Калина расцветает в мае

      Однако, скорость крайнего расследования оказалась рекордной. Преступник почти сразу оказался известен, но удивительно успешно скрывался от правоохранительных органов целых четыре дня, но поздней ночью воскресенья всё-таки попался. Правда, рассёк Майскому плечо ножом, хорошо, хоть неглубоко. Антонова всё отшучивалась, мол, до свадьбы заживёт.       Вот только намёками на свадьбу в его жизни даже не пахло, поэтому будет очень странно, если такая скромная ранка будет заживать лет до пятидесяти.       Одно хорошо — что сейчас Сергей отправился на свои заслуженные выходные. Да, график весьма нестабильный, плавучий, что называется, но всё-таки Рогозина не сумасшедшая, чтобы заставлять его пахать без продыху. Вот только мысли уже давно убегали совсем в другое русло, работа абсолютно не волновала, скорее, наоборот, она бы помогла проветрить голову.       Впервые над этим он задумывается только тогда, когда осознаёт, что достал из дальнего кармана заначку из потрёпанной пачки сигарет и закуривает. Случайная реакция на стресс, чистой воды автоматизм, который приходит в действие тогда, когда ситуация выходит из-под контроля. Жаль только, что этот рефлекс не показывал в голове отчёт, как суперкомпьютер из лаборатории, не описывал, что к чему.       Спустя несколько дней, ближе к очередным выходным, серьёзные программы, которые обычно для расследований используют коллеги, приходится заменить на коньяк. Мерзко осознавать, что именно под влиянием алкоголя человеку проще всего оказаться наиболее честным с собой и своими чувствами.       После первых пары стопок начинает приходить постепенное осознание. Всё дело в глухой и пустой квартире, которая буквально давила на уши своей тишиной. Некому присоединиться, да даже элементарно стукнуть пару раз ладошкой по голове, упрекнув за такой подход к проблеме. А что поделать? Иногда просто необходимо снять невидимые блоки, которые не позволяли понять, что такого происходит в этой светлой головушке.       После смены сосуда на более подходящий для напитка стакан мысль начинает выползать из подсознания более явно. Словно из головы постепенно вытаскивают какого-то червяка, вот только хвостик никак достать пока не получается. Но понимание всё равно начинает появляться. За последние годы Майский привык постоянно быть с кем-то. Как ни крути, но всё ближайшее время кто-то рядом да вился. Всегда окружают либо коллеги, либо старые товарищи, либо, что было наиболее частым вариантом, самые разномастные девушки. От нескольких дней до нескольких месяцев сроком подряд, но он всегда мог положиться на тёплую женскую ласку, которая не позволяла вот так скатываться в алкоголь и душевные терзания.       Пару раз уже даже промелькнула грешная мысль прямо сейчас куда-нибудь нагрянуть, найти симпатичную дамочку, да и забыть эти переживания, как очередной страшный сон. Но когда эта мысль оказалась запита очередным бокалом, она уже показалась до безумия глупой. Не хотелось ему никакой случайной красотки. Приелись. Все, как одна, стереотипные глупышки-пустышки, которых волнует только прилипнуть к нему на пару ночей, ощутить себя важной и интересной, а стоит появиться чему-то серьёзному — сбегают, не успеешь и глазом моргнуть. Не тот уже возраст, чтобы перебиваться такими встречами.       Даже настенные часы напротив почему-то встали. Словно само время замедлило свой ход, позволяя подольше подумать над тем, что именно не позволяет ему прибегнуть к старому проверенному методу утешения.       Всё-таки хотелось уже остепениться. Это, конечно, замечательно, что девушки вились толпами, порой даже были совсем настойчивыми, но с такими не суждено построить хорошую семью. Простая логика.       Даже Лена ощущалась другой. Не боялась говорить о себе, всегда готова помочь любому, кто нагрянет за советом, постоянно такая яркая, но при этом заботливая и аккуратная. Но не зажигалочка, а камин, скорее. И этот камин его грел, а он себя решил пропить в один вечер.       