Подмена

Единственное, что Джон понимал, что он должен, просто обязан выдавать себя за Джин. И дело было не только в насмешливом голосе, что прозвучал так, будто он здесь хозяин положения (каким-то образом Джон понимал, что это совершенно не так), а в чем-то куда более важном. Будто он знал это ещё до того, как переселился в тело. Будто от этого зависела не только его жизнь, но и другие жизни. Осознавать только это было хреново. Джон с силой протер лицо руками. Он не знал, кто он такой сейчас и кем был раньше, лишь суматошные мысли освещались в голове прожектором сознания, и кто знает, какие чудовища водились в глуби, ведь сон разума... А он как раз чудовище. И он как раз родился, и Дюрера на это не надо. Хотя здесь скорее пригодился бы Кафка. Джон встал и подошёл к зеркалу, возле которого были разбросаны вещи. По разбросаным вещам можно выяснить очень много, даже больше чем по анализу крови и натальной карте. Джон снова остановился. Разгадывать собственные загадки казалось такой глупостью, но он обязан выяснить, как и о чем он мыслит, чтобы понять, кем он был. Конечно же, для того, чтобы достоверно сыграть Джин Грей для какой-то невероятно важной цели. Кем бы эта Джин Грей не была бы. Ходить было сложно, будто после долгой травмы. Скорей всего, виной был центр тяжести и, возможно, другой рост. Джон не мог в точности сказать, каким же он был, но разница ощущалась. Он застыл возле трюмо, до побелевших костяшек вцепившись в него, и глядя на свое отражение. Если бы ему было хотя бы двадцать, он бы радостно загоготал, принялся мять и щупать грудь и побежал бы обратно в постель проверять новые способности своего тела, изучая слухи про женский оргазм на деле. Так ведь ведут себя люди, когда очутились не в своем теле? Хотя Джон почему-то был уверен, что не так, как бы не хотелось выдать красивую картинку за реальность. Реальность вообще редко бывает красивой. Джон коснулся сначала своего отражения, а затем и лица, медленно изучая непривычный нос, губы, глаза и скулы. Очень приятное лицо, если не сказать - красивое. Сложно оценивать себя. Джон все же скользнул взглядом вниз, изучая тело дальше. Высокая стоячая грудь, значит не больше тридцати. Или больше, но особенности острова и способностей... Джон потер виски. Остров. Это было очень странно, но этот остров не ощущался просто участком земли, это было нечто иное, будто оно двигалось и дышало, но не телом, а разумом. Возможно, в ближайшее время он вспомнит все метафоры, которые только можно, лишь бы облечь странные ощущения в форму, а после это осознать. Ведь именно именование и придает смысл. Кракоа. Так звали остров. Джон фыркнул. Он не знал своего имени, и думал с трудом, но имя острова вспомнил практически мгновенно. Он покачал головой, запахиваясь в халат. Фрейд многословно писал о страхе перед кастрацией, но почему-то изменение половых органов не ощущалось чем-то настолько чудовищным и пугающим. Конечно, верить Фрейду- себя не уважать, но пока что именно он был наиболее близок в своих теориях к тому, что же происходило с Джоном. С Джоном происходила Джин, и он будет стараться изо всех сил быть ею. Виски снова обожгло болью, но боль тут же минула, будто Джон отлично знал, что делать. Будто уже были какие-то наработанные схемы и привычки, будто мозг его был мышцей, хорошо тренированной, отвечающей мышечной памятью на реакции и раздражители. Хорошо. Ему не придется перестраиваться полностью и концентрироваться на мелочах. Более того, если бы он был близок с медитациями и прочими практиками осознанности, то смог бы отключить разум и позволить телу говорить. Хотя судя по первородной жиже, его воскресили с нуля. А много ли будет помнить новосозданное тело? Вот тут Джон и наткнулся на понятие пересадки души и разума, и просто какое-то время пялился на свое отражение, ощущая звенящую пустоту. Ему попросту не хотелось погружаться с такие дебри. Он машинально взял расчёску с трюмо и принялся расчёсывать волосы. Густые, тяжёлые, послушные и гладкие, несмотря даже на то, что совсем недавно он купался в жиже. Его искупали и принесли сюда? Кто-то трогал его бесчувственное голое тело? Джон остановился. Как -то это было мерзковато, но Джон все ещё не ощущал тело по-настоящему своим. Может, теории Фрейда были правдивы, и ему все же придется...познать своего тело, прежде чем он сможет думать как Джин. Идея была такая унизительно глупая, что Джон фыркнул в кулак, отмечая какой красивый и мелодичный у Джин...у него голос. Располагающий. И тут в дверь постучали. Стуком это можно было назвать с натяжкой, это скорее было обозначение стука, такая себе насмешка над приличиями, потому что вошедший всячески старался показать, что насмешка это его второе я. Это был высокий и бледный мужчина с небольшой козлиной бородкой и огромным плащом, который тащился следом подобно змее. Судя по всему, он к этой детали своего гардероба ещё не привык, потому что то и дело на него оглядывался. На лбу у него был красный ромбовидный камень. Он вошёл в комнату и плюхнулся в огромное кресло, закинув ногу на ногу. -Ну как, обживаешься?