Абсурд

Дима запыхался до жуткой тряски. По ощущениям он уже битый час бежит, сам не зная от кого. Вокруг всеобъемлющая темнота, поглощающая все. Вначале он еще видел деревья и силуэты, теперь же просто определяет все по звуку. Любой треск и щелчок служит поводом для страха, но главный вопрос остается тем же. От кого он бежит? Вдруг перед собой он замечает рассеивающийся свет, который кажется дальше, чем есть на самом деле. Считая, что это выход из побега от никого, он несется к этому свету, сам не понимая зачем.Но стоит ему приблизится к свету, что-то резко хватает за ноги и тащит с собой в бездну. Глухой стук, и Дубин уже в другом месте. В нем пахнет кровью и грязью. Тут есть хоть какое-то освещение, что позволяло Диме рассмотреть место . Его окружают дети на кроватях, что дает подсказку о том, что он в детском саду или доме. Только дети все как один смотрят в пол, держа руки на животе. Полицейскому не понятно, что они прячут там, и он решается подойти ближе. И стоит ему разглядеть, что прячут дети, его сразу одолевает ужас. На каждом ребенке надет пояс смертника, который они пытались скрыть. Парень безрезультатно пытается позвать хот одного из детей. Ему кажется, будто в комнате из реальных и живых людей только он, но и на это тоже закрадывается сомнение. Он будто сам не свой, даже дыхание кажется чужим, идущим из ниоткуда. Руки трясутся, перестают его слушаться, а ноги несут от одной кровати к другой. Нос все сильнее пронизывает запах крови, которым разит от детей. Они не открывают рта, но Дима начинает слышать их голоса. Каждый звучит на грани с криком, даже переходя на слезы. Они молят о пощаде и помощи, добавляя к этому и обвинения в сторону Дубина. Он перестает понимать абсолютно все. За что его винят, что он сделал. Но тут начинают раздаваться взрыв за взрывом, а к запаху крови добавляется запахи железа и пороха. Диме страшно повернутся на детей, но он все же делает это. Их обезображенные тела валяются по все комнате. Конечности отдельно от тела, а кто-то из них вовсе разорван на части. Лица искажает гримаса боли и крика. Они начинают кричать каждый своим голосом, что заставляет Диму снова бежать, но теперь уже из комнаты. Бежит он дико, будто от зверя, который вот вот разорвет его на части. Дубин сшибает собой стулья и столы, задевает дверные проходы, а так же выламывает двери. Дышать становится жутко тяжко, будто кто-то начинает душить. Из-за этого он вваливает в самую первую дверь. За ней его встречает ванная комната. Она, на удивление, была хорошо освещена. Да и не была полна чем-то страшным. Поэтому Дима падает на пол, пытаясь отдышатся. Рассматривая, что его окружает, Дубин решает что он здесь один одинешенек, поэтому можно успокоится. Но тут кто-то неожиданно касается его плеча, призывая внимание полицейского к себе. Это делает девочка лет пяти-шести, одетая в маленькое, как и она сама, розовое платье. Два ее больших глаза смотрят на Диму спокойно, даже слегка радостно. - Мы с мишкой тоже тут любим прятаться, мало кто смотрит в заброшенную ванную. Тем болел здесь всегда включен свет, так что даже меньше страшно- только сейчас Дубин замечает маленького мишку, которого девочка держит за лапку.- Меня Ира зовут, а тебя как? - Дима- испуганный парень смотрит на ребенка, который со метрвяческим спокойствием протягивает ему свою маленькую ручку. Ей, кажется, вовсе не страшно. Будто не в ее детском доме только что взорвали около дюжины детей. Но не смотря на свое недоверие, он пожимает ручку. Девочка улыбается по детски, оголяя свои зубы, половина из которых отсутствует. - Дим, ну ты же взрослый, а сидишь весь испачканный. Даже наш Вовка чище чем ты выглядит. Вон раковина.- Ира тыкает своим маленьким пальчиком на умывальник, призывая к действию парня. Дима встает и идет к ней. Из зеркала на него смотрит он сам, только более уставший и растрепанный. Дубин не видит никакого пятна, но решает умыться, чтобы не расстраивать ребенка. После того, как он ополаскивает лицо, он обратно поворачивается к Ире. Вот только смотрит на него теперь грязный, растрепанный ребенок, которого явно мучали очень долго. И финальной чертой становится то, что между глаз у ребенка зияла дыра от выстрела. Она идет к Диме, заставляя сильнее прижаться спиной к раковине и висящим над ней зеркалом. - Зачем ты нас сдал, зачем? Я так хотела жить. Ну что, красивая я теперь?- с каждым словом в голосе все больше звучат ноты истерики. Дубин хочет сказать что-то, но не успевает даже открыть рот. Сзади его хватают и тащут за собой. Он оказывается в полностью красной воде, которая больше кажется кровью. В ушах звучат детские крики, плачь и мольбы о жизни. А в легких остается все меньше воздуха. Дима пытается вырваться, выплыть на вверх, но получается только барахтаться и беспомощно кричать. Глаза закрывают от усталости и безысходности.. И вдох. Полицейский подскакивает на кровати, хватаясь за грудь. Он жив, а все это было очередным кошмаром. Сколько их было, парень устал считать. За эту неделю явно достаточно, чтобы начать ехать крышей. Не то что бы Дима был расстроен этому факту, но он создавал отвратительную проблему для него. Работать невозможно, спать невозможно, жить невозможно. После того, как он упал под стол из-за того, что услышал хлопок на улице, пришло осознание