Юрта

Scorpions - We Were Born to Fly

Обсуждение было продолжительным, но, единственное, к чему они пришли, так это к тому, что если и двигаться дальше, то явно не в квартире, принадлежащей непонятно кому (Шура, конечно, уверял, что хата чистая, но Алтан не смог совладать со своей брезгливостью, а Лера — со своей настороженностью), и явно не в отеле, потому что Лера «не эскортница какая-то» (Алтан так и не понял, с чего Лера в принципе это взяла, а Лера сначала попыталась объяснить, а потом, когда поняла, что Алтан о таком даже не подумал, смутилась и просто попросила ничего и нигде для них не бронировать). Определиться не получилось ни с датой, ни с форматом мероприятия, ни с самим мероприятием, ни со статусом их отношений, которых по сути даже и нет (оба прекрасно понимали: у них обоих будут серьёзные проблемы, если кто-то узнает о том, что они вместе). В итоге оба решили «закрыть тему» на неопределённый срок, сославшись на соображения безопасности. Это звучало как отмазка, выглядело как отмазка, и было отмазкой по сути, но раз этого вслух никто не озвучил, то вроде как и не считается. После того вечера было ещё несколько аналогичных встреч. Пару раз им даже составлял компанию Шура (по сути тоже «дитя второго миллениума», поэтому с радостью разделил их досуг). Он изначально следил за тем, чтобы их «тайное убежище» не накрыл какой-нибудь Разумовский или особенно назойливый конкурент, а потом, когда после очередного доклада его не прогнали, остался. Правда, наёмник быстро смекнул, что его зовут играть в настолки или рубиться в приставку только потому, что эти двое избегают остаться наедине, и посоветовал парочке «не страдать хуйнёй». Внять этому совету оказалось непросто. Единственные отношения, что были у Леры, закончились не потому, что кто-то из них был абьюзер или изменщик: просто оба были недостаточно зрелыми для того, чтобы получилось что-то адекватное. Сейчас Лера считала себя зрелой дальше некуда (в основном из-за своих многочисленных обязанностей и обязательств), вот только толку с этого никакого, ведь опыта как не было, так и нет. И не только в отношениях. Секс в её жизни если и был, то либо такой, где удовольствия не получал никто, либо такой, где оргазм был скорее механический (другого она, живя с родителями и братом, не могла себе позволить). Имея в свои 24 года такие, мягко говоря, скудные навыки, что она может предложить человеку, который к 25 годам пресытился сексом? «Ну вот лягу я с ним в постель, и что там делать буду? — невесело рассуждала Лера за просмотром "Теории большого взрыва". — Лежать и стонать в такт? Да я даже стонать и то не умею. Как они в порнухе это всё проделывают? Понятно, конечно, что там всё неправда, но, наверное, надо что-нибудь оттуда выучить, а то будет совсем уж стрёмно. Хотя, как это поможет? Что вообще делать-то?» «Иди и доверься своей эндокринной системе», — советовал на экране компьютера Шелдон Купер своей тогда ещё просто подруге Эми Фаулер, которая испытывала к парню сексуальное влечение, но боялась подойти. Лера за своими размышлениями половину событий серии пропустила, поэтому восприняла слова персонажа и на свой счёт. Обидно ещё и то, что Лера, может, и рада была «довериться своей эндокринной системе», но с момента работы на Разумовского менструальный цикл потерял всякую стабильность, а потому предугадать, какой прикол подкинет гормональный фон, не представлялось возможным. Обратиться к профильному специалисту она не могла (в основном потому, что и без него знала, в чём проблема), исправить положение тоже. Вот и оставалось ей избегать близости и мучиться неудобными вопросами. Что если не получится возбудиться? Что если она не сможет кончить? Что если на самом деле ей секс вовсе не нужен? При этом ей нравилось целовать Алтана, ей хотелось его объятий, поглаживаний, прикосновений, и чтобы он во всём этом зашёл дальше, но сама же каждый раз его останавливала. Алтан всегда реагировал на это спокойно, но Лера знала, что он хочет большего. Она понимала, что нужно как-то объяснить свою реакцию, но слишком боялась, что на этом всё у них и закончится. Терять было что, хоть по факту ничего и не было. И от этого так сложно. Из всех девушек, с кем Алтан когда-либо спал, он не состоял в отношениях ни с кем («френдзона» в школе и «дружба с привилегиями» в универе за отношения не считаются). Сначала потому, что ни к чему не обязывающий секс вполне устраивал, затем из-за того, что боялся привязаться, а после осознал, что с его работой он не имеет права вовлекать другого человека в свою жизнь. Вступив в клан, он лишился свободного времени почти полностью, а то, что осталось, посвятил растениям. В итоге Алтан устроил в своём особняке целую оранжерею, огородился от людей высоким забором, спрятал тело в наглухо закрытой одежде и начал планировать месть, попутно готовясь уйти в монастырь. А потом месть не случилась, но появилась Лера Макарова. Нарушила планы и все карты ему смешала. Напомнила, что в жизни, кроме долга, злости и боли есть много простого, искреннего и человеческого, а главное такого, к чему и он может быть причастен. С этого момента Алтан уже не мог о ней не думать. Когда Лера сказала, что не готова, Алтан не стал уточнять, к чему именно, ведь фактически ничего ей не предлагал. Однако отношения, точнее их развитие, они так и не смогли нормально обсудить, а все его обращения к её телу Лера отвергала мягким: «Не сейчас». Так Алтан пришёл к выводу, что Лера не готова ни к чему. Сначала он пытался изыскать причины, но потом, сидя возле огромной статуи Зелёной Тары, задался вполне логичным вопросом: а он сам-то готов? Конечно, первый ответ был: «Да», но так ли это на самом деле? Хоть секс без обязательств ему и надоел, да и по сути не нужен уже (он сейчас даже в клубах редко бывает), всё же отношения — нечто куда более серьёзное. Готов ли он вкладываться в неё морально, эмоционально, физически и финансово так, как вкладывается, например, в свою оранжерею? Он посмотрел сначала на Зелёную Тару, затем на цветущие рядом глицинии и пришёл к выводу, что эти вещи не сопоставимы: он готов вкладываться в Леру в тысячекратном размере по сравнению с тем, как вкладывается в хобби, ведь во-первых, Лера — человек, а во-вторых... Он к ней привязался, совершенно этого не боясь. Лера — первая, и, скорее всего, единственная девушка в его жизни, с кем он по-настоящему хотел быть вместе во всех смыслах этого слова. И отменить это не получится уже никак. Лера говорит «Не сейчас», но её тело выдаёт прямо противоположное, когда дыхание учащается, ноги раздвигаются, а губы целуют. Значит, причина в голове. Не доверяет? У неё есть на это основания, но зачем тогда соглашаться на всё остальное? Перспектива разрушить всё одним единственным вопросом была не завидная, но по-другому нельзя. Он приобрёл кое-что важное, когда думал, что уже нечего терять. Теперь из-за этого так сложно. Возможность упростить сложную ситуацию выпала, когда вместо того, чтобы досматривать сериал, они валялись на диване, целуя и обнимая друг друга. Он снова намекнул на большее и опять получил в ответ: «Не сейчас». Только