Спустя полбутылки мысли уже окончательно путаются между собой, а контролировать кратковременные порывы становится всё тяжелее. Сергей даже не замечает, когда в его руке оказывается телефон. Пару раз лишь задумчиво почёсывает нос да заправляет за уши выбившиеся локоны — крайне лень было идти сейчас за резинкой. Перед глазами слегка плывет, но он всё-таки набирает Петровича. Кому ещё звонить в такой ситуации, если не хорошему другу?       Гудки тянутся, по ощущениям, целую вечность. Но трубку всё-таки поднимают.       — Серый, ты сдурел? На часы смотрел? - первым делом возмущается он.       Из горла вырывается невольный хриплый смешок.       — И тебе не хворать, - отбивает он. - Слушай, ты ещё в… офисе?       — Как ни странно, но да, хотя уже планирую уходить. Разбирался с бухгалтерией. А тебя с каких пор на выходных работа интересует?       Пару секунд он ещё задумчиво колеблется, пока Коля несколько раз пытается вернуть его в чувство короткими вопросами.       — Ну да, у меня тут тоже своего рода «бухалтерия». А можешь мне… ну, из своих бумажек вытащить номерок Калининой?.. - робко интересуется Майский, задумчиво почесав шею. Всё равно нервозность берёт своё. А на другом конце трубки раздаётся загадочный ехидный смех.       — Неужто ты решил за ум взяться? Есть, конечно, проблема с тем, что не похож ты на любящего мужа, но чтобы…       — Всё шутки шутите, герр-майор, - нетерпеливо обрывает он. - И всё-таки?       — Записывай, сейчас найду, - на фоне раздаётся едва различимый шорох каких-то бумаг, а Сергей бегло окидывает взглядом в поисках ручки, и она находится неподалёку на подоконнике. Вот только никакого клочка бумаги рядом нет.       Приходится импровизировать, поэтому когда Круглов начинает диктовать ему цифры, мужчина записывает их прямо на левом запястье. Холодный стержень легко скользит по коже, а сразу следом словно каждая цифра начинает гореть странным тёплым огнём. Вероятно, веяние от коньяка, но какое-то приятное ощущение всё равно разливалось в груди.       — Спасибо, Коль, - бегло благодарит он.        — У меня только одна просьба будет.       — Весь внимание.       — Давай без этих твоих заскоков. Не крути девочке мозги. Хочешь побаловаться — найди как обычно, а сотрудниц гонять не надо.       Получается, даже Коля уже в него не верит. Думает, что любая его интрижка — баловство. А он, может, наоборот, хочет уже ощутить немного стабильности и искренней любви. Тяжело придумать на это хоть какой-то ответ, раздаётся лишь усталый выдох.       — Балуются подростки, - печально парирует Майский. - А я просто в активном поиске. Давай, на связи.       Друзья быстро прощаются, но телефон мужчина пока отодвигает подальше. Безусловно, ужасно хотелось набрать, поговорить, пока у него хотя бы язык поворачивается и честности чуть-чуть больше обычного. Но решиться он пока не мог.       Размеренно потягивая очередной стакан, Сергей всё-таки смог добраться до одной мысли, которая его всё никак не отпускала. Нужна была не абы какая уютная и привычная женская компания, а именно этот кудрявый рыжеволосый огонёк, который грел всех окружающих своей заботой и вниманием. Или, по крайней мере, кто-то очень на неё похожий. Пусть прошло не так много времени с того момента, как она появилась в коллективе, но уже многие успели по достоинству оценить ту атмосферу, которую она организовывала в буфете. В настоящем аду, где постоянно горы трупов и психов, появился островок безопасности, где можно было спрятаться от всех этих ужасов. Даже дышать на кухне стало проще.       Всё-таки уверенность решает взять верх — хотела отыграться, ведь последнее время её давило почти детское смущение. На запястье с новой силой начинают гореть записанные цифры.       Одиннадцать цифр и звонок, а сразу следом и гудок. Сердце глухо, но бешено отбивало какой-то жуткий и несуразный ритм. Но всё-таки в трубке раздаётся до боли знакомый, хоть и ужасно сонный голос.       — Алло, - коротко здоровается она, прервавшись на звонкий зевок.       — Алё, Лен, привет, эт я, - с фирменным смешком отвечает Майский. - А чё, разбудил что ли?       Первым делом слышится нарочито громкий выдох.       — Товарищ майор, на часы давно смотрел? Два часа ночи, нет, я, конечно, всё понимаю, у тебя работа «вне времени», но я-то законно отдыхаю!       — А ты всё о работе, - грустно замечает он. - Я вообще по другому поводу, только это… как его… Короче… не телефонный разговор, вот.       — Ну вот в офисе бы и поговорили. Серёж, два часа ночи, я спа… - Калинина вдруг спотыкается на половине слова. - Стоп, ты что там, пьяный что ли?       — А что, так заметно? - вдруг хихикает Майский. - Да нет, я вполне себе хорош, стёкл, как тре… Ну,  в смысле, нормально всё.       — Ага, я слышу. Настолько «стёкл», что даже не знаешь, который час. Что делать-то будем?       Лицо Сергея вновь трогает застенчивая улыбка. Он даже не понимает, как начинает нарезать круги по квартире, задумавшись. А ведь действительно, что делать-то? Зачем он позвонил вообще?       От молчаливого рассуждения его отвлекает случайно задетая, видимо, боком, тарелка из-под бутербродов и с грохотом падает на пол. Вот только реакция притупилась конкретно.       — Господи, что там у тебя творится, - устало вздыхает Лена. - Угомони своё блатное сердце и не скачи, я скоро приеду. Скидывай адрес.       Ну вот, опять опекает. Вот только если обычно такое вызывает легкое раздражение, то сейчас это было, скорее, приятно. Такая заботливая, даже в подобной ситуации… Что-то он действительно, видимо, малость перебрал. Заело пластинку. Но всё-таки он бегло называет адрес.       — Постараюсь как можно быстрее, - уточняет она. - Надеюсь, не успеешь отрубиться. Не хотелось бы ночь у двери провести.       — Да ты что, как теперь можно уснуть, - игриво отбивает Майский.       — До связи, дурачина.       Прежде чем он успевает как-то вслух отреагировать, женщина сбрасывает. Может, просто динамит, но всё-таки было трепетное и тонкое ощущение, что она не обманывает.       Но прибраться всё-таки немножко надо. На всякий случай.

***

      Слава Богу, добраться Лене удаётся без происшествий. Удалось заказать такси за сравнительно невысокую цену, даже водитель оказался адекватным, не приставал с расспросами и не пытался сделать ничего плохого. Удивительное везение для половины третьего ночи.       Даже подъезд оказался заботливо приоткрыт и подпёрт ковриком. Предусмотрительно.       Найти нужную квартиру не составляет труда, но уже у самого порога накатывает вполне объяснимая паника. Фактически незнакомый мужчина, очень крупных по сравнению с Леной размеров, напрямую связанный со спецназом, да ещё и пьяный, а за окном — глубокая ночь… Любая адекватная женщина даже мысли бы не допустила о том, чтобы прийти к нему, слишком большой риск. Но Калининой вело что-то другое. И сказывалась кристально чистая репутация Майского, как сотрудника.       Очень вовремя в тревожной сумочке раздаётся звонок. Неприятно разговаривать в подъезде, но спускаться уже некогда, поэтому просто отходит немного от двери, сейчас отчитается, что доехала, и всё будет хорошо…       Вот только на дисплее светится какой-то другой номер.       — Слушаю, - немного грубо, но тихо здоровается она.       — Алло, Леночка, ты? - интересуется возрастной женский голос. - Это тётя Света. Не разбудила?       Твою мать. Опять повторяется. Очередной, что называется, призрак прошлого нагоняет. И с какого перепугу тётя вдруг звонит ей почти в три часа ночи, тем более после очень длительного и настойчивого молчания со стороны Лены?       — Не разбудили, но давайте побыстрее. Я занята.       — Вот не надо сейчас из себя деловую колбасу строить, чем ты там можешь быть занята в такой час? - ворчит тётя, в очередной раз напоминая причину, по которой Калинина отдалилась ото всех таких родственничков. - Я спросить хотела, ты когда последний раз с отцом разговаривала? Я дозвониться до него не могу, он же прилететь планировал, а так и не отзвонился, что сел.       