всей тяжести ситуации. Дубин просто терял то качество жизни, которое было раньше. Постоянные кошмары успели выйти даже наружу. Во внешнем мире они доставляли явно больше проблем, чем в мире снов. Он стал шугаться звуков, мало есть и упахиваться на работе напрочь, чтобы хоть как-то поспать спокойно. А еще появились снотворные и курение, которые Дубин активно порицал. Другой проблемой было то, что к нему приехал Август. И Дима был безмерно рад этому факту, ведь его любимый человек, который был постоянно в разъездах наконец-то дома, наконец-то под боком. Но случилось худшее. Дима боялся рассказать ему о том, что происходит. Ему не хотелось нагружать его своими проблемами, ведь у Хольта море своих, которые будут пострашнее кошмаров. Проверяя то, спит ли любимый, полицейский осторожно соскочил с кровати и пошел на кухню. Ему не хотелось будит уставшего мужчину, который и так старался делать для него самое лучшее. Поэтому Дима решил сначала покурить на кухне, а потом пойти спать на диван. Доставая пепельницу, Дубин снова ушел в свои мысли, что сейчас было делать опасно. Перед глазами у него вновь стала Ира, труп которой первым встретил его на входе в дет.дом. И ее маленький мишка, прижатый к телу. Казалось, будто она просто упала, но реальность была тяжелее. Кому мог насолить ребенок, который даже не успел пожить, Дубин не догадывался. Было жутко больно за этих детей, за их маленькие сердца, которые предали еще в начале жизни, а теперь даже не дали шанса пожить. Эти дни на небе сочтутся им за десятки лет, как думал Дима. И стоило ему про это вспомнить, как из глаз снова потекли слезы. И теперь они были вызваны не только жалостью, но и адской усталостью . Вдруг, из-за спины послышались приближающиеся шаги. Дубин уже знал, кто идет. И этот кто-то будет недоволен фактом своего раннего пробуждения. Хоть и полицейский не знал сколько времени ,у него была догадка о том что тьма за окном врятли обусловлена занавесками. - Mijn liefde, ты начал курить?- голос, с до боли знакомым акцентом вывел Диму из мыслей. Он звучал заспанно и устало, как и предполагал Дубин. -Да, Август. Иди ложись обратно, я сегодня снова буду на диване спать - Wat een duivels spel, Dima. Ты перестал меня любить? Почему ты бежишь от меня, как от огня? Даже поспать рядом не можешь. Я стал противен тебе? Диме хотелось ответить, что мужчина все надумывает, ведь как можно перестать его любить. Но все казалось именно с таким раскладом. Дубин живет на работе, за пять дня пребывания мужчины он всего лишь раз сходил с ним погулять, а спать рядом вовсе не ложился. А самое главное пропали прикосновения, которые Хольт так любил. Из этого вытекало, что секс пропал тоже. - Что ты говоришь, Август. Конечно я тебя люблю, как может быть иначе- Стоящий весь диалог в дали, Хольт подошел к Диме вплотную. Да не просто подошел, так еще и обнял. - Mon cher, dis-moi. Тебе не обязательно быть сильным рядом со мной, главное просто быть.- На этих словах Дубин разворачивается и в ответ обнимает Августа, не давая ему договорить. -Знаешь, я так устал. Не могу просто. Они каждый раз приходят и смотрят на меня, просят помощи, а я сделать ничего не могу. -Из Димы льется мое откровений, которые он хотел удержать в себе. Кажется, он впервые откровенничает с кем-то за этот месяц. Он уже буквально начинает рыдать, только сильнее прижимаясь к Хольту. Он же стоит неподвижно, кажется, не давая себе лишний раз вздохнуть, не то что пошевелится. Только стоит и ненавидит людей, окружающих его любимого за то, что не увидели, не спросили, просто проигнорировали Димино состояние. Так же ненавидит его работу, которая довела до этого. Какой человек додумался потащить нежного Диму на послетеррактное расследование. Осторожно, почти не касаясь руками, он поднимает лицо Димы. Смотрит в глаза, которые наполнены слезами, смотрит на губы, которые трясутся от истерики. Осторожно стирая дорожки слез пальцами, он случайно допускает искру, которая ударяет Дубина по носу. - Пошли спать, kitti. Dima, je vais t'emmener aussi loin que possible pour que personne ne puisse te blesser.- Хольт берет Диму под руку и ведет его со всей своей осторожностью. Старается не допустить ни одного неправильного движения, не позволить себе ни одной искры. Укладывая Дубина на кровать, Август ложится рядом. Магнат осторожно прижимает полицейского к себе, чего в обычной ситуации не позволяет. Не дай бог током ударит. Но сейчас ситуация необычная, такая каких он не видел раньше. Хотелось сделать так, что бы Дима просто отдохнул, а потом уволился нахрен. Вдруг, в электронную голову приходит идея. В детстве, когда мать Августа была жива, она пела колыбельные. Из ее губ это звучало крайне мелодично, ведь женщина была певицей. Но не попробовать Хольт не мог. В голову пришла единственная русская колыбельная, которой его обучил сам Дима - Ложкой снег мешая, Ночь идет большая. Чего же ты глупышка не спишь? Спят твои соседи, белые медведи, Засыпай и ты скорей малыш. - Мужчина искренне старался петь мелодично, как обычно поют колыбельные. Но Диму устроил и такой расклад. Бархатистый голос мужчины успокаивал и дарил спокойствие. На утро Дима поймет, что впервые за месяц выспался, что было схоже чуду. А Август попытается записать его к психологу и натолкнуть на мысль к увольнению.