в этот раз Лере... Стыдно? Она не только отстранилась, но ещё и лицо руками закрыла. «Какой же, блять, пиздец», — она знала, что рано или поздно этот разговор всё равно произойдёт, но по-прежнему не была к нему готова. – В чём дело? – спросил Алтан, так и не придумав, как заговорить об этом мягче. Он вообще не продумал, что и как будет спрашивать, хотя стоило бы. – В том, что... – Лера с трудом отняла руки от лица и тяжело вздохнула. – Тебе со мной не понравится. – Не понял, – он ожидал какой угодно причины, но точно не этой. – Мне уже сейчас с тобой нравится. А так будет ещё больше. – Не будет, потому что я в постели ничего не умею, – она посмотрела на него исподлобья. – У меня опыт... Совсем небольшой. – Ну и что? Я же тебя не на работу беру, – Алтан всё ещё не понимал причин её поведения. – У меня секс последний раз был ещё до моей работы на Разумовского, – выдавала аргументы Лера дальше, умолчав, что без интима обходится гораздо дольше. – У меня примерно также, – ответил Алтан, умолчав о том же самом. – Разве не пришло время это исправить? Вообще-то пришло, и оба это прекрасно понимали, но между ними по-прежнему находилось что-то, что этому препятствовало. Тренировки, напряжённая работа, стресс, из которого они не выходят и в буквальном смысле находятся в нём круглосуточно... Какой им двоим секс вообще, если под конец дня нет сил даже на то, чтобы сериал досмотреть? – Может, будет так, что ничего не получится, – произнесла Лера тихо, внимательно посмотрев Алтану в глаза. – Может, – согласился он, ответив на её взгляд. – Но пока не попробуешь, не поймёшь. Бывает, что с первого раза не получается. Но эмпирический метод*¹ же есть. Мы можем начать с простого... – Алтан начал перечислять возможные варианты, но по лицу Леры было слишком заметно, что причина её волнения не в этом. – Мы можем начать с очень простого, если, например, пенетративный контакт тебе по каким-либо причинам... – У меня нет ни травм, ни патологий, ни венерических заболеваний, – Лера снова посмотрела на Алтана исподлобья. Тот даже и не думал злиться, хотя, как она считала, вроде как должен. – Просто... – Лера придвинулась ближе и заговорила почти шёпотом. – Я могу достичь оргазма только, если сожму между ног подушку. – А я вместо подушки не подойду? – он взял её руки в свои. – Лер, секс — это просто ещё один способ общения. Для меня конкретно — возможность сказать тебе то, что не могу выразить словами. И для этого от тебя нужно только согласие. Всё остальное возьму на себя. – Да я и так не отказываюсь, – Лера смутилась, погладив его подушечкой большого пальца по ребру ладони. – Но пока ты берёшь всё на себя, я что делать буду? – Прислушиваться к своим ощущениям, – ответил Алтан, всё ещё держа её руки в своих. – И если вдруг какой-то дискомфорт или чего похуже... – Я буду орать: «Прекрати этот кошмар!» – Лера заметно повеселела. – Да, можно и так, – он повеселел вместе с ней. – И детали лучше обсудить заранее. Я имею в виду предпочтения, твои «да» и «нет» в сексе и всё остальное. – Какие у тебя «нет» в сексе? – спросила Лера, у которой ещё с тех сторис у Гречкина создалось впечатление, что для него есть только «да». – Любые проявления насилия, унижений, принуждения и вообще всего, что связано с дисбалансом власти, – ответил Алтан, ни на секунду не задумавшись. – Мне этой хуйни на работе хватает, я не пускаю эту грязь ни в свой дом, ни в свою постель. – Получается, у меня всё то же самое, – Лере его ответ пришёлся по душе. – И, кстати, по той же самой причине. Но тебе всё равно придётся со мной повозиться. – «Повозиться» мне придётся со сделкой, которую на меня скинула моя сестра, – Алтан заметил, что Лера уже перестала сомневаться. – А с тобой... – Алтан растерялся, стараясь подобрать слова. – С тобой... – он так и не подобрал тех слов, что искал, и потому сказал другое. – Что должно произойти, после чего ты поймёшь, что готова? – Поспать нормально, – она ответила первое, что пришло в голову. – Чтобы не названивал никто, не лез, ничего от меня не хотел. Вот тогда, наверное, да, – Лера посмотрела Алтану в глаза. – И говорить ничего не надо будет. Поскольку условие Леры в настоящем времени звучало как что-то не совсем реальное, но по факту вполне исполнимое, дальше они об этом уже не говорили, и тем же вечером неожиданно для себя перешли к обсуждению темы, которую, непонятно почему, почти никогда не затрагивали в своих многочисленных чатах. Это не было намеренно, просто никто из них не знал, с чего начать. Но стоит только завести разговор, дальше пояснять уже ничего не придётся. Так и случилось, когда они смотрели сериал на медицинскую тематику и больше комментировали сценарные ляпы, чем следили за сюжетом. – Лер, я спросить хотел, – обратился к ней Алтан, когда серия закончилась и по экрану пошли титры. – Твоё желание стать врачом — это что-то из серии «кем я буду, когда вырасту»? – Вообще нет, – она словно ждала этого вопроса ещё с их беседы возле магазина. – Я в детстве хотела быть лётчицей, как моя прабабушка. Даже в кружок парашютного спорта и авиамодельный клуб записалась. А потом меня на перекрёстке машина сбила. Руки-ноги целы, но оглушило на некоторое время. Так что я не слышала, только смотрела, полагалась на глаза. А потом та травма дала осложнения и врачи прогнозировали, что я ослепну. Но всё обошлось, мне сделали операцию, теперь зрение полностью восстановлено. Так я поняла не только то, как важно иметь здоровые глаза, но и саму ценность человеческой жизни. Поэтому работа на Разумовского меня так выматывает: всё, чем приходится теперь заниматься, противоречит тому, что я изначально собиралась делать. И не знаю, как это вывезу. Поэтому сказала тогда, что у меня не получится. Какой теперь из меня врач, когда я работаю мстителем в маске? – А если бы не Разумовский и вся эта история, – пока Лера говорила, Алтан внимательно её слушал. – Каким врачом ты бы стала? – Офтальмологом, – ответила Лера, вспомнив, как ещё в самый первый раз хотела спросить у Алтана, что у него со зрением. – Посоветовала бы тебе лазерную коррекцию сделать. – Да ладно, обойдусь, – отмахнулся Алтан, отведя взгляд. – Столько лет прошло, вроде как привык. – К тому, что наукой больше не занимаешься, тоже привык? – выпалила Лера быстрее, чем поняла, о чём спросила. – Нет и не привыкну никогда, – ответил он почти сразу. – Я в свой проект верил больше, чем в себя, кендо бросил, чтобы совмещать учёбу и исследования, во все списки старался попасть, чтобы он не загнулся на стадии питчинга*²... – Алтан вздохнул. – Да меня даже если среди ночи разбудить и спросить про цели и задачи или о результатах каждого из проделанных опытов, я от и до расскажу, только с поправкой на время, хотя она будет в целом небольшая: биохимические процессы сами по себе ещё недостаточно изучены, так что и тема и воплощение сейчас актуальны. – А если я не среди ночи, а прямо сейчас спрошу? – Лера не забыла, как смотрела его презентацию на сайте университета, и всё ещё хотела знать больше. И узнала. Он не просто помнил, над чем работал несколько лет назад, он словно до сих пор не оставил