- спросил он с ухмылкой, и Джон тут же запахнулся в халат, на что гость только махнул рукой. - Ох, что я там не видел. Плоть как плоть, разум этого тела гораздо, гораздо важнее. Хотя все здесь в первую очередь озабочены именно плотью, такова натура низших существ, - он пренебрежительно покачал головой. Джон исподлобья разглядывал прибывшего. А затем потянулся к нему разумом, так же, как и к острову, но ощутил лишь нечто, напоминающее каменную стену. - Даже не пытайся, дорогуша. Мистер Синистер умеет защищать свои секреты. И ты один из них. - Что ты хочешь? - медленно и мрачно спросил Джон, уже понимая, что он обязан будет играть в эти глупые игры по правилам этого странного человека, ведь никаких иных зацепок у него не было. -Тебя это не касается. Все, что тебе нужно - это играть свою роль, голосовать в Совете (очень желательно за мои блестящие идеи), общаться с друзьями, контролировать свои птичьи повадки и не давать повода заподозрить, что ты не Джин. И тогда, если ты будешь хорошей девочкой, я дам тебе твое тело обратно. Хотя ты может даже и не захочешь возвращаться. Джон прошёлся по комнате, потому что просто не мог оставаться на одном месте. - А если ты захочешь найти себе новых друзей, раскрыв тайну, они мигом выбросят тебя из этого тела, уничтожив сознание, ведь дорогая Джин стоит любых сопутствующих потерь, так тут все устроено. И при этом всем злодей здесь именно я, - Синистер поцокал языком, опираясь на трость. Джон продолжал смотреть на него мрачно. - Сложно выдавать себя за кого -то, кого ты не знаешь, -наконец отозвался он, поощряя Синистера к разговору. - Дорогой мой, вернее, дорогая, у тебя есть способности, которыми ты уже щупаешь мимо проходящих, используй их. Да, все пошло не по плану, и в твоей маленькой головке не так уж и много мыслей, но постарайся ради своего создателя. От Ксавьера я тебя защищу. Остальные перед тобой практически безоружны. Просто не привлекай внимания. Ты легко сможешь разобраться что к чему. Джон покачал головой. Он и правда должен разобраться что к чему, чтобы вырваться из власти этого сомнительного человека с замашками карикатурного злодея и вернуть себе свое тело, каким бы оно не было. И желательно бы вернуть сознание и Джин, потому что несмотря на ситуацию, Джон ощущал вину, хотя не он вторгся в это тело, отбирая чужую жизнь. - И ещё, дорогуша, радуйся, что ты попал в женское тело в этой эпохе. Если бы это было в мое время, тебе пришлось бы порядком заморочиться с манерами и одеждой, и тебе было бы очень, очень некомфортно. А сейчас носи что хочешь, веди себя как хочешь, трахайся с кем угодно и ничего тебе за это не будет. Синистер фыркнул. - Женщины совсем распустились. Нравы нынче не те, что прежде. Все эти извращения вылезли из кулуаров и поползли по миру. Ты увидишь в сознаниях мутантов, ты телепат. Омерзительно. Хотя многие посчитали бы твое перевоплощение...горячим. Черт, они дрочат на такое. Они платят деньги за все немыслимые перверсии и шоу, бордели и парады. Они за свободную любовь, за мальчика в девочке и девочку в мальчике, они за то, чтобы женщина выполняла мужскую роль, они за грех Содома, у них не осталось правил и приличий! Синистер поцокал языком. - Все это норма...сейчас на Кракоа как раз поощряется свободная любовь, и эта, как ее...свобода самовыражения. Раньше мы это лечили. Раньше это была болезнь. И женщины в Тихом Совете...немыслимо, те, кто думают маткой, принимают решения судьбы мутантов. Кстати, у тебя хорошая матка, качественная. Синистер снова нетерпеливо фыркнул. Джон слушал, терпеливо, вежливо, как на приеме, не перебивая. - А ты сам, Синистер? - все же нарушил тишину Джон. - Я? У меня есть мои клоны. Но это совершенно другое, - он встал, опираясь на трость. - Просто будь послушной девочкой, Джин. Это все что от тебя требуется. Произнес он, оборачиваясь лишь на выходе. - И ещё...- он положил на тумбочку ромбовидный камень, почти такой же, какой был у него во лбу. - Если дела будут плохи, - пояснил он. Джон продолжал стоять и смотреть, надеясь выяснить хоть на крупицу больше информации, которая сейчас была чертовски важна. Ему нужно разобраться, просто необходимо, и совсем не потому, что Синистер что-то задумал. - Скажи, почему ты выбрал именно меня для тела Джин Грей? Это ведь так противоестественно- другой пол, одна ошибка, осечка, и... -Это вина не Синистера! - тут же самодовольно отозвался он, обернувшись в дверном проёме. - Я рассчитал все до мелочей, просто проклятые телепаты не все одинаково полезны...- он сделал широкий жест, уже понимая, что сказал лишнего и спешно покинул комнату. Это была часть пазла, довольно важная. Джон замер, пытаясь скрыть свое торжество. Хоть какая-то ниточка, за которую можно ухватиться! Он подошёл к двери, чтобы закрыть ее за Синистером, но тут отшатнулся, потому что почуял запах серы и с тихим "бамф" рядом с ним телепортировался синее существо, напоминающее черта. - Ох, извиняюсь, Джин! - он тут же стыдливо закрыл глаза ладонью и отвернулся, его такой же синий хвост нервно дёргался из стороны в сторону. - Это что ещё Синистер делал в твоей комнате? - он обернулся, и сердце Джона пропустило один удар. Это и правда был чертовски важный вопрос, и ему не следовало сейчас проколоться.