Подмена

Пробуждение было очень странным, тошнотворным и липким. Омерзительно липким. Он вдохнул полною грудью, и только тогда осознал, что вокруг жижа. Мягкая, теплая, скользкая и такая омерзительная, что первым же делом его в своей новой волшебной жизни вырвало, когда он сумел разбить скорлупу и выбраться. Он застыл на коленях, отплевываясь и мотая головой, ощущая липкие волосы, которые приклеились к его лицу. Он попытался что-то сказать, но издал только жалобный хрип. Он попытался встать, но его ноги подкосились. Он попытался вспомнить, но только ощутил пустоту, словно коснулся языком отсутствующего зуба. Джон Доу. Неизвестный. Похоронен...или возрожден в жиже, как и все живое, умирающее и разлагающееся. Новоназванный собой Джон Доу провел руками по лицу, убирая длинные волосы и только тогда взглянул на свои руки- тонкие хрупкие пальцы, которые явно не принадлежат мужчине. Он коснулся груди, и убедился в этом окончательно. Теплая, мягкая, большая и точно не мужская плоть. Он мотнул головой, пытаясь избавиться от наваждения, но жижа, казалось, была и в мозгах. Только что-то чужеродное коснулось его мозга. Оно не было словами, оно было торжеством, злорадством, радостью, немного восторгом и ехидством. Джон Доу встал на покачивающихся ногах и снял с сучковатого корня дерева халат, спешно запахивая в него свое странное, неестественное и явно ему не принадлежащее тело. Но Джон Доу ощущал, что он должен обращаться с этим телом очень, очень аккуратно, а иначе... Он выдохнул через нос, ощущая странное покалывание, что поднималось по всему телу, и это был как отклик телефона в кармане, как лёгкая вибрация, как дрожащий перед грозой воздух. - Да что тут...- отозвался Джон своим высоким голосом, но тут же упал на колени от сильной головной боли, будто что-то во лбу входило в кость, жгло и давило. -Не твое дело, дорогой. Вернее, дорогая, - отозвалось чужое сознание уже не эмоциями, а голосом. Говорил этот человек на незнакомом языке, но почему-то Джон сразу его понимал. - Ты свою роль ещё сыграешь. А пока что запомни одно, дорогуша. Ты - Джин Грей. Джон открыл рот, чтобы что-то сказать, но жгучая боль снова выбила его из сознания, его ноги подкосились, и он снова упал в первородную жижу. И лишь когда он открыл глаза в просторной жаркой комнате, оплетеной лианами, тогда он и вспомнил тихий смешок, который прозвучал напоследок. Радостный, хриплый и торжествующий. Весьма и весьма зловещий.