эту идею и по-прежнему думал над ней. Только теперь уже не как студент. И речь уже шла не только о спасении миллионов жизней, а о том, что нужно сделать для того, чтобы это воплотить. – Здесь важно что: привлечь к проекту максимальное число инвесторов, – Алтан впервые за много лет говорил о своих научных изысканиях вслух, да ещё и с живым человеком. – Да, я знаю, что в таких случаях создатели стартапов используют принципы: «Сымитируй, пока не сделаешь», но здесь речь идёт о медицине, здесь так нельзя. – Но ты ведь не собираешься никого обманывать и будешь проводить настоящие исследования, а не «отмывать деньги», – Лера, видя его вовлечённость, очень быстро вовлеклась сама. – Всё не так просто, – Алтан остановился. – Если я не докажу им, что мой проект в самом ближайшем будущем принесёт небывалую прибыль, в это вкладываться не будет никто. – Но у тебя же есть деньги, – Лера и сама не заметила, как они начали обсуждать это всерьёз. – Разве ты не можешь вложиться сам в себя? – Пока я в клане — нет, – ответил Алтан так, будто речь шла о чём-то очевидном. – То, что сейчас является моей работой — прямо противоположно тому, чем я на самом деле планировал заниматься. Да и не в деньгах дело. У меня нет ни команды, ни времени на исследования и разработку, даже какого-нибудь более-менее долгосрочного плана работы и внедрения конечного продукта нет. Самого продукта, кстати, тоже. Ведя разговор в таком ключе можно хоть телепорт изобрести, но без конкретных результатов исследований говорить по факту не о чем. То, что я тебе только что рассказал, существует только у меня в голове и только потому, что я зачем-то помню, кем был раньше. – Что это у тебя? – Лера заметила, что пока Алтан рассказывал, у него задралась штанина. Лера хотела её поправить и заметила золотой узор на его ноге. – То, из-за чего всё так и осталось словами, – Алтан тут же сбавил тон. – Авария, травмы ног, операция. Когда снова начал ходить, принёс татуировщику свой рисунок, и вот... – Алтан задрал штанину выше, затем то же самое проделал со второй. На длинных крепких ногах — грубые послеоперационные шрамы, покрытые золотой вязью цветов. – Ещё и по твоему эскизу? – Лера не скрывала изумления. – Да, если можно так сказать, – Алтан смутился. – Я ничего другого рисовать не умею. – Как красиво, – с неподдельным восхищением произносит она, трепетно касаясь золотых узоров. – Будто кинцуги*³. – Это и есть кинцуги, – его голос дрогнул. «Татуировки — это всегда про боль», — вспомнила Лера слова мамы. Правда, та говорила об этом, когда Киря в качестве протеста против системы собирался сделать себе татуировку на лице. Лера ещё тогда сказала, что никакая боль здесь ни при чём, а вот глупость вполне себе. Здесь и сейчас мамины слова были очень к месту. – Это очень красиво, – повторила Лера, когда Алтан расправил штанины и сел обратно. – А ещё это очень много говорит о тебе самом. Пожалуйста, не стыдись этого. – Я не стыжусь, просто... – Алтан отвёл взгляд, встретившись с глазами Леры, полными глубокого сочувствия. – Можешь не акцентировать на этом внимание? Я благодарен тебе за... – Алтан сбился, когда Лера положила руку ему на колено. – В общем, спасибо, но это не та тема, на которую я могу говорить свободно. – Я понимаю, – кивнула Лера, когда Алтан накрыл её руку своей. – И ни на чём не настаиваю. Им обоим было легко и комфортно ни на чём не настаивать и негласно сигнализировать друг другу о том, что они всегда могут «открыть тему», вот только оба не спешили этого делать. Всё изменилось, когда у Алтана появились дела в Гонконге, а у Леры завалы в институте. Уехав из Питера, Алтан сначала долго не отвечал, потом разом ответил на все Лерины сообщения (она была предупреждена, что какое-то время Алтан не сможет выходить на связь, но всё равно писала ему), судя по всему, делая это между перелётами, а потом написал, что заселился в отель и предложил пообщаться по видеосвязи, когда у неё будет на это время. Лера, которую это сообщение застало посреди попыток разобраться с домашкой, ответила согласием в эту же секунду, чем заметно удивила Алтана, который не надеялся на такой скорый созвон. Оба сидели по уши в делах и при этом не сомневались, что, если просидят так ещё секунду, начнут совсем туго соображать, так что мозги лучше переключить прямо сейчас. Включая камеру, Лера была уверена, что Алтан, также как и она, наденет сейчас что-то вроде того, в чём они проводили время вместе на съёмной квартире (растрёпанный человек в пижаме, как правило, опасений не вызывает, даже для того, кто привык, что опасность подстерегает повсюду), а он сидел перед ней в этом своём дорогущем костюме, блестел золотыми наконечниками на тугих косах, и... Весь был словно с картинки. «Прекрасный восточный принц, возьми меня в свой гарем», — чуть было не сказала вслух Лера. Вместо этого сказала другое. – Ты... Почему так одет? – Потому что я ещё на работе, – Алтан усмехнулся. – У Гонконга с Питером разница в 5 часов. Не ожидал, что ты позвонишь прямо сейчас. Ты разве не должна сейчас быть Чумным доктором? – Нет, на задание мне потом. А сейчас надо долги по учёбе закрывать, к зачёту готовиться, который я в прошлый раз не сдала... Короче, из меня такая себе Ханна Монтана*⁴, – вздыхает Лера, откладывая конспекты. – Кто вообще способен совмещать завалы по учёбе, обычную жизнь и хуёвую работу? – Ягами Лайт*⁵, – выдал Алтан первое, что пришло в голову. – Вот к его результату я по ходу и движусь, – Лера закрыла лицо руками. – И мне это не нравится. Так часто об этом думаю... Самой себе уже надоела своим нытьём. Но так хочется выговориться... – Я весь внимание, – Алтан придвинулся к монитору ближе. – До встречи с поставщиками у меня ещё время есть, так что выговаривайся. – Может, лучше ты? – вдруг спросила Лера, видя, что на его лице нет привычной маски надменности, которая обычно шла в комплекте с его дорогущим костюмом. – А я в следующий раз. Перед отъездом ты, кажется, сказал, что тебе не нравится работа в Гонконге. – В Питере моя работа мне тоже не нравится, – Алтан пожал плечами. – Здесь... Не знаю, обстановка ещё такая, – он обернулся. – Панорамные окна во всю стену жутко бесят. Сижу здесь как в аквариуме, планировка отвратительная и останавливаться здесь неудобно. Но по-другому нельзя, потому что статус, регламент и всё такое. – Люксы в дорогих отелях – это пиздец, конечно, – Лера оглядела комнату за спиной Алтана, представив, как спится в таких апартаментах. – Да, знаю, звучит как «что-то на богатом», – Алтан усмехнулся, перекинув косы через плечо. – Но это не то место, где мне может быть комфортно. Точно не здесь. – Понимаю, – согласилась Лера. – Мне и самой, наверное, сейчас было бы комфортно в какой-нибудь промзоне, где никто меня не найдёт. – Промзона? – Алтан удивлённо приподнял бровь. – Как-то чересчур. – Наверное, – Лера устало вздохнула. – Просто это первое, что в голову пришло. Хотя, конечно, у нас, например, дача есть. Раньше каждое лето туда ездили, сейчас всё как-то времени нет, ни у родителей, ни у нас с Кирей. А там хорошо, там по весне яблони, там виноград, ягоды