Шумный дом

Оказалось, что Руслан также, как и Даня, увлекается музыкой, да даже в том же жанре, но только на любительском уровне. Точнее сказать, его музло не выстрелило, а в карточке музыканта было всего слушателей 15, и то все эти люди были друзьями и близкими Тушенцова.  —Слушай, а может я помогу тебе? Звучание конечно прикольное, но качество слегка хромает. Потом доход пополам делить будем.— Сняв наушники, Кашин обратился к шатену. Классный опыт, да и другу поможет, одни плюсы. —Я был бы очень даже рад.— Мужчина изумлённо смотрел в глаза напротив. По веснушчатому лицу во время прослушивания, казалось, что его посчитали последним бездарем. —Боже, ты должен передо мной на коленях ползать, но даже "спасибо" не сказал— Данила наигранно закатил глаза. Это было сказано... так, чтобы Рус не расслаблялся. —О, Великий Господин! Спасибо, что взялись за душу мою грешную!— Тушенцов встал и сделал показательный реверанс, поцеловав руку друга. —Так достаточно?— —Вполне—

***

Очередной питерский клуб. Атмосфера внутри особо ничем не отличалась от любого другого, хотя этот в большей своей мере походил на притон: громкая и какая-то безвкусная музыка, дрыгающиеся под неё люди, находившиеся под алкоголем, и просто сидящие за столиками, выпивавшие и искавшие себе очередную девушку на один вечер, а точнее сказать, на одну ночь. Но эта ночная атмосфера не мешала наслаждаться вечером, хотя начинала уже надоедать. Да, оба были уже, мягко говоря, пьяные, и видимо это и способствовало начинать воспринимать происходящее вокруг более раздражительно.  — Бля… я пойду отойду. — Руслан кое-как вылез из-за стола и куда-то направился. — Я тогда до бара пройдусь.. — вслед крикнул ему рыжий, и тоже покинул столик с парой пустых бокалов. Ничего же с ними не случиться, верно? Стоя у барной стойки и ожидая свой стакан с водой, Данила мутным взглядом проходился по людям в толпе, осматривал само здание и его интерьер, и пытался устоять на месте, ибо голова кружилась ужасно. Он даже не заметил, как стакан с водичкой уже стоял на столешнице, из-за этого не сразу взял его. Пока он клевал носом, рядом пристроился какой-то парень, который явно узнал популярного музыканта, но очень старательно делал вид, что он его не знает. Пока незнакомец боковым зрением следил за тем, чтобы Кашин не смотрел на него и стакан, он аккуратно достал зиплок с какими-то голубоватыми таблетками, вытащил одну и быстро кинул её в воду. После этого он медленно развернулся, слез со стула и скрылся в толпе. Таблетка, пошипев, весьма быстро растворилась и даже пигмента не оставила. Даня же, наконец осмотрев всё вокруг, обернулся, взял стакан и направился к, их с Русланом, столу.  Они наконец уже сидели и продолжали обсуждать разные темы, начиная от музыки и плавно становясь гениальными режиссерами, говорящими о фильмах. Кашин давно выпил тот стакан воды и сверху уже залил всё это дело ликёром. Как ему казалось, тело его начинало нагреваться, а тёплый воздух неприятно тяжело застревал в носу. Духота в помещении не давала спокойно дышать и так страдающему от гайморита, по этому он старался ловить дуновения свежести ртом, закашливаясь через раз, пока мысли его сбивались и путались, превращаясь в кашу. Да и фокусироваться на том, что так усердно доказывал ему Тушенцов, становилось тяжело. Что бы хоть чуть чуть было легче, он снял с себя лёгкую куртку, в которой сидел весь вечер. Но и это особо не помогло.  — Блять.. нахуй.. Руслан, пошли отсюда.. — не давая договорить и нагло перебивая на середине, Данила попытался выйти из-за стола. После этого он, уже стоя рядом с, ещё сидевшим, человеком, пытался помочь ему покинуть их место посиделки, старясь при этом не уронить снятую часть одежды. — Дань, чё с тобой? — логичным вопросом задался отдыхающий. Рыжий на это сначала отвёл взгляд куда то на бар, а после вновь обратил внимание обратно. — Душно пиздец… и не по себе как то… не знаю блять, но нам нужно уйти отсюда.  — Ладно ладно, если тебе.. плохо, то пойдём. — Руслан очень спокойно отреагировал и последовал за другом. Но эта его весьма невозмутимая реакция объясняется количеством выпитого, за вечер, алкоголя.  Данила, зайдя в туалет, быстро подошёл к раковинам с большим прямоугольным зеркалом, положил ветровку рядом, включил холодную воду и несколько раз умыл лицо. Руслан же стоял у стены близ входной двери и терпеливо ждал того, когда они наконец покинут это прокуренное помещение. Но Кашин не разделял планов мужчины.  — Ты себя вообще как чувствуешь? — протерев лицо ещё несколько раз прохладными и ещё влажными, руками, он обернулся на друга. Рус же стоял, скрестив ноги, и без эмоционально курил вейп. Посмотрев в ответ на его покрасневшее лицо, взъерошенные волосы и округлившиеся глаза, он сначала подумал что тот под чем-то, и на этой мысли он и сошёлся.  — Дань, ты только честно скажи… пока я отходил, ты что-то употреблял? — не шевельнувшись, Тушенцов выдыхал пар, переведя взгляд обратно на него.  — Ты ебанулся? Мне и алкашки хватило выпитой, а подобной дрянью я не увлекаюсь. Не самый приятный опыт был с этой хернёй. — возмутившись сначала, мужчина спокойно закончил, пояснив. Но не просто ведь так Руслан что-то заподозрил? Данила повернулся обратно к зеркалу и приблизился к нему, рассматривая своё отражение. Ну, кроме своего покрасневшего лица и того, что он растрепал своё рыжее гнездо ещё больше, никаких намёков на употребление чего-либо он не заметил. Хотя его мутный взгляд, скользящий по своему лицу, иногда посматривая в отражение стоящего возле двери, попутчика, замечал какие-то детали, которые раньше не бросались в глаза, или не так сильно привлекали его внимание. Сейчас он удивился от размера совсем подранных дырок на коленках, также татуировок на ногах, немного видных из-за отверстий в джинсах, после заметил поблескивающее кольцо в крыле носа, а также черную верёвку на шее, чуть ли её не стягивающую, и ещё одну на запястье. И снова эта надпись «satan club», но уже на толстовке: видимо где-то под заказ шьёт, либо удачно приобрел комплект разных шмоток с одним и тем же принтом. В общем, он снова не упустил момент позалипать на, казалось бы, не очень опрятно одетого, но приятной внешности, мужчину. А после этого возник один маленький вопрос: почему же он вообще сейчас об этом задумался. Кашин потёр глаза и снова уставился на них, смотря в зеркало. Помещение начало заполнятся рассеянным паром от электронки, и теперь становилось тяжелее высматривать и себя, и человека у двери, ибо его взгляд до этого буквально всё высматривал в друге без каких-либо проблем и подозрений на это.  — Ну ты во мне скоро дыры прожигать будешь. Долго это ещё продолжатся будет? — убрав от рта вейп, Тушенцов чуть прищурился, смотря на, вздрогнувшего от неожиданности, Данилу.  — Бляя… извини… — он отстранено проговорил себе под нос, смотря в раковину. Холодная вода не помогала, а духота ещё больше заполняла комнату. Уже давно он стащил с себя ветровку, показывающую его любовь к Кадиллаку, и сейчас хотелось избавиться и от толстовки. Ну, это он и сделал, оставшись в футболке с принтом в виде коробки молока посреди груди. Конечно, таскать вещи очень не хотелось, но его недомогание от жары превышало всё его нежелание. Ради своего же удобства он всё таки аккуратно закинул обе вещи себе на плечи. — Может тебе воды попить? Обезвоживание все дела.. — напрягаясь, обеспокоено спросил Руслан.  — Да пил я уже, ничего не изменилось… — отходя, Кашин поправлял своё рыжее гнездо. После всех их шушуканий, мужчина наконец почувствовал явный дискомфорт в области паха.  Он спокойно подошёл к другу, взял его за запястье и не очень резко дернул его за руку и уже быстрее потащил в кабинку. Толкнув его в небольшое помещение, сам поспешил зайти и закрыть дверь за ними. Тушенцов, пребывая в шоке от действий Данилы, мягко говоря, с непониманием смотрел на человека, стоявшего перед ним.  — Дань, что за.. — не дав закончить говорить, его перебили. — Тише… блять, я… — Кашин протёр лицо и глаза рукой, а после продолжил: — не знаю что на меня нашло, но я как-то подметил, что ты какой-то.. блять я…  — Воу, воу, полегче. Со мной всё в порядке, а тебе бы реально стоило домой поехать.  — Домой.. бля, да что ты… я только сука с тобой сейчас поеду. — голос его в моменте стал грубее и слова, ему сказанные, немного его задели. Но он сразу же смягчился и уставился в чужие глаза.  — Тише… хорошо, если ты один не можешь, давай я тебя провожу. — Руслан, успокаиваясь, аккуратно пытался нащупать замок дверцы за чужим телом. После убеждения Тушенцова, его друг сам быстро открыл дверь и понёсся в сторону выхода, параллельно достав телефон и что-то печатая или тыкая в нём. Он просто вызывал такси.  Стоя на улице возле входа в клуб, Дане лучше не стало ни на минуту, не смотря на то, что было достаточно прохладно, и дул холодный ветер. Оперевшись на перила обеими руками, его продолжало мутить, а голову посещали не самые приятные и непристойные мысли; одним словом- ожидание было тяжелым. Смотря на мучения друга, мужчина пытался его как-то приободрить, поглаживая по спине и утверждая, что всё будет нормально и это всё временно, ему бы только прилечь поспать. Но такой расклад страдающего не устроил, и ненароком, но он задумался о том, как бы ему расположить Руслана к себе в этот вечер.   Поездка в такси была мучительно долгой. По крайней мере так показалось только Дане. Во время неё он то и дело «как бы не специально» в полусонном состоянии ронял руку на чужое бедро или коленку, лишь бы коснуться желанного объекта.  Но они наконец то дома, стоят на пороге квартиры, уже разутые.  — Стой.. подожди. — не давая пройти дальше, Кашин повернулся всем телом к Тушенцову. Осматривая его лицо, он то и дело засматривался на тёмные глаза,спокойно смотрящие на него, которые из-за света и не казались уж такими черными, как на улице. Ему уже было тяжело терпеть боль внизу живота, которая не давала сфокусироваться ни на чем адекватном, то и дело заставляя вернуться к мыслям о ней и способах её успокоения. С минуту он просто стоял и наблюдал за человеком и за его реакцией, и всё таки, не сдержавшись под гнётом тошнотворных, но желанных мыслей, наконец решился. Он аккуратно коснулся своими губами чужих, и опёрся правой рукой о дверь. Руслан хотел было открыть рот и возмутиться, параллельно отталкивая, но лишь позволил чужому языку проникнуть внутрь. И вот Данила уже успел и по нёбу пройтись, и язык оплести, и зубы немного задеть. А друг в смятении, и не понимает ничего; с одной стороны хочется оттолкнуть и дать по морде этому нахалу, а после рот с мылом помыть и больше с ним не общаться, а в то же время противно и в какой-то степени страшно становилось от осознания того, что первый аспект не так уж и сильно хотелось привести в действие. Но прервал он в итоге только после того, как стала ощущаться явная нехватка воздуха. В мыслях он смахивал всё на то, что он очень много выпил, и уже плохо контролирует ситуацию, да и вообще ему не понравилось. Нет. Дело далеко не в алкоголе: он прекрасно понимал всё происходящее, не смотря на своё состояние; но сейчас самое тошное и печальное было бы признание того, что ему действительно это доставило. И вот казалось бы, момент, когда он мог вылить всё своё негодование, но язык и слова не повернётся проронить потому, что ему буквально нечего сказать. Очень хочется, и в голове об этом все мысли…  — Что за пиздец, Данила?.. — он, тяжко отдышавшись, наконец задал хоть один вопрос. Но отвечать на него ему никто не спешил, ведь тот уже посчитал этот поцелуй зелёным светом всем дальнейшим его действиям.  — Ты даже не представляешь, как я намучился за этот вечер… Я терпел всё это время сука… — закончив не очень ясную мысль, Кашин лишь больше прижался, протолкнув свою коленку меж чужих ног. Его выпирающий орган лишь ощутимо упирался в правое бедро Руслана, который всё ещё был немного ошарашен, но уже почти принял всё происходящее. «Почти принял» эта мысль крутилась у него в голове, и значила она только то, что он не просто почти принял, а то, что ему всё таки нравилось всё, что делал сейчас рыжий. То, как медленно и с какой осторожностью он лез под толстовку и касался его тела, сам при этом боясь всего в каком-то плане; и то, с какой лёгкостью он покусывал его шею, пытаясь не оставлять следов их близости как минимум на видных местах: всё это, как бы не хотелось признавать Руслану, чертовски заводило и распаляло отвратное желание. Данила же продолжал поддаваться своим искушениям. Целуя татуированную шею, он, проведя левой рукой по талии к пояснице, нерасторопно проникал под ткань стягивающих джинс. Тушенцов на это схватил его за предплечья и слабо сжал пальцы.  — Бля, Данил я не могу.. я не готов сейчас. — он нахмурил брови и стыдливо отвёл взгляд в сторону. Друг напирать не стал, лишь выпалил скомканный вопрос: — могу я.. сделать что-то другое..? — под конец он ничего больше не придумал и резко замолчал.  — Ты блять минуту назад ко мне в жопу лез не спрашивая, а сейчас всё, манеры появились? — как бы возмутился Рус. Его внутренние противоречия и отторжение не позволили адекватно ответить на вопрос, потому что осознание своего положительного ответа не уживалось у него в голове, не смотря на то, что он всё «почти принял». Кашин на это лишь помолчал, подумал над ответом и понял, что как таковой негативной реакции тут нет, ибо если бы его друга действительно что-то не устраивало, он давно бы уже оттолкнул или на крайняк втащил ему. Он слегка подался в сторону, уткнулся лбом в плечо и переставил ногу, располагавшуюся меж чужих колен. Руку, державшую у поясницы, он поднимал выше, задирая толстовку у спины, поглаживая её холодными подушечками пальцев. Обтираясь сквозь штаны своим ноющим органом об чужой, он то и дело то ли шипел, то ли всхлипывал, иногда вздрагивая.  Тушенцов, тяжело дыша, начинал чувствовать явное давление другого тела на него, так и вжимающего в дверь. Это смущало и в целом вызывало смешанные эмоции, ведь безусловно, но он сам должен был быть на месте Данилы, с какой-нибудь девушкой. А вместо этого понимает, что потихоньку плавиться под руками и не только ими. Его злил факт того, что ему не противно от касаний, а наоборот, он желал их, и уже не только у спины или лопаток. И рыжий, словно мысли читая, уже лез правой рукой с татуировкой к ширинке чужих джинс. Оттянув бегунок и расстегнув пуговицу, плотная ткань безусловно продолжала стягивать, но не так сильно, как до этого. Рус только шикнул, опустил голову, тяжело выдохнув, и обхватил ладонями широкую спину друга. Кашин стянул его узкие штаны до середины бедер, открывая вид на чёрное обтягивающие нижнее бельё.  — Сука, Данил, что ты блять делаешь.. — проговорил Тушенцов на одном дыхании, едва ли не задыхаясь под конец. Тот, в свою очередь, проигнорировал риторический вопрос и уже сам формировал свой вопрос, наглаживая выпирающее место, облаченное тонким элементом одежды.  — Тебе нравится? Я только хочу услышать конкретный ответ, а не сборник оскорблений.  — Блять… не знаю я, чего доебался. — Интересно, насколько сильно ты со всем своим смирился. Но смотря на твою реакцию, я за тебя могу сказать, что тебе вообще зашло.. — он ехидно улыбнулся в плечо и закончил говорить, ожидая отрицательную реакцию.  — Да что ты блять говоришь, неет.. — очевидно, что Рус всё отрицал, ну а Данила, в момент его ответа, наконец достал его член и всё таки вытянул из него на выдохе какой-то тихий надломленный стон.  — Бля… — мужчина шепотом проматерился и сжал пальцами футболку рыжего. Тот, в свою очередь, наглаживал багровую головку большим пальцем, размазывая вот-вот выступившую естественную смазку. Приподняв свою голову он наконец позволил человеку у двери упереться лбом в своё плечо и скрыть стыд и смущение. Оставив Тушенцова в покое, он, оттянув вниз край спортивных штанов, дал себе спокойно выдохнуть. Лёгкая ноющая боль весь вечер его тревожила, и сам орган изнемогал без внимания. Но он всё-таки дождался этого момента.  Дане и самому было тяжело признавать правдивость происходящего: он не до конца верил, что то, чем они занимались, действительно явь. В любом случае, что бы это ни было, он не мог показать себя не уверенным или сомневающимся. Если он что-то делал, значит так и должно было быть; а уж что именно, это другой вопрос… Тяжело выдохнув и нахмурив брови, он аккуратно обхватил и прижал друг к другу члены, ещё проведя несколько раз рукой, украшенной чернильным рисунком, размазывая влагу. Оба, после, что-то промычали, а Руслан задышал быстро-быстро, и щеки с ушами его приобрели алый оттенок. Его друг вновь припал к шее, тепло дыша в неё, и продолжал надрачивать им, то и дело сжимая, иногда поглаживая большим пальцем чужую уретру. Алкоголь сыграл своё, и мужчина, прижатый к двери, ощущал всё намного ярче, поэтому и был требовательнее. Смирившись и приняв то, что ему дают, он уже сам толкался в ладонь, то и дело шикая и тяжко выдыхая, параллельно принося удовольствие и человеку напротив.  — Блять быстрее.. — нахмуря брови, Тушенцов крепко сжимал спину и свои зубы, требуя ускориться. Но Кашину как об стенку горох. Не смотря на давление на спину, он всего лишь перевёл левую руку со спины на грудную клетку, задирая толстовку спереди, таким образом пытаясь успокоить напряжение, продолжая «смаковать» каждое движение. Другого это не устроило и на эмоциях он обхватил чужую руку своей, напирая и сжимая пальцами.  — Тише, чего так активизировался то?  — Да блять, я скоро… — заветное словечко застряло поперёк горла, и он никак не мог его произнести. Ну не верил до сих пор в то, что говорит это своему другу. Он лишь сильнее вжался головой и возбуждающе промычал.  — Что что сделаешь? — Руслан затылком чувствовал его ухмылку и это ужасно раздражало. Даже в такой ситуации умудрился подстебнуть. И ведь продолжает бессовестно издеваться, проигнорировав его просьбу.  Слабо царапая кожу с набитым узором, он всё таки добился каких-либо изменений в темпе.  — Бляя. — От неожиданности и резкости действий мелкие мурашки прошлись по спине, и мужчина непроизвольно протянул гласную. Данила почувствовал как тот напрягся и, видимо, пытался не кончить с минуты на минуту.  — Ну так что скоро то? — чуть ли не в открытую насмехаясь, он нежно помазал губами по шее, легонько укусив в конце.  —Кончишь да? Руслан, ты вроде не школьник, чтобы стыдиться таких слов или смеяться с них.— Явно понять было тяжело, стебёт Даня так или просто подначивает, но пристыдить второго уж очень хотелось. — О боже блять давай тут потрепись ещё сука... смотрю ты у нас давно в пидоры заделался да?— Тушенцов не хотел слушать что-либо сейчас, ибо эти пустые издевательства только бесили и не давали сфокусироваться на чём-либо, поэтому он съязвил в конце. Конечно рыжему не особо понравились подобные высказывания, хотя он понимал, что это сказано не всерьёз. Но Рус видимо не догонял невыгодность своего положения. Поэтому первый резко ускорился, доводя человека на против.  — Пидорас сукаа.. —  давя на спину и сильнее прижимая мужчину к себе, Тушенцов зажал свой рот, прикрыв глаза. Левой рукой он пытался сдержать быстрые движения Данилы, который уж больно разошёлся. Но этим он не смог предотвратить свои вздохи и прочие сдавленные звуки, а иногда и непроизвольные стоны. Хватило ему ещё нескольких движений, прежде чем белёсая вязкая жидкость наконец испачкала их ладони и пальцы. Оргазм его накрыл намного раньше, чем Кашина, после чего он обречённо выдохнул и вновь задумался о всём, что сейчас произошло. Посмотрев вниз, он конечно где-то у себя внутри ужаснулся и в какой-то степени ему стало мерзко, но алкоголь смягчал его реакцию, и в итоге он никакого негатива и явного отвращения не испытал. Только он не думал, что в конце опередит рыжего, ибо именно он владел способностью «долго не кончать», а в итоге этот вмазанный, по мнению Тушенцова, обошёл его, так ещё и довёл быстрее. Данила кончил на несколько движений позже и с облегчением выдохнул, а после немного напрягся.  — Русь.. бля это пиздец конечно… но я не могу, мне не хватило..— рыжий, вздохнув, удручающее всматривался в человека напротив. Тот заглянул в прикрытые голубые глаза, которые обычно чуть ли сияли на свету и отливали в зелёный. Сейчас они были темнее из-за зрачка, заполнившего радужку, и этот его усталый взгляд вроде успокаивал, но также в ступор вводило его высказывание. Да, Тушенцова никто не заставлял и не принуждал, но очень явно настаивал, в момент когда в голове и так кавардак, а мысли как снежный ком налипали друг на друга. Одним словом рациональные и взвешенные решения мужчина принимать не мог.  — Всё равно на утро забудем.. — продолжал его убеждать бес, который, видимо, вселился в Кашина. — Такое хер забудешь. — Тушенцов пытался сохранять адекватность и свои принципы. — А ты прям дохуя запоминаешь после тусовок. — Данила уже чуть ли не нагло манипулировал и подбивал на сомнения, лишь бы уломать несчастного человека. А Руслан, подумав над словами, действительно задумался о том, что он скорее всего даже не вспомнит об этом, ну в крайнем случае просто попросит ещё спиртного, чтобы точно упиться и забыть всю ночь.  А рыжий специально руку испачканную осматривает, да взгляд поднимает. — Это ведь не только мой результат, согласись. — он вроде и не стыдил, но выглядело это именно так.  — Блять, ладно… только, у тебя ещё есть чего выпить? — смирившись, Тушенцов уже готовился морально, ведь Даня явно не был намерен ему просто так дать, особенно просить об этом, а значит напрашивается вывод, что принимающим будет как раз таки сам Руслан. От этого и было тяжело принять происходящее, и хотелось бы лишний раз выпить бокальчик другой виски, а вообще готов даже на несколько стопок водки, что б уж наверняка.  — Ты иди сначала душ прими, а я поищу, были в закромах заначки. — заправившись, Кашин развернулся и пошёл в сторону кухни, вытереть руку и сразу поискать что-нибудь в шкафах, в которые он не заглядывал уж очень давно. Темноволосый проводя его взглядом и застегнув одну пуговицу на джинсах, под конец лишь крикнул и спросил какое полотенце можно использовать. В ответ он получил, что оно какое-то, где-то висит и синего цвета, с ребристыми узорами в виде ромбов по одному краю.  Тёплая вода брызнула из лейки. Мочить голову не хотелось, по этому мужчина протёр своё тело ладонями с гелем, вспенивая склизкую жидкость. Приятный запах наполнил ванную комнату, но он не был похож на тот, которым пах Данила. Возможно, одеколон его полностью перебивал, а может он вообще использовал другой, или Рус просто взял какой-то старый гель. В любом случае, он не особо хотел пахнуть также, хотя вообще было всё равно, самое главное что запах не плохой.  Натянув свои подранные джинсы, чистый и умиротворенный Тушенцов вышел из ванной и направился на кухню, предварительно повесив влажное полотенце сохнуть.  