Ещё лучше. От него-то она сбежала в первую очередь, а сейчас начинается. По телу разливается раздражение, которое уже совсем скоро такими темпами превратится в чистую агрессию.       — Несколько лет назад, и вы сами прекрасно это знаете, тётя Света, - чеканит она, чтобы отбить любое желание у родственницы продолжить этот разговор. Их всех легко обидеть, достаточно было просто жёстко настоять на своей позиции. - Я не собираюсь продолжать эту тему. Пожалуйста, забудьте этот номер.       Лена быстро сбрасывает, не дав женщине возможности начать на неё гундеть, и, по старой памяти, сразу выключает телефон. К сожалению, такой у ее членов семьи характер. Им всегда просто жизненно необходимо всем доказать, что никто, кроме них самих, не имеет права на другое мнение и взгляд на вещи, а если о таком заикается, то должен быть немедленно словесно казнён. Премерзкая черта, которая была свойственна почти всей семье. Поэтому Калинина и открестилась от них. Собственные нервы важнее.       Вот только сейчас они шалили с новой силой от того, что предстоит всё-таки зайти в квартиру, ну, как минимум позвонить. Она нервно поправляет мятую пижаму, следом за ней — золотые кудри, и, наконец, прожимает кнопку звонка. По ту сторону двери раздаётся трель, а следом за ней невнятные шорохи и ругань, и спустя несколько секунд входная дверь открывается.       Действительно, дурак. Лохматый, в растянутой домашней серой футболке и случайных шортах, с пьяной улыбкой до ушей и достаточно явным запахом крепкого алкоголя мужчина застенчиво хихикает.       — И правда, приехала, - улыбается он. - Проходи.       Её галантно пропускают в квартиру и закрывают дверь, но Лена всё равно на всякий случай внимательно наблюдает и запоминает, какие замки куда поворачиваются. Вера верой, но всё равно страшно. Но как только он медленно поворачивается, Калинина с невозмутимым выражением лица начинает разуваться.       — Вот гостиная, - Майский показывает рукой в сторону основного прохода в квартиру. - Заходи, не стесняйся. Солдат ребёнка не обидит.       — Всё ещё не очень утешительный прогноз, если я в этой раскладке ребёнок.        Повисла лёгкая неловкость. Никто из них толком не понимал, почему и для чего вдруг оказались в этой обстановке. Но объясняться всё-таки предстояло именно Сергею, который устало плюхнулся рядом с ней на соседний стул.       Однако, на столе было на удивление чисто. В ноздри всё ещё бил неприятный запах алкоголя, да и бутылка с коньяком никуда не делась, как и бокал под него, но в остальном царил полный порядок, хотя ожидалось обратное.       — И что у тебя за повод? - аккуратно интересуется Лена. Очень тяжело понять его настроение. Вроде и очень странно молчал, хотя ещё недавно хотел о чем-то важном поговорить, а в то же время загадочно улыбался.       — Ну как, что за повод, вот он, - Сергей показывает ладонью в сторону гостьи. Не теряет хватку.       — Я серьёзно, - выдыхает она, подсев чуть ближе. - Ты о чём-то хотел поговорить, причём лично, а за окном, если ты не заметил, три часа ночи почти.       Кажется, к утру вся её одежда пропахнет коньяком, придётся стирать.       — Да, поговорить… - задумчиво тянет Майский, окутывая всю квартиру своим вибрирующим тембром. Самая настоящая магия, ведь он помогал избавиться от тревоги. Но дальше пока молчит, словно подбирает слова — волнуется, видимо, действительно что-то важное. Надо разрядить обстановку.       — Пиджаки в квартире есть? - вдруг спрашивает Лена. Глупые шутки о песнях — всегда рабочий вариант.       — Что? А… ну да, есть, а что так вдруг?       — Не хватает только георгинов, - хмыкает она. - И лилового галстука на резинке.       Несколько секунд он пытается понять смысл подкола, а потом заливисто бархатно смеётся.       — Ну ты вспомнила, - мотает головой Сергей, но тут же, видимо, и сам решает освежить в памяти текст. - «Я вообще настойчивый по жизни… А что был я малость пьян, так дежурный капитан тоже был весьма неоднозначен»... Это всё, конечно, замечательно, но всё-таки надо кое-что обсудить.       — Ну так я давно тебя внимательно слушаю, Серёж. Что могло оказаться настолько срочным, что ты решил дёрнуть меня посреди ночи с выходных?       — Да вот, серьёзная задумчивость, знаешь, напала вдруг, - тянет он, кивнув в сторону бутылки и тут же себе немного наливает ещё. - Посидел, понимаешь, покумекал и понял одну странную мысль. Мне… комфортно с тобой, понравилась. Это я и хотел обсудить. Наши… перспективы, понимаешь?       Вот к такой теме её точно не готовили.       — Слушай, я понимаю, тебя недавно бросили, конечно, тебе одиноко, но это ещё не значит…       — Золотце, ты меня недооцениваешь, - тут же отбивает Сергей. - У меня было время это обдумать и понять.       — В любом случае, такие вещи, Серёж, обсуждаются на трезвую голову, - нежно отрезает Лена. Пьяный человек действительно может внушить себе всё, что угодно, даже чувства. Но, справедливости ради, попробовать познакомиться с ним поближе она точно была не против.       — В том и проблема, - задумчиво парирует он. - Трезвым я могу и не решиться.        Мужчина быстро опрокидывает несколько глотков, но Калинина аккуратно забирает стакан у него из рук.       — Так, тебе точно уже хватит, давай, завязывай, мыслитель ты наш. Спать идти надо, а не с бутылкой обниматься.       — А если тему сменим?       — Смотря на какую, - прыскает Лена.       — Ну, например… Что тебя способно порадовать, а что наоборот, пугает? - задумчиво почесав затылок вдруг спрашивает Майский.       — Видать, тебя и правда на философию потянуло. Головой не ударился, пока я ехала?       Коллега бросает неловкий смешок. Должно было быть обидно, но почему-то оказалось забавно.       — Ну почему же? Может, я тебя получше узнать хочу, понять.       — Зуб даю, ты и без моих комментариев примерную картину знаешь, - склоняет голову набок Калинина. Ситуация действительно немного неловкая, всё-таки, есть большая проблема в диалогах между трезвым и пьяным человеком. - Ладно, допустим. Но мне сейчас не до эпитетов, поэтому вкратце. Боюсь я… маргиналов, насекомых и потерять зрение. А радует меня всё остальное. Сгодится за развитую тему?       Сергей небрежно улыбается.       — Забавный набор.       — Уж прости, я сейчас спать хочу, а не разглагольствовать о себе. Для такого существуют свидания.       — Понял уже, - несколько секунд шатен молчит, что-то явно обдумывая про себя, но вслух задаёт ещё только один вопрос. - Не боишься о таких вещах направо и налево говорить? Вдруг на каком-нибудь таком свидании юноша окажется тем самым маргиналом и в итоге подкинет тебе в шампанское таракана и выколет глаза.       — Не боюсь. Ну, подумаешь, что-нибудь подобное случится, - пожимает плечами Лена. - Если случилось, значит, так должно было произойти.       — Но ведь это самый распространённый факт о людях. Чем больше о тебе знают, тем проще тебя ранить. Ни за что не поверю, что тебя такое не зацепит.       — А, мы теперь цитатами разговариваем, - посмеивается она с формулировки. - Тяжело ранить человека, который научился уворачиваться, Серёж. Проблема всегда в том, как сам человек воспринимает выходки в свой адрес. Но всё-таки, предлагаю такие разговоры отложить до… более подходящего момента. А сейчас уже спать надо идти.       — Как скажешь, - на удивление покорно выдыхает он. - Спать и правда хочется. Но… ты позволишь кое-что сделать?       — Смотря что. Только никаких… поцелуев и прочего. Пахнет мерзко.       — Да-да, конечно, я понимаю, - увиливает Майский. - Но это может звучать неприятно на словах, поэтому давай так.       Он осторожно приближается, чтобы не напугать, и буквально вкладывает свои запястья в её руки.       — Это чтобы спокойнее тебе было, держи.       