всякие... Цветы, кстати! Я, правда, уже не помню, какие. В тени деревьев хорошо лежать. Эх, сейчас бы на дачу... – Лера откинулась на спинку стула и поймала на себе взгляд Алтана. – А ты бы что назвал? – Где мне комфортно... – Алтан задумался. – Слушай, ну... Юрта, наверное. Жилище такое на родине моей, – он заметно оживился. – Мы с мамой ночевали там несколько раз, когда от бандитов прятались. Я тогда совсем маленький был, плохо помню детали. Но это точно всегда было что-то про безопасность. – А юрта она какая? – Лера придвинулась ближе. – Замучаешься слушать, – Алтан смутился, но в следующую секунду заговорил ещё оживлённее. – Во-первых, в юрте нет углов, она круглая. У нас считается, что в углах прячется нечисть, а если углов нет, то им и спрятаться негде. Когда тебе пять лет, сама понимаешь, это принципиальный вопрос, – Алтан улыбнулся, когда Лера согласно закивала. – В юрте всегда тепло. Зимой не страшны ни буран, ни метель, ни сильный ветер, потому что она очень прочная. А ещё чужой не зайдёт, она надёжно закрывается. Самое крутое место – у очага. Помню, сидишь себе, на огонь смотришь, чай в пиале пьёшь и... Ты, кстати, пробовала когда-нибудь чай с маслом? – Это как? – Лера про такое услышала впервые. – Словами не сказать, только на вкус поймёшь, – когда Алтан становился таким оживлённым, всё его лицо словно преображалось. – Столько лет прошло, но для меня Ногоон Сай*⁶ по-прежнему что-то потрясающее. Первое, что сделаю, когда вернусь в Питер — заварю его. Хочешь со мной? – Зовёшь чай пить? – уточнила Лера, удивлённая этим предложением. – В юрту? – Пока только домой, – Алтан усмехнулся. – До юрты долго ехать. – Вот так просто? – Лера оторопела. – А как же безопасность? – Дом охраняется, персонал к твоему приходу я отпущу, – Алтан, казалось, не удивился её вопросу. – А раскрывать твоё имя кому бы то ни было точно не буду. Ты этого опасаешься? – Нет, просто... – его предложение стало слишком неожиданным для неё. – Ты разве не боишься? – Я уже отбоялся, с меня хватит, – ответил Алтан, а потом пристально посмотрел в её глаза. – Может, и тебе пора? «Мне давно пора, — подумала Лера, отвечая на взгляд. — Только я всё жду чего-то. Сама даже не знаю чего». – Хочу тебя поцеловать, – говорит Лера полушёпотом, словно боясь, что их кто-нибудь услышит. – Я тоже хочу, – отвечает Алтан ей тихо, будто они и правда обсуждают что-то секретное. – Прямо сейчас. – А ещё я... – Лера набрала полные лёгкие воздуха, чтобы выдать ещё что-то в таком духе, но ей помешало уведомление в телефоне. Лере отправил сообщение «этот», и она моментально изменилась в лице. – Что? – Алтан это тут же заметил. – Пошла я, короче, наряжаться в Чумного доктора, – томный полушёпот сменился будничной интонацией и вздохом разочарования. – С этим Разумовским никакой личной жизни, одна общественная. – Без костюма тебе лучше, чем в нём, – в голосе Алтана появилась не свойственная ему ранее игривость. – Ты это уже говорил, – Лера подумала, что ослышалась. – Теперь в другом ключе, – он ясно дал понять, что имеет в виду. – А, ты об этом! – она рассмеялась. – Ну, ты ведь тоже... – Что «тоже»? – игривость теперь отражалась ещё и в его глазах. – Тебе тоже лучше без костюма, – томность вернулась к Лере, словно никакой Разумовский ей только что не писал. – И без того, и без этого. Оба обменялись взглядами «в следующий раз проверим» и закончили разговор. Лера только сейчас поняла: она не хочет секса как такового, нет. Она хочет его, Алтана. И чем дальше они друг от друга, тем это желание острее. Лёжа в ванной, она закрывает глаза и представляет себе, как его тёплые губы целуют нежно, ласково, как его язык скользит по её влажной коже, как он ложится на неё, закрывая собой от реальности, а она держится за его широкие плечи. Её дыхание сбивается, он двигается внутри неё и делает это так, что ей совсем не больно. Его сильные руки держат её, а она обнимает его бёдрами и цепляется руками за спину. Её желание настолько всепоглощающее, что она воображает себя морем, а его – кораблём. Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три. Когда Лера открывает глаза, вода уже еле тёплая, а ей самой уже пора собираться. Алтан настолько привык, что его фантазии теперь заключают в себе исключительно образ Леры, что представить её без одежды не составило труда, едва он закрылся в туалете. В этот раз он представлял, как Лера стонет под ним с этой томной интонацией, как с каждым новым толчком она стонет ещё громче. Водя рукой по члену и толкаясь в свой кулак, он думал о том, какая она внутри жаркая и узкая, как он гладит её крепкие бёдра, забрасывает себе на плечи её стройные ноги, целует её мягкие губы. От мыслей о ней кружится голова, нескольких движений по члену вполне хватает для того, чтобы кончить. Алтан выдыхает, приводит себя в порядок, включает воду. Рабочий день ещё не закончен. Так к многочисленным чатам, в которых они чудом не запутались (в основном потому, что использовали мессенджер, где общались только друг с другом), добавился ещё один с названием «доктор, у меня это». Там Лера сначала рассказывала случаи из своей медицинской практики, а затем они начали уже конкретно обсуждать секс друг с другом, а затем статус и характер их отношений. Оба сошлись на том, что видят друг друга только в одном конкретном статусе и оба признали, что пока не очень понятно, что у них из этого получится. Обоим, конечно же, хотелось, чтобы получилось что-то нормальное, но оба знали как не надо и плохо представляли, как надо. А спросить не у кого. Кого, например, спросит Лера: Тому, которая почти всю свою жизнь просуществовала в закрытом комьюнити и имеет взгляды довольно поверхностные, или, может, Володю Кризалиса, который в своих созависимых отношениях завяз по самые уши и, чем ближе он к острой фазе клинической депрессии, тем сильнее вязнет? Впрочем, у Алтана не было выбора даже такого: ни со своей сестрой, ни тем более с Вадимом он ни за что на свете не стал бы общаться на такие темы. Вот и приходится снова и снова просить помощи у Зелёной Тары. В обществе буддистской богини ему по-прежнему было комфортнее всего. Надолго ли? В разговоре всё чаще стала упоминаться некая дата, после которой у них обязательно всё случится. По сути имелся в виду тот момент, когда Алтан снова будет в Питере, а Лера закроет все свои «хвосты» по учёбе (поскольку оба были ещё в процессе завершения своих дел, дата эта была приблизительной), и что сразу после этого они разделят свободное время вместе. И речь даже шла не конкретно о сексе (хотя он часто упоминался), а о возможности побыть рядом подольше. Обычно это была пара часов, которых всегда было мало, а в разлуке этого казалось практически ничем. Из-за высокой загруженности они выходили друг с другом на связь совсем редко, и в итоге все их пересечения свелись к тому, что они будут делать, едва встретятся снова. Мысли были хаотичные, бессистемные и чаще всего написанные среди ночи в бесплотных попытках заснуть. Под картины, что рисовало воображение, лучше спалось, но просыпаться было по-прежнему мучительно, ведь дела никуда не делись и всё ещё разделяют их.

