Флажок. Продолжение

— Просто ничего не говори, — Сяо Чжань почти вталкивает его внутрь, захлопывает тяжелую дверь, прижимает к стене. – Ты меня отругаешь за все потом – я согласен, что так нормальные люди не поступают, и приму любое наказание, но сейчас считаем, что у меня все еще день рождения, — Ибо удивленно приподнимает брови и с усмешкой смотрит на него. — И что же хочет лао Сяо в подарок от этого недостойного? — Лао Сяо хочет полночи полного поклонения телу, — он соблазнительно облизывает губы и смотрит жарко, маняще. Вдруг хлопает ресницами и лицо его мгновенно меняет выражение с обольстительно-зовущего на невинное, даже какое-то детское. Ибо все никак не успевает уловить момент метаморфозы и вновь поражается ей. – А потом выспаться хочу. Я опять не сплю, и очень устал. — Да, я видел, — кивает Ибо. Сяо Чжань удивленно поднимает бровь. – Я же говорил тебе, что у тебя прибавился пламенный фанат, —  Сяо Чжань больше не дает говорить, забрасывает руки на плечи, раскрывает губы Ибо поцелуем. Его возбуждение горячей волной лижет Ибо по животу, стекает в пах. Он судорожно вдыхает и со страстью отвечает, притирает ближе, но через минуту нехотя отстраняется, хрипло шепчет. – Погоди, гэ. Мне нужно в душ. Я потный и пыльный. Я быстро, в свой номер. — Ага, я тоже. Только…, погоди, — Сяо Чжань идет внутрь номера, тянет за собой. Вещи еще не полностью разобраны, несколько чемоданов стоят посреди гостиной. Но сам номер роскошный: большая гостиная, даже с приличной кухонной зоной, из нее несколько дверей, одна видимо в спальню. Другая, с противоположной стороны, еще в какую-то комнату. Сяо Чжань подходит к ней, проводит по металлической пластине на двери магнитным ключом – она открывается. – Сюрприз, — весело сообщает он и лучисто улыбается. За дверью номер Ибо. – Боюсь, что ты от меня сбежишь, — Ибо криво усмехается, и кинув «я скоро», скрывается за дверью. *** Он решает не одеваться, раз их номера соединены, просто обматывает бедра белым мягким полотенцем и идет в соседний (или он один?) номер. Спальня освещена мягким светом прикроватных бра, Сяо Чжань обнаженный лежит на животе, смотрит, как крошечная яхточка кружит по зеркальной глади и тихонько подпевает мелодии, льющейся из открытой шкатулки, и это слишком красиво, и слишком невероятно, чтобы быть правдой. В памяти Ибо тут же встает картинка со сьемок, где вокруг Сяо Чжаня толпится народ, а он почти также лежит на кровати, правда, слава небесам, в костюме, иначе бы Ибо, наверное, просто не вынес. — Что ты застыл? – Сяо Чжань закрывает шкатулку, ставит ее на прикроватную тумбочку и соблазнительно выгибаясь, смотрит из-под длинной влажной после мытья челки. Ибо не надо приглашать дважды. Он наваливается сверху, закрывая длинное узкое тело собой, зарывается носом в волосы, с наслаждением вновь вдыхает знакомый запах свежескошенной травы, согретой горячими солнечными лучами, лижет за ухом, прикусывая мочку. Сяо Чжань тихонько стонет, подставляясь. Ибо помнит про засосы, помнит, что нельзя, спускается ниже. Он хочет покрыть поцелуями каждую точку на этом совершенном теле, хочет, чтобы Сяо Чжань стонал под ним, бился в его руках, просил большего. Он разворачивает его на спину, жадно целует губы, гладит грудь, пальцами выкручивает напряженные горошины сосков, не боясь доставить дискомфорт грубой кожей и мозолями – знает, что Сяо Чжаню нравится. Небольшой аккуратный член Сяо Чжаня уже истекает смазкой, Ибо трется об него своим, набухшим, горячим и тяжелым, устраивается между ног, склоняется, целует напряженный живот, лижет вдоль темной дорожки волос от пупка к члену, и наконец берет его в рот, и о Боги! Сколько же он об этом мечтал. Ибо сосет горячо и плотно, Сяо Чжань прерывисто стонет, выгибается, трепещет в руках, остро чувствуя каждое движение языка Ибо. Тот широко и мокро лижет головку, зубами чуть цепляет уздечку, ладонью