Как и ожидалось, сидящий за столом рыжик действительно нашёл, чего бы выпить, и после терпеливо ждал, когда тот дочиста намоется и вообще соберётся с мыслями видимо. Заметя  мужчину на пороге, он, выдохнув с облегчением, подошёл к нему, чтобы о чём-то предупредить, но задумался, а после начал: — ты где там этот гель откопал, дурик? —Бля, с собой принёс.. там на полке нашёл. — с долей непонимания, Тушенцов кинул свой взгляд на Кашина. — Ну ничего такой, я уж забыл про него. Ладно, я тоже пойду, можешь вина выпить, вон, на столе оставил. Другого ничего не нашёл. — он качнул головой в сторону стола и поспешил занять ванную. Рус постоял на месте, послушал звуки из комнаты и после, вздохнув, направился дожидаться друга. На столе стояла бутылка красного полусладкого с бокалом рядом. Оно было открыто Данилой, видимо буквально перед освобождением ванной комнаты. Тушенцову оставалось лишь налить в бокал, но он ещё посидел немного, подумал, точно ли он хотел напиться в хлам, чтобы потом вообще ничего не соображать, да и вообще мало ли рыжего переклинит и он что-нибудь с ним сделает. В общем он сошёлся на половине одного бокала, опуская мысли о том, что он, возможно, будет помнить сегодняшнюю ночь. Выпив алый и не очень крепкий напиток, он подумал о том, что ждать Данилу на кухне не очень, и лучше уж сразу осмотреть спальню и дождаться там. Помещение было весьма уютным, не смотря на обилие разных вещей и прочего мелкого хлама. Большой шкаф купе со створками-зеркалами, напротив рабочее место: компьютерный стол, заставленный двумя мониторами, стрелой с микрофоном и навороченным компьютером, освещался одной кольцевой лампой. Черное кожаное кресло с широкой спинкой стояло рядом, а не далеко от всей зоны располагался массивный синтезатор. По другую сторону, за небольшим скругленным углом как раз и располагалась кровать и одна небольшая тумбочка возле неё. Ради своего же спокойствия, Руслан убедился, что в этой самой тумбочке есть всё необходимое, ибо его первый раз и с подручными средствами представлять было очень даже не приятно. Кашин же как-будто знал и подготовился, хотя возможно изначально пачка презервативов и небольшой тюбик лубриканта были предназначены не для него. Вернее правильно было бы сказать, явно они лежали там не для него, но так уж удачно сложились обстоятельства.  Дверь в комнату негромко щелкнула и за ней показался виновник всего происходящего «торжества».  — А у тебя очень даже ничего, только пафоса бы поменьше, так вообще супер. — мужчина перевёл свой взгляд на лицо рыжего. Тот же в моменте вспомнил, что именно этой фразой он охарактеризовал дом сидящего на кровати. В ответ он промолчал и просто подошёл ближе. Они смотрели друг на друга ещё с минуту, не решаясь ничего делать, и только потом Даня всё-таки достал из тумбы всё необходимое. Хотя может он изначально просто с мыслями собирался и думал, как бы получить меньше отказов и прочих действий. Встав напротив, он аккуратно наклонился, упираясь коленом меж чужих, расставляя руки по сторонам и заставляя Тушенцова опуститься на локти.  — Ты мне жопу только не порви а, секс инструктор хуев. — Неуместно отшучиваясь и параллельно надавливая своей коленкой на выпирающее место, облаченное домашними шортами, Рус пытался казаться уверенным и вообще, всё происходящее он не воспринимает, но сейчас это скорее сквозило безысходностью. Данилу подобный ход не впечатлил и он лишь нагло задрал толстовку, ведя разрисованной рукой от живота к груди, а левой пытался отвести в сторону напирающую ногу лежащего. — Ну если ты так переживаешь насчёт этого, давай сам. — Дк ухмыльнулся и после бросил смазку Тушенцову. Тот сначала не понял, а после попытался переиграть друга. — А тебе, я смотрю, доставляет наблюдать за тем, как кто-то одного пола с тобой сам себя удовлетворяет.  — Ой блять, закрой свой рот. Стыдиться то не я буду. — ехидно, но слабо улыбнувшись, Кашин облизнул несколько пальцев и сжал ими чужой сосок, в конце надавливая большим. Руслан на это зашипел и схватил за руку, отвернув голову в противоположную сторону и наклонив её, хмуря брови. Данила уже стягивал левой рукой рваные джинсы, под конец отстраняясь и полностью снимая их.  Действительно, в моменте стыд начинал накрывать, не смотря на без того раскрепощенное состояние. И всю эту «уверенность» Тушенцова как рукой сняло после того, как он почувствовал несколько влажных фаланг возле отверстия.  — Блять.. — накрыв лицо ладонью, на тыльной стороне которой распростёрлась Роза, он уже сто раз пожалел, что не лежит на животе, уткнувшись головой в подушку.  — Ну что, сам справишься, или тебе помочь м? — Даня так и выводил из себя своими неуместными издевками.  — Да сам я могу сука. — Руслан резко огрызнулся, продолжая закрывать глаза рукой. Встретиться взглядом с другом было бы самым худшим, но это на самом-то деле сейчас было необходимо. Тот, не ожидая момента, когда мужчина под ним наконец соберётся, лез целоваться, при этом раздвигая шире чужие ноги. Это баловство продлилось недолго и он, отстранившись, взял ладонь, на пальцах у которой были разные символы, а на тыльной стороне красовался череп с скрещенными костылями, и осторожно выдавил на средний и безымянный содержимое некрупного тюбика, который он успешно до этого кинул куда-то к лежащему телу.  — Ну, можешь приступать. —  Руслан наконец опёрся на другую руку, убрав её от лица, посмотрел исподлобья на человека напротив, а после попытался что-либо сделать, проталкивая один палец. По ощущениям ничего такого уж приятного он не ощутил, хотя если жжение можно назвать чем-то приятным… В общем тот лишь задумался о том, зачем он вообще сейчас этим всем занимается. Внутренний конфликт он так и не мог решить до сей поры, но от понимания того, что его действия зашли слишком далеко, ему оставалось только смириться. Но и это было не так легко, как хотя бы полчаса назад, у двери. То, к чему всё шло сейчас, явно на уровень выше по всем критериям, какие бы они там не были. Но сейчас уже не хотелось отвлекаться на все эти мутные принципы и размышления, лишний раз тревожась по этому поводу.  