03:23 lera_mak [расшифровка голосового сообщения] Короче, план такой: говорим всем, что мы заняты, а сами первые сутки спим, вторые сутки тоже спим. Хотя, нет, стой. 03:24 lera_mak [расшифровка голосового сообщения] А, нет, всё правильно. Ты же сам говорил, у тебя шторы есть, которые свет не пропускают. Вот мы с тобой поспим... Сначала по правде, а потом уже всякие там эти... Блять, телефон упал... 04:07 lera_mak Давай сначала поспим, а потом ты меня пригласишь на чай? Можно так? 11:10 altan_gladiolus Тебе как угодно можно

Первое, о чём подумал Алтан, вернувшись в Питер: надо подготовить особняк к приходу Леры. Не должно быть ничего, что хотя бы потенциально может её напугать и вселить чувство опасности, кроме того, о её визите не должен знать никто, и устроить всё нужно так, чтобы Лера и дальше могла приезжать к нему, не опасаясь, что об этом кто-нибудь узнает. Всё это легко выполнимо, когда есть деньги и связи. – Ваше Золотейшество, я вам на завтра-послезавтра не сильно нужен? – из размышлений Алтана выводит стоящий за его спиной Вадим. – Когда ты будешь мне не сильно нужен, я тебя уволю, – ответил Алтан, не поворачиваясь к нему. Если наёмник говорит с такой интонацией, ему что-то надо, но просить напрямую регламент не позволяет. – Куда-то собрался? – Да, у меня тут халтурка одна намечается... – Вадим мнётся на одном месте, не проходит дальше, что ему обычно не свойственно. – Игорь Гром? – Алтан усмехнулся, зная, что точно такой же заказ получил Шура. – Вы чертовски проницательны, – Вадим старательно отыгрывал роль лебезящего слуги. – У тебя 48 часов, – ответил Алтан, мысленно уже думая о том, как освободившееся время он полностью посвятит Лере. – Ваше Золотейшество, я... – просиял Вадим, но Алтан его тут же перебил. – Должен будешь, – вести диалог дальше у него не было никакого желания. Алтан написал ей сразу, как только Вадим выехал с территории особняка. Они, наконец, смогут побыть вместе. Наедине. Без никого.

19:21

altan_gladiolus

Закрыл сделку, "собрался в клуб", отпустил Вадима.

19:22

lera_mak

Закрыла долги по учёбе, "осталась у подруги", взяла выходной у Разумовского.

19:23

altan_gladiolus

Откуда тебя забрать?

19:23

lera_mak

[Геолокация]