нежно оттягивает мошонку, первым пальцем чуть надавливая на основание. — Гэ, я ничего не взял, — шепчет он хрипло. Сяо Чжань протягивает руку, под подушкой тюбик смазки и пачка презервативов. — Все есть. И размер твой, — выдыхает Сяо Чжань. Ибо поворачивается на спину, сажает Сяо Чжаня на себя, их члены соприкасаются, трутся друг о друга, вызывая у обоих стоны и острую волну наслаждения. Он щедро льет на руку смазку, обхватывает их своей большой ладонью, начинает дрочить сразу двумя. Сяо Чжань выгибается на нем, тонко, прерывисто стонет — Ибо чувствует жар ждущей наполнения дырки. Он собирает пальцами свободной руки лишнюю смазку, ладонью скользит под горячие подрагивающие ягодицы и несколько раз затерев расслабленный вход аккуратно вводит внутрь сразу два пальца. Сяо Чжань вскрикивает, приподнимается, со стоном выдыхает, насаживаясь сильнее. -Еще, — Сяо Чжань наклоняется, ищет губы Ибо, отчего горячий вход раскрывается еще больше. – Бо-ди, пожалуйста. Ибо вводит еще палец, чуть раздвигает их внутри, левой рукой продолжая медленно, туго дрочить. Сяо Чжань поднимается, откидывает голову, начинает сам качаться на проникающих в него пальцах. Ибо кажется, что тот уже достаточно растянут, он вытаскивает пальцы, зубами рвет серебристый квадратик презерватива, натягивает резинку на горячий пульсирующий член, придерживает Сяо Чжаня за ягодицы, раздвигая их и аккуратно опускает его на твердый горячий ствол. Сяо Чжань вздрагивает и медленно садится, замирает, захватывая его собой, мышцы внутри пульсируют, они горячие и тугие, словно Ибо входит впервые. — Все хорошо, гэ? – шепчет Ибо. — Да, просто я уже забыл, какой ты огромный, — напряженно выдыхает он. Ягодицы Сяо Чжаня наконец касаются бедер Ибо, он начинает тихонько двигаться, сам задавая ритм. Ибо помогает ему руками, придерживает на каждом движении. Руки Сяо Чжаня на маленьких горячих сосках Ибо, он катает их между пальцев, двигаясь на члене. Его собственный тяжело бьется по животу, мажет его прозрачной смазкой. Ибо оставляет только одну руку на ягодицах, второй затирает смазку по горячей красной головке, начинает дрочить. Стон Сяо Чжаня постепенно становится криком, Ибо кажется, что весь отель станет свидетелем их любви. Он отпускает ягодицу, рука поднимается вверх, горячая ладонь закрывает Сяо Чжаню рот. — Тихо, баобэй, тихо, — хрипло успокаивает Ибо, Сяо Чжань хнычет, но замолкает и тут же его горячий рот захватывает в себя два пальца Ибо. Сяо Чжань начинает их сосать – и это так горячо, что Ибо почти кричит тоже. Сяо Чжаня трясет, волосы прядями бьются по лицу, Ибо уже не дает двигаться только ему, напрягает ягодицы, вбивается уверенно и мощно. Сяо Чжань скользит коленями по гладким шелковистым простыням, его еще больше раскрывает, раздвигает от наполненности, горячая мокрая дырка пульсирует крупными толчками. Наконец вскрикивает, сжимается, по его телу проходит судорога оргазма, он кончает много и горячо, белой мощной струей пачкая живот и грудь Ибо. Тот пару секунд пережидает острую вспышку его оргазма, не вынимая члена ставит Сяо Чжаня на четвереньки, вбивается сильно и четко, каждый раз скользя головкой по вспухшей простате. Сяо Чжань грудью падает на постель, цепляется руками за край матраса, его возбужденные чувствительные соски трутся о прохладный шелк простыней. Ибо каждый раз с напором протаскивает его вперед, а выходя почти полностью, оставляя внутри только крупную обнаженную головку, тянет на себя, не давая и секунды передышки. Сяо Чжань мечется под ним будто в лихорадке, влажные покрасневшие глаза полны слез. Ибо немного меняет ритм, толкается несколько раз мелко и неглубоко, и вдруг, пронзая, резко входит на всю длину. — Еще, — стонет Сяо Чжань. – Еще, Бо-гэ. — Да, — почти рычит Ибо, гладит круглую влажную ягодицу, и на каждый глубокий толчок его рука тяжелым шлепком опускается на покрасневшую