Сердце Калининой отбивает какой-то бешеный ритм, гулко отдаваясь в ушах, но она всё равно обхватывает ладонями его руки. А мужчина сразу после этого аккуратно придвигается лицом к её виску, почти бесшумно вдыхая. Не касается, если не считать «гаранта безопасности», но всё равно так ужасно близко, что хочется ответить чем-то. Под тонкими пальцами его горячие вены и сами бешено пульсируют, словно передают женщине его собственное волнение.       Ещё несколько дней назад просто общались в офисе, а сейчас… такое. Вроде и ощущается всё происходящее неправильно, а в то же время обоим до безумия не хочется отстраняться. Чёрт возьми, действительно, тянуло, как магнитом. Но первой это всё-таки делает Лена, тихо откашлявшись.        — Так, давай завязывай со своим одиночеством, по тебе кровать уже плачет, - едва слышно намекает она, и мужчина послушно отходит.       Точно пора уже ложиться. Майский оглядывается на свои часы, чьи стрелки застыли ещё до приезда гостьи, но сейчас они почему-то уже спокойно отмеряли время, правда, отставали так, что по ним сейчас понять точное было невозможно.       Зато с её приходом на душе стало гораздо спокойнее, пусть даже и диалог отложен на неопределённое время.       — Но мы ведь позднее… обсудим это? - осторожно уточняет он.       — Обязательно, - вздыхает она. - Но сейчас убираем бутылку и спать.       — А ты… останешься?        Удивительно неожиданный вопрос. С одной стороны, конечно, сейчас тяжело уже добираться обратно домой, но с другой всё ещё доминировал страх. Пусть сегодня он и оправдал её доверие, но ведь произойти может всё, что угодно. Хотя повороты замков она запомнила.       — Это предложение?       — Считай, что да, - улыбается Сергей. - Ты не волнуйся, я могу на диване лечь, мне хватит.       — Вот ещё. Не хватало, чтобы хозяин квартиры на диване ютился. Тогда уж наоборот надо.       — Но и гостью сослать чёрт знает куда я не могу, - упрямо отбивает он, но продолжает ехидно улыбаться. - И что же будем делать, м-м?       Лена нервно прыскает. Удивительно неуклюжий пикап. Никогда ещё так плохо не обыгрывалась книжная ситуация с одной кроватью, любой автор обзавидуется. Хотя, может, стоило вместе с ним выпить, чтобы отбросить адекватные мысли? Ну, или просто сыграть под его дудочку. Ради научного интереса, конечно.       — Тебе не идёт в таком состоянии флиртовать, - вслух замечает она. - Так и быть, я сделаю вид, что мне ничуть не страшно, и скажу, наверное, то, что ты и хотел услышать. «Конечно, давай ляжем вместе».       — Нет, конечно, если ты боишься, я не имею права настаивать, - сразу включает заднюю Сергей. - Всё-таки, уступлю кровать…       Но сейчас Калинина уже настолько хочет спать, что всякий страх притупляется. В таком настрое можно и человека убить, глазом не моргнув, а начать переживать уже только отоспавшись. В конце концов, даже если с ней что-то и случится, коллеги-эксперты это точно узнают и разберутся.       — Веди уже, ловелас. Но только спать, ничего иного.       — Даже и не думал, миледи.       Майский быстро закидывает в холодильник остатки коньяка и небрежно икает, однако вместе они перемещаются в спальню, выключив свет в остальных комнатах. В целом, многострадальческая кровать была достаточно большой, чтобы выдерживать дистанцию, но со своего края Лена всё равно ставит свою тревожную сумочку, где лежали в том числе и средства для самообороны. Только Сергею о них знать необязательно.       — И от меня отвернись, будь добр, - просит гостья, когда они мирно расходятся по разные торцы постели. - Всё-таки, пахнет сильно.       Мужчина коротко угукает, и они укладываются. У обоих уже головы тяжёлые, поэтому обходятся без очередных неловких бесед. Но как только перед носом Калининой возникает обтянутая тканью крепкая мужская спина, а сразу следом бьёт невыносимый после долгого одиночества натуральный аромат тела, страх отходит на задний план, как, впрочем, и все остальные лишние мысли.       Действует лучше любой колыбельной.