В этот раз Леру никто не напутствовал (Тома ушла на задание), хотя этого и не надо было. Она, конечно, слегка волновалась, даже впервые за долгое время по-настоящему захотела сделать макияж, но передумала, решив, что в её нынешнем положении это будет смотреться нелепо (по той же причине отказалась от идеи приобрести кружевное бельё), но пока бегала закрывать свои долги, мысленно к этому ни разу не возвращалась. Она вспомнила, что сегодня её ждёт нечто особенное, только когда вышла из аудитории. Отправляя геолокацию, она уже примерно знала, где он будет её ждать. Подъехав к указанному месту, Алтан припарковался в «слепой зоне», чтобы не попасть на камеры (совсем не хотелось Леру компрометировать, ей и так по жизни постоянно приходится объясняться за всё подряд). Он вышел из машины, чтобы покурить, но не успел даже дотянуться до кармана: Лера стояла буквально в нескольких шагах от него. Его руки так и зависли в воздухе, она недолго думая, протянула ему свои. Их объятия, точнее сказать, пара прикосновений, были быстрыми, сдержанными и довольно скомканными. Оба сначала потянулись к губам друг друга, но почти сразу отпрянули, решив, что сейчас это неуместно. Алтан лишь успел на мгновение прижать её к себе и ощутить теплоту её руки, а Лера придвинуться к его шее, вдохнуть аромат его парфюма и на выдохе тихо прошептать ему в самое ухо: «Ты пахнешь вкусно», получив в ответ неловкое: «Кхм, ладно». Она давно хотела ему это сказать, ещё в самый первый раз, когда он прибыл на встречу в одежде для работы, а тонкий запах цитруса и специй на нём остался, даже когда он сменил деловой костюм на пижаму. «Сменку» в этот раз никто не брал: она не понадобится. В машине звучал плейлист, который они вместе составляли, но песни шли фоном и никто в них не вслушивался. Они говорили, не переставая, не обращая внимание, что разговор оказался сведён к трём, но зато самым важным моментам: «я только и делаю, что непонятно что делаю», «слишком долго существую в парадигме "сделай или умри"» и «наконец-то все от меня отъебались». Третий пункт был правдив только косвенно, ведь отъебались от них только на время. Но они намеренно не обращали на это внимания, радуясь тому, что хотя бы эти мгновения у них есть. Чаще говорила Лера, оживлённо рассказывая о том, как сдала зачёт и как Разумовский не хотел давать ей выходной, пока, наконец, Олег его не уговорил. Её оживлённость медленно пошла на спад, когда она увидела, что Алтан свернул в сторону элитного района: её снова неприятно резануло ощущение того, что она, мягко говоря, не его круга. Её и до этого периодически посещало это чувство, но теперь как-то по-особенному. – Ты не говорил, где живёшь, – голос Леры стал каким-то бесцветным. – Говорил, – Алтан смотрел на дорогу и на изменения в голосе не отреагировал. – Я сказал тебе, что живу в центре. – Как я сразу-то не сообразила, – её тон совсем куда-то упал. – Здесь... Здесь же богачи одни. – Ну и что? – он не понял, что её смущает. – Ты же ко мне едешь, а не к ним. – Не в них дело, – Лера вздохнула. – Ты же в роскоши живёшь, а я... Я среди этого всего будет как доярка из Хацапетовки. – Ты серьёзно? – Алтан тихо рассмеялся, но почти сразу придал голосу привычный вид. – Во-первых, ты едешь в гости, и это я тебя пригласил, а не ты напросилась, во-вторых, из нас двоих доярка из Хацапетовки не ты, а скорее я. – Это ещё почему? – чем дальше они ехали, тем более роскошные дома им попадались на пути. – Потому что я родом из села, – Алтан продолжал смотреть на дорогу. – Только у нас кобылы, а не коровы. – И ты реально доить умеешь? – Лера с недоверием покосилась на его руки с аккуратным маникюром. – А что там уметь? – Алтан этого не заметил. – Ну, то есть, когда ребёнком был да, так себе занятие. Мало того, что по факту неловко и ведро в два раза больше тебя, так ещё лошадь в рандомный момент может посмотреть на тебя такая: «Слышь, я не поняла. Ты меня там мацаешь или что?». А ты не то, чтобы сильно горел желанием это всё с ней проделывать. Но это всё ещё лучше, чем, например, кишки мыть. А так в целом, ничего, сидишь себе, делаешь, что надо и следишь, чтобы тебя не лягнули. Не сказал бы, что легко, но есть и сложнее. В этот момент Лера убедилась: она согласилась не зря. И не только конкретно на эту поездку. То, что Алтан себе отгрохал огромный пятиэтажный особняк и загородился от соседей забором (те по большей части отвечали взаимностью) Леру, как ни странно, почти не удивило. Что действительно привлекло её взгляд: многоуровневая теплица, прозрачные стены которой совсем не скрывали множество самых разных растений. Когда Алтан говорил, что в свободное время занимается цветами, он не упомянул о том, что их целая оранжерея. Лера так и застыла на месте. Он протянул ей руку, приглашая за собой. Оказаться в таком месте после загазованного города, где мало света и почти нет зелени – это буквально как оказаться в другом измерении. Здесь лучше, чем везде. И, глядя на Алтана, Лера не сомневалась, что он тоже так считает. – И ты... – Лера непроизвольно махнула рукой. – Ты это всё сам, да? – Ну, в общем-то да, – Алтан смутился. – Устраивал, подбирал оборудование, сорта искал. Уходом обычно персонал занимается, я только говорю, сколько и чего поливать, кого и когда пересадить, каких удобрений добавить. Бывает, что и я уходом занимаюсь, если, например, у кого-нибудь из них с корневой системой что-то пойдёт не так, или ещё что-то в этом роде, но у меня нет столько времени, хотя, я, конечно хотел бы ещё здесь... – Алтан осёкся. – Тебе это интересно? – Ещё бы, – Лера внимательно рассматривала растения. – Я такую красоту разве что в Ботаническом саду видела. – Да, референс оттуда, – кивнул Алтан, ведя её дальше. – В год, когда я в ИТМО поступал, волонтёрство было обязательным условием, так что я некоторое время в Ботаническом саду раздавал посадочный материал. Много из этого опыта почерпнул и реализовал здесь. – Ты давно этим увлекаешься? – спросила Лера, следуя за ним. – Сколько себя помню, – ответил Алтан, пропуская её вперёд. – С детства ещё, когда почти всегда на природе. Со временем заметил, что цветы и деревья принимают нас такими, какие мы есть, со всеми слабостями, недостатками, в каком бы душевном состоянии мы ни были. Поэтому лучшее, что человек может для них сделать – дать им раскрыться, чтобы через них раскрыться самому. Лера улыбнулась. С тем, что он сказал, можно было только согласиться. Они и не заметили, как подошли к статуе Зелёной Тары. Она была огромных размеров, но Лера не чувствовала давления, хотя стояла совсем рядом. Лицо у буддистской богини было умиротворённое и отрешённое, Лера видела её изображение раньше, но плохо помнила, что именно эта богиня символизирует. Явно ведь что-то хорошее. – А то, что я не вашей веры... – начала Лера. – Не проблема, – ответил Алтан, после чего Лера взяла его за руку. Стоя возле статуи буддийской богини, они с минуту молчали, погружённые в мысли друг о друге. Лера желала Алтану сохранить себя настоящего, Алтан желал Лере постичь её собственную истину, и оба они подумали о том, что вне зависимости от того, какие испытания им суждено пройти, они сделают это вместе. – Слушай, а мы ведь с тобой не дотанцевали тогда, – вдруг сказал Алтан, не выпуская её руки. – Приглашаю тебя на самый медленный танец. – Мы что, будем лежать, обнявшись? – улыбнулась Лера, предвкушая долгожданный отдых. – Да, и не исключено, что это перейдёт в нечто большее, – он думал о том же, о чём и она. – В сон, – её воображение уже рисовало самые яркие картины. – Куда идти? – Здесь недалеко, – Алтан тут же подхватил её под бёдра. Лера обняла его за шею и, не удержавшись, поцеловала в губы. Пока он нёс её в свою спальню, Лера поймала себя на мысли, что ей нравится, как Алтан носит её на руках, и ей хочется, чтобы он почаще так делал. В полумраке большой просторной комнаты, обставленной в строгом, но приятном минимализме, словно не нашлось места для стеснительности. Не сговариваясь, они быстро разделись, оставшись только в одном