кожу. Ибо, чувствуя приближение оргазма, отклоняется назад, крепко держит Сяо Чжаня за тазовые косточки, резко насаживает на себя, и долго толчками кончает в чужое горячее тело, Сяо Чжань под ним дрожит и кончает еще раз, даже не касаясь себя рукой. Ибо падает лбом на влажную спину, обхватывает одной рукой Сяо Чжаня за талию, шепчет задушено: — Чжань-гэ, ты знаешь, что ты лучший любовник на свете? — Ну, — тянет Сяо Чжань с улыбкой, Ибо хоть и не видит его лица, но слышит улыбку в голосе, слышит переполняющее его наслаждение, — вообще я догадываюсь, но мне приятно слышать похвалу от капитана Вана, — и начинает смеяться. Абсолютно невозможный человек.   *** Когда все прекрасно вечером, то и утро, несомненно, будет добрым. Ибо понимает это только открыв глаза. Осеннее солнце мягко золотит стены, гладит лучиками человека, крепко спящего в его объятиях, прячется в блестящих волосах, скользит по светлой нежной коже… Постепенно начинает приходить осознание, что все это не сон, не игра его разбушевавшейся фантазии, что все это правда, опять правда, и теперь она намного сложнее, чем была на «Принцессе». Тогда был шок, непонимание, головокружительная влюбленность, глупое безрассудство, на грани гордости и полного падения. Сейчас все по-другому. Уже по-другому. И стало так не вчера, а в те безумные одинокие вечера, когда Ибо лупил по груше, сбивая костяшки в кровь, когда он дикой хищной кошкой мотался по квартире, не находя себе места, когда жестко и грубо вдалбливался в несчастного парня, вымещая на нем всю свою тоску и отчаяние.  Все это было тогда, а сейчас Сяо Чжань, его единственная прекрасная Звезда, навалился всем телом и тихонько сопит в плечо, согревая дыханием, а теплая и немного влажная от пота рука застыла в районе пупка, давит на Ибо теплым камешком, почти касается твердого члена. Ибо закрывает глаза и пытается не думать, и самое главное, не разбудить. Он помечает в голове, что обязательно нужно закрывать шторы – начало октября, солнце хоть и встает позже, но светит ярко, как летом, а Сяо Чжань опять плохо спит, и потом ему трудно работать. Не думать… Не думать, что все это со стороны Сяо Чжаня только ради секса, что он нужен только по прихоти, появится кто-то более горячий – его отшвырнут как ненужную, надоевшую игрушку. Не думать… Он и не будет. Потому что сейчас Сяо Чжань в его руках, а что случится потом – Ибо и будет решать потом. Не торопясь, он скользит взглядом по блестящим темным волосам, по разлету бархатистых бровей, по длинным ресницам, отбрасывающим легкие трепетные тени, считает родинки – они уже все посчитаны на «Принцессе», но Небо, – кто помешает считать их еще, и еще. Ибо готов вечно. Сейчас Сяо Чжань спит, спит в его объятиях, Ибо ловит краешек мысли, нащупывает, пытается не спугнуть – а может только в его объятиях он и может спать? Счастье и глупый детский восторг накатывают волной, поднимают на свой гребень, несут на скорости, бьют адреналином. Только вот куда – Ибо пока не знает… Да и узнает ли, вопрос. Он еще не совсем сошел с ума, у него нет мании величия, он прекрасно отдает себе отчет в том, кто он, и кто тот, кто спит сейчас в его руках, кто умоляет ночью о большем, и в ком Ибо готов раствориться полностью, слиться воедино, расплавиться внутри него огненной магмой. — Привет, —   Сяо Чжань тыкается носом в шею, трется утренним стояком о бедро, и хриплым со сна голосом шепчет, не открывая глаз. — Привет, гэ, — Ибо проводит рукой по теплой спине, укладывает ладонь на пояснице. — Это не сон. Это правда ты, и ты здесь, – в тихом голосе Сяо Чжаня столько облегчения, что Ибо не выдерживает, поворачивает его спиной, трется твердым членом о горячую расщелину, нащупывает под подушкой тюбик смазки, выдавливает прямо на член, касается горячей головкой нежной расслабленной дырки, обнимает руками, ногами, обнимает всем собой, нежно толкается внутрь.