Да, пока он растягивал себя одним пальцем, каких-то новых эмоций и удовольствия это не приносило, а вводить второй было намного сложнее. Данила же, наблюдая за напряженным лицом Тушенцова, дабы разрядить обстановку, наглаживал живот и талию, то и дело поднимался выше, залезая под шершавую ткань одежды и огибая грудную клетку, оголял смуглое тело. По нему можно было сказать, что мужчина более менее стабильно посещал зал и старался следить за собой. Но также на нём не так сильно бросались в глаза засосы, как на светлой коже Кашина, которые достаточно яркими розоватыми пятнами выделялись из общего тона. И хоть Руслан не соизволил оставить и одного, рыжий наоборот рад стараться, начав покрывать неброскими пятнами чужую грудь и места возле сосков, уперевшись в постель левой рукой. Темноволосый, вздыхая от каждого укуса, начинал меньше ощущать внутри себя давящее болезненное чувство, нежели нечто приятное, расходящееся по всему телу мелкими разрядами. Своими гулкими выдохами, тихими сдавленными стонами и медленными движениями таза он давал понять, что неприятные ощущения сходили на нет, сменяясь удовлетворяющими и может даже приятными. Данил же, отлипнув от притягательного тела, сел перед ним на колени, немного их раздвинув, осматривая будоражащую картину. А Рус словно специально голову запрокидывал, да губы размыкал в немом стоне, предварительно прикрыв глаза, воздух глотал, пытаясь максимально насладиться процессом, на зло приносящим хоть какое-то наслаждение. И в помещении до ужаса жарко, а в кофте ещё хуже: она иногда липла к едва вспотевшему телу, но трепетные касания, норовящие ткань подцепить или как-нибудь задеть её, опьяняли разум, окончательно укрывая его пеленой похоти, моментами немного отрезвляли, помогая обдать кожу прохладным воздухом.  Кашин подметил, что часа не прошло, некогда застенчивый и принципиальный Руслан бесстыдно, даже развратно в какой-то степени, трахал себя пальцами, стараясь лишний раз громко не вздыхать и не издавать прочих похабных звуков.  Немного погодя и оценив происходящее, он выдавил смазку на свой средний палец, и без предупреждений ввёл пока одну фалангу внутрь.  — Бляять! Хули ты делаешь? — запнувшись, мужчина почувствовал неожиданное вторжение. Хмуря брови и тяжело выдыхая, он наклонил голову вперёд и обратил свой взгляд вниз.  — Ну, мой член побольше твоих двух пальцев, да и если третий добавить, это тоже сильно ничего не поменяет. Но лучше побольше времени уделить, а не терпеть потом.  — Да сукаа, я быстрее кончу от таких долгих прелюдий..  — Пиздец, тебе так понравилось? — нахально улыбнувшись, Данила протолкнул две фаланги, а после, не чураясь последствий, углубился по самую костяшку, задевая самое сокровенное. Человек под ним едва ли не вскрикнул от неожиданности, запрокинув голову, и только слабенько выгнулся, замирая. — Уёбоок — протянул Тушенцов. Сил упираться локтем в матрас  и держать себя совсем не осталось и он опустился на постель и закрыл свободной рукой рот. Кашин, губы свои потрескавшиеся облизнув, словно специально продолжает ладонью напирать, так и заставляет темноволосого продолжать себя стимулировать, вгоняя забитые пальцы глубже, осторожно разводя их, будто ножницы. Даня чуть ли не наглаживал простату, заставляя Руслана то и дело легонько дёргаться и лишь больше подмахивать бедрами и насаживаться на пальцы. Тот сбивчиво дышал, закрывал глаза, иногда жмурясь, хватался за простынь, слабо её сжимая, или зажимал свой рот. Но всё-таки он наконец почувствовал, уже ставшее непривычным, чувство пустоты внутри, откинув голову.  Не был Кашин удовлетворён, и «качана погреть» всё также ужасно хотелось, так что высвободив орган из ткани шорт черных и вытащив из пачки презерватив, натянув его, он схватил бутылёк со смазкой и выдавил на член одну четвёртую часть содержимого, небрежно размазал её и, приставив головку ко входу, толкнулся внутрь, меньше чем на половину, давая привыкнуть. Первый, замирая, сжал простынь одной рукой, свободной накрыл глаза. Чужой орган внутри неприятно растягивал узкие стеночки, отчего Рус, тяжело дыша и сжимая пальцы на ногах, покрылся мурашками и пытался отстраниться и вытащить из себя член Данилы.  — Тише, потерпи и не двигайся. — он сам медленно, можно сказать поверхностно, проходился по чувственному нутру, совершая едва ощутимые фрикции. — Блять… — мужчина снизу тяжело выдохнул, цепляясь за чужие плечи и сминая футболку полосатую.  — Больно? — обеспокоено выпалил рыжий, переставая как-либо двигаться.  — Д… нет, — Руслан нервно вздохнул, запнувшись, а после продолжил: — сука, продолжай прошу… — откидывая на подушки голову, уши и лицо которой достаточно раскраснелись после сказанного, он цедил слова сквозь зубы, которые с трудом говорил из-за их контекста и смысла. Это очень смущало. В целом вся ситуация, сложившаяся в этот вечер вообще очень даже напрягала, и мысли об этом не давали спокойно, с пустой головой отдать всего себя, насладиться, упиваться чужой лаской, а взамен вновь чуть ли не душу отдать… Все эти осознания едва ли вообще имели право на существование в стеснённой голове мужчины. Но он пытался максимально абстрагироваться от своих предрассудков и наконец не думать ни о чём. Данила нерешительно двинулся глубже, осторожно; но лёгкие подмахивания чужих бедер лишь больше раззадоривали, распаляли желание противное, но столь манящее, и больше побуждали к действиям. Ускоряясь, рыжий пытался нежничать, двигался хоть и быстрее, но не грубо, а скорее с какой-то заботой и трепетанием, что, несомненно для Руслана, было плюсом, особенно для его