белье и забрались в постель. Лера свободно выдохнула. – Ну что, потанцуем? – Алтан снял очки, взял в одну руку пульт, вторую протянул Лере. – Потанцуем, – Лера взяла его руку в свою и откинула голову на мягкие подушки. Щёлкнул пульт. Тёмно-зелёные blackout шторы занавесили окно. Никто и ничто не должно помешать им выспаться. В одно мгновение словно отцепилось то ужасное чувство, когда за день накопилась смертельная усталость, но всё равно не можешь заснуть, потому что в голове ещё звучат голоса людей, что встречались за день, мозг генерирует какие-то мысли о том, что будет завтра, к чему надо готовиться и о чём следует помнить. Измученные напряжёнными событиями, тяжестью обязательств и внутренними противоречиями, оба не хотели никаких снов. Только лишь блаженное ничего. И чтобы непременно быть рядом, чувствовать тепло тела, прикасаться доверительно, дышать легко и спокойно. Лера раньше думала, что спят в обнимку только в фильмах и что на самом деле это неудобно, но нет. Чувствовать, как Алтан прижимает к себе, закинуть на него ногу, уткнуться носом в его обнажённую шею – это прекрасно. Алтану нравилось обнимать Леру, чувствовать под руками плавные изгибы её тела и натренированные мышцы, зарываться пальцами в её белокурые волосы. Он помнил ночь, когда они уснули вместе на той квартире и не просто хотел это повторить, а получить возможность засыпать и просыпаться вместе каждый раз. Прозрачная поволока дрёмы накрыла их на непродолжительное время. Открыв глаза, они быстро отыскали друг друга в темноте. Долгого сна не получилось, но и того, что было им дано, вполне хватило. Щёлкнул пульт. Комната постепенно наполнялась мягким, ненавязчивым светом. Сначала они просто лежали с открытыми глазами, потом какое-то время ворочались, меняя положение тел, сменяя одни объятия на другие, затем повернулись друг к другу, глядя в глаза, рассматривая черты, словно стараясь запомнить. Лера придвинулась к Алтану ближе, почувствовав, как ей в бедро упирается его твёрдый стояк. – Да, это я так рад тебя видеть, – произнёс он, касаясь её щеки. – Я тебя ждала, – прошептала она, дотрагиваясь до его лица, водя подушечками пальцев по острым линиям скул, убирая назад его длинные волосы. Очень хотелось сказать, что она там, внизу, от одной только мысли о нём уже вся намокла. Но ещё больше ей хотелось, чтобы он сам это увидел. Прямо сейчас. С нескрываемым трепетом Алтан касался её мягкой белоснежной кожи, неспешно раскрывая языком нежные девичьи губы, прежде чем почувствовать её язык у себя во рту. Лера целовала его и медленно растворялась в ощущении сильных мужских рук на теле. Она чуть подалась вперёд, когда Алтан сел на постели и притянул к себе. Лера выдохнула свободно, сняв с себя топ. На секунду она подумала, что, наверное, надо было всё-таки для приличия купить какой-нибудь банальный кружевной лифчик, но моментально об этом забыла. От того, как Алтан ласкал её грудь, касался губами, обводил языком ареолы, втягивал в рот соски, становилось совсем жарко. Её дыхание становится тяжелее, Лера не сопротивляется, когда Алтан укладывает её на спину, приподнимает бёдра, стаскивает с неё трусы, а сам нависает сверху. – Твоё тело безупречно, – его голос, низкий, с приятной хрипотцой обволакивал её словно чёрный бархат. – Мой прекрасный белокурый ангел. Какая же ты красивая. Лера не могла вспомнить, говорил ли ей кто-то подобное хоть раз. Не вспомнила, даже если бы хотела. Она уже и забыла о том, чего она там боялась, почему и зачем. Сейчас она думала только об одном: чтобы это никогда не заканчивалось, чтобы можно было таять в его руках как можно дольше. Чтобы Алтан не останавливался. А он и не думает останавливаться. Только подкладывает под неё подушку, чтобы Лере было удобнее лежать, и опускается ниже, устраиваясь между её разведённых ног. Алтан не перестаёт её целовать, дотрагиваясь губами до низа живота и внутренней стороны бёдер, медленно поднимаясь ближе. Лера сладко стонет, когда Алтан проводит по половым губам языком, осторожно разводит пальцами нежные, блестящие от естественной смазки складки и забирается внутрь. На вкус Лера сладковато-терпкая, запах её возбуждения опьяняет, её тело под его руками подрагивает в предвкушении. В этот момент он думает только о том, чтобы заласкать Леру всю, исцеловать, облизать, пробовать на вкус снова и снова, слышать, как она наслаждается этим. И Лера не сдерживается. Её тело реагирует на каждое движение его языка, а сама она тихо скулит, затем всхлипывает, а после протяжно стонет, когда он ласкает клитор языком и губами. В бессознательном порыве Лера дёргает его за волосы, Алтан на мгновение останавливается. Их взгляды, расфокусированные от возбуждения, встречаются, и это как-то по-особенному будоражит их обоих. Лера гладит его лицо, убирает налипшие чёрные пряди, ловит его губы своими и жадно целует. Он отвечает, неторопливо скользя влажными пальцами по большим половым губам, слегка задевая малые. – Всё хорошо? – спросил Алтан тихо, накрывая ладонью её промежность. – Очень хорошо, – выдохнула Лера, держась за его плечи. – Пожалуйста, продолжай. Только после этого Алтан толкнул в неё пальцы. Сначала сначала одну фалангу среднего, затем, после неторопливых движений введя его полностью, добавил безымянный. Лера внутри влажная и горячая, от того, как она сжимается вокруг его пальцев, в глазах темнеет, с каждой секундой всё сложнее избегать мыслей о том, чтобы заменить пальцы членом. Отвлекаясь от них, он целовал её слегка подрагивающий живот, мягкую грудь, нежные губы. Пальцы медленно скользили внутрь под её сбивчивые постанывания, осторожно касались внутренней стенки, основание ладони каждым движением плотно попадало по клитору. Волна удовольствия накрыла её полностью, и Лера закричала, вцепившись в Алтана, сжав в себе его пальцы и выгнув спину. Она ловит ртом воздух и часто дышит, чувствуя, как он аккуратно вынимает из неё пальцы, затем снова опускается вниз, накрывая ртом покрасневшую, абсолютно мокрую вульву. После оргазма её тело обмякло, ноги дрожат, а сама она сладко стонет, пока он крепко держит её за бёдра и мягко лижет нежные складки, проникает языком внутрь, не касаясь чувствительного клитора. – Алтан, – шепчет Лера с придыханием, подаваясь бёдрами вперёд. – Пожалуйста... Ещё! От этих слов его член непроизвольно дёрнулся. Лера не просто впервые за то время, что они общаются, назвала его по имени, она сделала это во время их интимной близости, в момент, когда возбуждена, расслаблена, стонет от его ласк. Ради того, чтобы услышать это снова, Алтан готов ублажать её часами, а не только лишь снова добавить пальцы, чуть согнув, проникая в неё мягко, погружаясь глубже. Он слышал и чувствовал всем собой, ловил её наслаждение сквозь дрожащие всхлипывания и короткие стоны, сбитое дыхание, сладкий вдох и трепетный выдох. На то, чтобы, наконец, снять с себя нижнее бельё и надеть презерватив, уходит буквально несколько секунд. – Алтан, я... – голос Леры дрожал от возбуждения. – Готова? – спросил он, глядя в её распахнутые глаза. Лера кивнула и заключила Алтана в свои объятия. Только после этого он подхватывает Леру под колени, приподнимает бёдра, наклоняется и входит в неё без какого-либо сопротивления мышц, облегчённо выдыхая. От ощущения твёрдого члена внутри Лера стонала ещё громче и чувственнее, окончательно отпустив себя, наслаждаясь тем, как он берёт её, неспешно, но уверенно. Сначала в том же темпе, в котором делал это пальцами, затем постепенно ускорялся по мере того, как она сама насаживалась. Обхватив Алтана ногами, хватаясь то за его волосы, то за плечи, Лера двигается вместе с ним, тянется к нему, пряча лицо в изгибе его шеи. Алтан увеличивает темп, и Лера окончательно теряется в своих ощущениях, воет на одной ноте, затем вскрикивает и несколько раз вздрагивает, сжимая в себе его член. Она ещё не отошла от оргазма, когда он задрожал всем телом и судорожно выдохнул, издав короткий низкий стон. Это было всего несколько секунд, но Лера увидела, как дёрнулся его кадык, как