***

      Вырубилась Лена почти моментально, уж очень хотелось спать. Но когда рядом кто-то начинает шуршать и с кем-то разговаривать, дрёма плавно проходит. Слова разобрать не удаётся, но пульс постепенно учащается, уже не позволяя обратно уснуть. На макушке ощущаются чужие пальцы, под которыми хочется расслабиться, снова провалиться в сон. Но, к сожалению, отдельные реплики начинают доноситься всё более чётко.       — Понял, Галь, заскочу, - тихо бормочет мужчина. - Давай, доложусь.       Тут глаза уже приходится открыть. И с изумлением заметить, что сейчас они лежат вовсе не так, как когда засыпали. Теперь со стороны больше были похожи на женатую парочку, валялись бок о бок, и Майский поворачивает голову к своей гостье.       — Матерь божья, - вдруг тянет он, внимательно её рассмотрев. - Это что получается, я ночью банк ограбил?       Калинина улыбается, бросив на него недоумевающий взгляд.       — Это с чего такие выводы? Вроде, не было такого.       — Тогда почему рядом со мной лежит куча золота? - смешливо выдаёт он, наклонившись чуть ближе.       — Дурак, - смеётся гостья. - Спасибо, что хоть не про террористов и бомбу.       — Надеюсь, я себя вчера хорошо вёл? - вдруг спрашивает он, забавно сморщившись и задрав одну бровь.       — На твёрдую троечку, - зевает Лена. Над головой опять раздаётся возмущённое «чойта». - Напился, напугал меня, разбудил посреди ночи и заставил приехать, дурака из себя строил со своими «что же будем делать»… Но зато я, вроде как, цела и невредима. Даже в какой-то степени довольна.       Майский самодовольно прыскает от последней реплики.       — Боюсь, придётся тебя немножко расстроить, - задумчиво бурчит он. - Надо ехать на работу. Тебе тоже, Рогозина попросила заехать за тобой и привезти, мол, там аврал, без тебя никак.       — Да етижи-пассатижи, - Калинина опечаленно прячет лицо в ладонях. - Только поспать хотела. Теперь придётся ехать домой, собираться, мыться, ехать обрат…       — Погодь-погодь. Не надо никуда ехать. Домчим с ветерком вместе, всё равно мне сейчас в офис, на месте пока Игорёша справляется.       — Да ну, куда я в таком виде поеду? - Лена быстро оглядывает свою мятую пижаму, которая, к сожалению, действительно пропахла алкоголем и потом. Ладно бы ещё запах коньяка, но из-за жары и беспокойного сна, как её следствия, картина была крайне ужасная. Никак для офиса не годится. - Я пока не в том положении материальном, чтобы вот так в случайный день иметь возможность просто поехать и купить новую одежду.       — Да брось. Штаны вполне нормальные, - как-то заигрывающе оценивает Майский, - а это… так, мелочи. Щас подберём тебе что-нибудь.       Мужчина нежно улыбается и, лениво потянувшись, выползает из кровати, пока его гостья наоборот, прячется под скинутое одеяло. Не очень приятное чувство, словно она лежала голой. Он несколько минут задумчиво шарится в шкафу и вскоре вытаскивает оттуда выглаженную рубашку грязно-зелёного цвета. Приятно, что живёт в чистоте, несмотря на особенности работы.       — Вот тебе и «ехать домой». Все проблемы легко решаются, если есть голова на плечах.       — Дурак что ли совсем? - искренне смеётся она, развернув рубашку. - Я ж в ней утону!       — Нет, ну лично я буду не против, - вдруг вкрадчиво говорит Сергей, максимально приблизившись, - если ты вдруг решишь явиться в офис нагой, но, боюсь, для наших коллег это будет шо..       Фразу прерывает слабая, почти шутливая пощёчина. Для профилактики.       — Не наглейте, товарищ майор.