первого раза. Смотря через раз в лицо напротив, оно было весьма сосредоточенным и не смотря на это отражало истинное желание. Желание к личности. Желание к телу. Желание.. Движения более глубокие ощущались уже почти каждый раз, и почти каждый раз они попадали в нужную точку, побуждая содрогаться и лишний вздох пропускать, пытаясь те же эмоции получить, те же чувства. Долго держаться под напористыми действиями Данилы уже было не выносимо, а половой орган уже болел и неприятными ощущениями призывал хоть что-то сделать. Руслан, сжав челюсть и открыв вид на молочного цвета зубы, схватил у основания сочившийся смазкой член. Ещё немного и он бы кончил, так и не притронувшись к себе. Допустить этого он не мог из-за рыжего, который обязательно выпалил бы что нибудь едкое, уже в который раз подтвердив «слабость» Руслана. Проведя в очередной раз по органу, он уж и сдерживаться не мог, и с  возбуждающим мычанием, плавно перетекавшим в приглушенный стон удовольствия, прогнулся в пояснице и выплеснул всё накопившееся напряжение, пачкая загоревший живот и край кофты.  В отличие от засосов, капли спермы явно блестели и выделялись на смуглой коже, привлекая к себе внимание.  — Это пиздец. — завершил Тушенцов, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Его несколько раз дёрнул нервный тик, после чего он спокойно лежал, закрыв глаза, и в моменте думал о том, до чего он докатился.  Даня, видимо, и не собирался заканчивать. Замедляясь в темпе в момент чужого оргазма, он лишь больше лез целоваться и ластиться к телу под ним, пока того неприятно охватывали судороги и мелкая дрожь, проходящая и оставляющая только непонятные мурашки за лопатками.  Сам Кашин ещё некоторое количество фрикций совершил, под конец замедляясь и растягивая удовольствие, момент неизбежного конца максимально откладывал; но всё-таки, не имея сил более сдерживаться, резким движением вывел свой орган и, едва коснувшись чужого, закончил, лениво стянув резинку с биоматериалом, лишь подтверждая слова набитые.  Понравилось, ещё как. Руслана передёрнуло ещё несколько раз, прежде чем его медленным движением перевернули на живот, нежно приподняв зад за бедра, аккуратно ведя руками почти от лобка и до тазовых косточек.  Взяв пачку резинок, Данила, ещё немного запыхавшийся, вновь достал одну и, раскатав её по члену, выдавил из тюбика остаток смазки на разукрашенную руку, согревая субстанцию и обмазывая половой орган.  — Неужели ты.. сука, больной на голову блять.— сжимая простынь пальцами и пытаясь приподняться на руках, Тушенцов всё же ещё не до конца оклемался и пришёл в себя после недавней эякуляции, а этот… псих уже готов на новый заход, от чего первый явно негодовал и не ожидал такого. Кончить два раза за вечер и понять, что тебе этого не достаточно… Мужчина пребывал в шоке от такой выносливости и возбужденности друга с не очень то высоким либидо. Такими темпами он его выжмет как лимон, сцеживая всё до последней капли, словно питаясь всей затраченной энергией на процесс и результат, оставляя в итоге обмякшее и обессиленное тело лежать на кровати и поддаваться тикам. — Сам в ахуе.. — коротко отрезал Данила и резким напирающим толчком, грубовато вжимающим в кровать, в момент вывел Руслана из мысленных рассуждений. — Блять, полегче..—  не сумев нормально опереться на руки, они подкосились и Рус улёгся грудью на постель, а после тихо пробубнил что-то в подушку, прижимая её к своему лицу и тяжело выдыхая, сжимал пальцы на ногах. Колени предательски расходились то ли от усталости, то ли от чужих резких движений, что были весьма напористыми, но настолько нужными и правильными, не смотря на то, какой это был раз по счёту за вечер. Аж тошно становилось.  И хоть Данила в этот раз был груб, его нежные касания, аккуратные наглаживания бедер и спины, иногда переходящие к животу, или невесомые, немного смазанные поцелуи в шею и в, малость прикрытые одеждой, широкие лопатки, слегка торчащие и обтянутые смуглой кожей, так и заставляли Руслана млеть и плавиться от контраста чувств. Ускоряясь, Кашин накрывал своим телом чужое, напирая на мужчину под ним и прижимая его к постели, параллельно с этим сжимал изрисованные запястья с двух сторон у его головы, окончательно пресекая любые попытки движения. Желание коснуться себя росло с каждым толчком, но из-за сдавленных рук такой возможности не представлялось. Ну очень хотелось, чтобы Тушенцов не касаясь своего органа насладился таким не желанным для него оргазмом. А сам Руслан понимал, что если это случиться, он уже не столько в себе разочаруется, сколько окончательно убедиться в абсурде и ужасе произошедшего. И рыжий потом что-нибудь всё таки да выпалит на эту тему, ещё больше нервируя и давя Руслана морально. — Блять, отпусти, сукаа… — с паузами, он еле выговорил, задыхаясь в собственных чувствах; глубоких вдохах и сдержанных стонах. Попытавшись освободить хотя бы одну руку от крепкой хватки, у него так и не вышло, из-за измотанности Данилой. Ведь даже сейчас тот окончательно выбивает из темноволосого остатки сил и здравого смысла своими размеренными толчками.  Опустившись на чужую макушку, легко обдувая тёмные волосы, Кашин нещадно напирал на тело под ним, продолжая с грубостью в движениях вжимать его в покрывало, сводя с ума. Протяжные вдохи и низкие, сдавленные стоны сверху ясно давали понять, что рыжий был погружен в атмосферу не меньше, и в целом пребывал в неком экстазе, также наслаждаясь процессом. А понимание того, что чужой орган половой не самым приятным образом был зажат между телом и постелью, владелец которого из последних сил пытался хоть как нибудь его простимулировать, едва ли удовлетворяя себя с помощью простыни, заводило ещё больше.  — Бля, Рус, ахуеть, — после прерывистого выдоха, уложив свою голову на плечо друга, Данила, горячо дыша в ухо, продолжил: — внутри так узко и тепло… Сука, сжимаешь меня ещё так, — немного замявшись и не сумев подобрать слова, выпалил под конец: — пиздос. — он наконец закончил, оставляя поцелуй влажный чуть ниже уха. — Да закрой ты свой ебаный рот блять… — нижний, смутившись, зажмурился; лицо его обдало жаром от услышанного, а член собственный, чуть больше предэякулята впрыснул, пачкая и без того уже залитое полотно.  Кашин на это лишь уголком губ улыбнулся, поступательные движения углубляя, пытался по нервам пройтись, да заставить Тушенцова вздрагивать и в безуспешных попытках выгибаться, с трепетом и до дрожи упираться коленками в матрас, сжимая пальцы на ногах. И как бы это очевидно не было, простата в чертоге разгоряченного тела была обнаружена очередным резким толчком, прошибающим на бесконечное множество мелких разрядов, давящих на низ живота и скручивающих его.  — Бляя… — не сумев совладать с собой, Руслан сдавленно протянул гласную и попытался в спине прогнуться, закрывая глаза и брови кривя в недовольные дуги. Только возмущение это показательным было, самого на дрожь пробило, и фальшь в мате таки промелькнула, пятная его похотью и довольством. И с каждым движением тело в неге теплой растворялось, а стоны низкие и вдохи грузные в унисон сливались, заставляя возжелать друга ещё больше, наплевав окончательно на свои догмы и прочие убеждения.  — Сука, Дань… ещё, блять, — мужчина, запинаясь через раз и на вздохи отвлекаясь, попытался податься назад, и так и не смог договорить, будучи перебитым. — Ещё? Чего? — упомянутый в прошлой фразе почти сразу откликнулся в нагнетающей насмешке над Тушенцовым и специально приподнялся и отстранился, не давая желаемого, так и вынуждал на прямую сказать, чтоб стыд ещё больше охватил его, и лицо раздраженное в гримасе смущения изменилось. —  Вот же… бляять, уёбок а, — тяжёлый вздох прервал поток нецензурной лексики, установив временную тишину, а после вновь нарушил: — сука, ещё раз так сделай прошу… — к концу фразы слова его тише становились, утопая в мягкой подушке, вместе с изнывающими стонами, наполненными нетерпением и вожделением.  Всеми действиями своими он требовал каких либо движений. — Как сделать? — давя ехидную улыбку, ещё больше хотелось заставить его, заходящегося в собственных звуках похабных, поверить и принять происходящее, и продолжения столь нужного открыто просить; но и самому в узде держать себя тоже становилось тяжело, особенно после каждой фразы задавленного, во всех смыслах, Руслана, норовящего чуть глубже принять в себя, иль выгнуться едва, и подтолкнуть к нескончаемым действиям. — Суукаа… — мужчина прервал свои изречения мыслей на короткий передых, а после, скребя душу, продолжил: — ещё так.. толкнись блять, надави, я хуй знает ебаный твой рот, — он стиснул зубы и простынь бархатную в руках смял, костяшки острые демонстрируя, с пятнами посветлевшими от натяжения.  — Голову поверни. — Утвердил Данила, чуть сильнее сжимая запястья.  Тёмные глаза сверкнули из под бровей хмурых. Губы пухлые и покрасневшие, поблескивающие из-за слюны, поджаты в нить, и наверняка нижняя прикушена с внутренней стороны, так к себе притягивали. Наклонившись, Данила, продолжая опираться на руку и придавливать чужую к матрасу, изрисованной прижал голову Руслана, параллельно толкнувшись в глубь тепла всепоглощающего, жестко, не церемонясь. Мужчина на это лишь глаза закрыл да губы разомкнул, воздух из себя со стоном протяжным вперемешку выпуская. Пока рыжий брал его грубее, в лицо всё время смотреть продолжал, которое на каждое малейшее изменение, на каждый приятный отзвук Данилы, менялось, стыдом пылало, и внутри всё в мыслях грязных тонуло. Кашин волосы пальцами сжимал, старался не переусердствовать с нажимом, ослабляя давление, но ни как не хватку. Тушенцов весь красный да запыхавшийся: ужасно смущал прямой чужой взгляд, направленный в его глаза, будто бы рыжий читал все эмоции в них, едва ли они не шли там бегущей строкой. Вздохи более увесистые начали ощущаться явнее над собой, почти что в самую шею направленные, пока Руслан почти буквально сгорал под ними.  Движения становились хаотичнее, сигнализируя о скором завершении сего процесса. Тушенцов, дёргаясь и то и дело вздрагивая, бёдрами вилял и пытался член простимулировать да закончить это издевательство над ним. А Данила же, отстраняясь от мужчины, вновь приподнял зад чужой, прерывая попытки удовлетворить себя, настояв на том, чтобы тот без какой-либо помощи закончил, заводя обе чужие руки к пояснице.  Несколько сбитых в темпе толчков, и вот спина друга уже прогибается, а тело его дрожит и первые секунды на встречу спешит. Член легонько дёрнулся и выплюнул тонкую белую струйку, пачкающую постель, и сопровождался протяжным стоном, очевидно громче всех предыдущих, озаряющим комнату и смущая соседей. Он зажмурился, сильнее сжал кулаки и пытался отдышаться. Ноги расходились, но человек за ним придержал падение тела, подхватив живот рукой, освобождая в моменте чужие, наконец окончательно вытащив и бессовестно додрачивая на спину. Пара движений и, перед неизбежным концом стащив контрацептив, небрежно откинув вроде как на пол, Кашин с тихим вздохом марает надетое на партнёра худи и отсаживается назад, затем лишь падая на постель рядом.  В голове пустой шум, и единственная мысль у Руслана, бьющая отбойным молотком по мозгам, что они опять натворили таких делов, с которыми теперь даже не понятно как разбираться.  — Дань… ты же понимаешь какой пиздец мы сотворили? — устало и удрученно лепечет Тушенцов, словно отрезвев после всего. Он будто понимал, что ничего он не забудет, такое трудно забыть в принципе, из-за этого и боится последствий. — Ну, похуй, прорвёмся —