закатились глаза и дрогнули плечи. Алтан тут же накрыл Леру собой, опираясь на руку, после чего вышел из неё, снял с себя презерватив и лёг рядом. Даже после того, как волной наслаждения их откатило обратно, они не разомкнули объятий, хоть было липко, жарко и скользко. Прижимаясь друг к другу, делясь теплом своих тел, они постепенно восстанавливали дыхание. Запахи пота, слюны и естественной смазки слились в один, заполнив комнату. Времени по-прежнему не существует. Они всё ещё есть друг у друга. Ничего не закончилось. Лера неохотно выпускает Алтана из своих объятий. Он сначала садится, затем тяжело встаёт с постели и медленно направляется к двери. Вспотевший, с дрожащими после оргазма руками и спутанными мокрыми волосами, он смотрел на неё, разомлевшую и обласканную, с разведёнными коленями. Она улыбалась ему глазами. – В душ и без меня? – хихикнула Лера, глядя на Алтана, который, кажется, на секунду подумал, что она серьёзно. – Могу и с тобой, – он протянул руку. – Пойдёшь? – Нет, я... – Лера смутилась, закрыв лицо ладонью. – Просто скажи, куда идти. – Прямо и направо, – Алтан убрал прилипшие пряди с лица. – Но если захочешь присоединиться... Лере действительно нужно некоторое время, чтобы вытащить из-под себя насквозь мокрую подушку, свести ноги вместе, да и в целом как-то опомниться. Дотрагиваясь до мест на теле, которых только что касался Алтан, она подумала: если это секс, то что у неё было до Алтана? Тряска в плацкарте? Обозрение потолка? Гинекологический осмотр? Она и представить себе не могла, что будет настолько хорошо. За то время, что они занимались любовью, Лера ни секунды не думала о том, как выглядит, звучит или двигается, делает что-то не то. Она наслаждалась каждым мгновением и отчётливо ощущала, что прямо сейчас всё происходит именно так, как должно быть. Лучше, чем любая её фантазия. В его руках Лера впервые в жизни по-настоящему почувствовала себя женщиной. Обожаемой, оберегаемой, желанной. С минуту Алтан просто стоял под душем и в буквальном смысле остывал. Он смотрел перед собой, пытался пробудить в голове хоть какие-то мысли, и только после этого начал приводить себя в порядок. Мощный оргазм оставил после себя выжженное поле опустошения. Алтан отдал ей всего себя, как и хотел, но даже представить себе не мог, что ощущения будут настолько яркими. Даже если из всего сексуального опыта, что у него был, собрать по лучшей части, ничего подобного и близко не получится. А надо ли? Ведь Лера здесь, с ним, отдаётся ему и готова делать это снова. Дело было не в том, что они наконец-то переспали, а в том, к чему это в итоге привело их обоих. Сравнивать оказалось банально не с чем. Было настолько хорошо, что выдумать такое просто нельзя. Наслаждаться ею, доставлять ей удовольствие, ощущать себя её мужчиной – это лучше, чем всё. Остановившись в дверном проёме, Лера увидела Алтана в длинном тонком халате. Вырез красиво очерчивает твёрдые грудные мышцы, чёрный шёлк с ярко-красными гладиолусами покрывает мускулистое тело, длинные волосы мягкими волнами рассыпаны по мощной спине. На тонких губах лёгкая улыбка, в алых глазах тихая нежность. – Я на балконе покурю, – произносит Алтан, замечая на себе её взгляд. – Да хоть где кури, ты же у себя дома, – улыбнулась Лера. – А балкон я и так найду. В этот раз никаких вейпов, HQD, IQOS и прочих сигарет из «Четвёрочки». Можно было бы, конечно, кальян в оранжерее раскурить, раз Лере там понравилось, но после душа хотелось насладиться прохладой. И не только. – Алтан, я возьму халат с кисулями? – выкрикнула Лера сквозь шум воды. – С кицунэ⁷? – переспросил Алтан, заправляя кисэру⁸. – Что говоришь? Не слышу! – переспросила в ответ Лера, выключив воду. – Я говорю: «Забирай, что хочешь!» – крикнул в сторону Алтан. – Что, даже тебя? – в голосе Леры слышалась ранее не свойственная ей игривость. – Меня в первую очередь, – ответил ей Алтан, мысленно радуясь этой её метаморфозе. Лера вышла к нему спустя некоторое время. Алтан не мог налюбоваться: алый шёлк контрастирует с её светлыми волосами и белоснежной кожей, лёгкая ткань халата покрывает её стройное тело, подчёркивая соблазнительные изгибы. Невозможно оторвать взгляд от её тонкой шеи, изящных ключиц, упругой груди и округлых бёдер. Он готов смотреть на неё вечно. Она смущённо улыбается. – Эти халаты не так носят, – произнёс Алтан, поправляя на ней шёлковое одеяние, отчего белые кицунэ, изображённые на алой ткани, резво забегали. – Носят вот так. – Тогда грудь будет торчать, – Лера кокетливо потянула вырез халата вверх. – Разве это плохо? – Алтан медленно провёл подушечкой пальца по изгибу её шеи, опускаясь ниже. – У тебя очень красивая грудь. И всё в тебе красивое. Лера снова смутилась. – Как ощущения? – спрашивает Алтан, не сводя с неё глаз. – Так не описать, – Лера выдохнула, прислонившись к нему спиной. – Как будто... Падаешь в бесконечность, но тебе не страшно, потому что... – в эту секунду Алтан притягивает Леру к себе. – Вот поэтому! – она тут же хватается за его руки. – Всё время я чувствовала, что ты меня поймаешь. Я знала, что не упаду. – Так и должно быть, – Алтан вновь закурил. – А ты со всеми девушками такой? – Лера взяла из его рук кисэру и тоже затянулась. – С какими «всеми»? – Алтан выдохнул табачный дым. – Нет никого. Для меня существуешь только ты. Не было у них, конечно, никаких 48 часов. Им бы столько всё равно никто не дал. Но то время, что им удалось выкрасть у обстоятельств, они использовали друг для друга так, как это только было возможно. Ногоон Сай в узорчатой пиале наполнил комнату чарующим запахом трав, а тело приятной теплотой, огонь в электрокамине горел совсем как настоящий, мысли об отпуске, которого у обоих никогда не было, обретали силу, стоило только их воспроизвести, ведь это так здорово, планировать отдых вместе. Не важно где: у родителей Леры на даче или на родине Алтана в юрте. Под конец он и сам не заметил, как перешёл на бурятский, обращаясь к Лере фразами, что раньше не говорил никому и никогда. Она не знала перевода, но правильно уловила интонацию, отвечая ласковыми прикосновениями и тёплыми поцелуями. Всё взаимно до единого слова. Когда они снова лежали в постель, темнота рассеялась, а штор, закрывающих свет, не было. Но это никак не мешало. Алтан прижимал её к себе, нежную, разморенную удовольствием, наслаждаясь близостью, Лера обнимала его, спокойного и безмятежного, увлекаясь моментом. Море ни о чём не волнуется. Корабль нашёл свою гавань. Впервые за долгое время. – Представь, – шепчет Лера, наматывая на палец длинный локон его волос. – Мы проснёмся, а окажется, что нам это всё приснилось. Что нет в Питере никакого Разумовского, и клана нет... То есть, он есть, но ты в нём не состоишь. Ты... Не знаю, в метро, наверное, едешь, с учёбы, например. И я тоже. Мы с тобой уснули, когда... – На станции договорились встретиться, чтобы вместе домой поехать? – зевает Алтан, поглаживая Леру по спине. – Да, – Лера сказала это в полный голос и заёрзала в его руках. Настолько эти слова звучали как что-то... Реальное? – Я на последнем курсе медицинского, ты в ИТМО магистратуру заканчиваешь. У меня практика в больнице, у тебя... – Исследования, – заканчивает фразу Алтан, укрывая её одеялом. – Я бы и грант тогда выиграл. Может, даже не один. – У тебя получится, – произносит Лера и затихает. Они упали в сон почти одновременно, устало привалившись друг к другу. Приятное чувство покоя вместе с ясностью раннего утра разлилось по их обнажённым телам. Засыпая, оба подумали о том, чтобы увидеться ещё и во сне. Им нестерпимо хотелось больше времени для близости, больше возможности отдавать друг другу тепло и нежность, больше способов выразить чувства, которые, как раньше казалось, им недоступны. Теперь не существовало тем, которые нужно открывать и закрывать, теперь не нужно давать отношениям характеристику и бояться своих чувств. Теперь всё просто. Ты сохраняешь мою веру живой, с тобой я не боюсь подняться и упасть, и встретить свою судьбу. Ты и я — мы рождены, чтобы летать.