, потому что сам ничего, кроме неподдельного интерес к Августу не чувствовал. - Mon cher, vous m'intéressez à fond. Говоря по вашему, вы мне прекрасны- сказал Хольт и наклонился к Диме. Дубин сразу растерялся. - У нас так не говорят- Дубин сразу растерялся после слов Хольта. - Ну и пусть – после этих слов последовал короткий, но искрящий поцелуй. Возможно, где-то там его ищут Юля и Игорь, чтобы рассказать какую-то слишком важную новость, но сейчас ему не до них. Ведь есть человек, которому он прекрасен, и который готов согнуться в три погибели, чтобы поцеловать Диму.