***

      Приходится всё-таки прибегнуть к этой экстренной мере в виде гигантской чужой рубашки. Собственная от пижамы была абсолютно непригодна для ношения в офисе, а, судя по словам коллеги, варианта действительно заехать домой и нормально собраться и правда не было. Но пришлось ей сильно закатать рукава и заправить её в пижамные штаны, и из-за размера элемент одежды висел вокруг талии, как надувной круг. Да и ехали они с Сергеем в весьма напряжённой тишине, хотя женщина то и дело ловила на себе его мимолётные ехидные взгляды. Видимо, по молодости бульварных романов начитался, раз его радуют такие ситуации.       На кухню они заходят всё также вместе. С утра не было времени позавтракать, а Лене надо было как можно скорее обозначиться на своём рабочем месте, где уже сидело начальство в лице Рогозиной.       — Добрый день, - здоровается она с парочкой, медленно потягивая свой кофе. Майский бегло дружелюбно отвечает ей, а вот Калининой становится немного не по себе. Всё-таки, у неё был выключен телефон.       — Добрый день, Галина Николаевна, - осторожно приветствует её она. - Приношу свои извинения за эту ситуацию, видимо, ночью телефон от зарядки отошёл и сел окончательно.       — Всё в порядке, но в следующий раз прошу быть внимательнее. Тут работа кипит сутками, помощь может понадобиться в любое время. Позже можешь взять отгул, или сегодня за повышенную оплату.       — Поняла, разберёмся с этим позже, - соглашается Лена и, по заранее озвученной просьбе товарища принимается возиться с кофе.       — Ну что, Галь, кто у нас сегодняшний пациент? - смешливо спрашивает Майский.       — Ещё копаем, в течение часа будет предварительный отчёт из лаборатории, пока информации немного. Шустов подозревает серию, но предпосылок к этому пока нет. Жертва — Степанов Алексей Юрьевич…       В груди Лены что-то очень резко падает вместе с особенно громко поставленной на столешницу чашкой, а в голове неожиданно мутнеет.       — Простите, что встреваю, но я не ослышалась? - глухо уточняет она, обернувшись к недоумевающим коллегам. - Степанов Алексей Юрьевич? Убит?       На языке становится вязко, непривычно было произносить это имя. И не менее неприятно.       — Ну да. Ещё не успели по нему ничего особенного на него нарыть. Знаком?       — Подождите, какого… года рождения? - медленно спрашивает Лена. - Пятьдесят третьего?       — В яблочко, - изумлённо тянет Рогозина. - Так ты его знаешь?       Сергей пока подозрительно молчит, с волнением её рассматривая. Но в голове от постепенного прихода понимания всё плывёт, координация в пространстве словно испаряется, а сама Лена медленно проходит к диванчику и устало садится на его мягкий подлокотник. Сил и нервов не хватает даже на то, чтобы выдавить малейшую реакцию мимикой. Лишь на то, чтобы крайне нервно усмехнуться, вспомнив вчерашний звонок от тёти.       — С детства знаю, - мотает головой Калинина. - Это отец мой.