Флажок. Продолжение

Он старается сильно не гнать, но не получается. Нога сама давит на педаль газа, на спидометре скорость уже такая, что это становится опасным — движение довольно плотное. Ибо лавирует в потоке машин, дорога прямая и многополосная, встречная левая слепит фарами, мелькая в пределах периферического зрения. Ибо концентрируется на дороге, его немного отпускает. И сразу противной навязчивой мухой в голове начинает жужжать мысль: зачем? Что ты там будешь делать? Мог бы завтра пригласить Пэй Си и забыть уже наконец весь этот бред. Ибо давит на газ сильнее – не мог бы. Уже хватит обманывать себя! И делать несчастным еще одного человека, просто попытавшись вылепить из него замену – ну, такое себе. Да и разве можно заменить Его? Из Шанхая до точки в Ханчжоу, которую дал Сяо Чжань, Ибо добирается меньше, чем за два часа. Он не представляет, кто должен его встретить — летом он видел директора Шу мельком, и даже не обратил внимания, как она выглядит. Он паркуется, снимает шлем, разминает затекшие плечи. На часах почти десять вечера, небольшая парковка, освященная парой тусклых фонарей, забита машинами и микроавтобусами, но людей нет. Ибо оглядывается по сторонам, пытаясь определить, где он вообще находится. Место странное, явно в каком-то отдаленном от центра районе. Высокое ограждение, за ним непонятные кирпичные здания, очень похожие на цеха какой-то старой фабрики или завода. Ибо понятия не имеет, как и где проходят сьемки и что ему делать, поэтому он просто пишет: я на месте, и терпеливо ждет, прислонившись к седлу байка. Минут через десять из неприметного вида железной двери появляется стройная женщина и машет Ибо рукой. Он поднимает руки, в одной рюкзак, во второй шлем, как бы спрашивая – брать? Та  отрицательно мотает головой. Ибо убирает рюкзак под сидение, вешает шлем на руль, идет к ней. — Привет. Я – Шу Вэнь. Ты Ван Ибо, я знаю, — ее взгляд цепкий, изучающий, очень внимательный – Ибо выдерживает его со спокойным, непроницаемым лицом. Шу Вэнь чему-то удовлетворенно кивает и кивком приглашает следовать за ней. —  Я забронировала тебе номер в отеле, где мы будем жить все время сьемок. Это недалеко. Где-то через час Чжань — Чжань закончит, и поедет в отель. Тебе просто надо будет приехать немного раньше и заселиться в своем номере. Вместе идти нельзя, у входа его караулят фанаты.  Сейчас пойдем в павильон, он очень хочет тебя увидеть, — она говорит быстро и сухо, просто указания, без всяких эмоций. Ибо это нравится, это привычно и напоминает его работу, где все действуют по четко прописанным инструкциям. Конечно, бывают исключения, к которым никто не готов, но с такими ситуациями они пытаются справляться тоже четко и без лишних эмоций. Ибо кажется, что у Шу Вэнь сейчас как раз такое же исключение, и она к нему абсолютно не готова, но должна все это решить с наименьшими потерями. — Я понял, — кивает Ибо. Они проходят через пропускной пункт, где Шу Вэнь протягивает охраннику пропуск на имя Ван Ибо, плутают лабиринтами темных переходов между зданиями, и чем дальше они удаляются от входа, чем больше людей встречается им на пути. Шу Вэнь спокойно продвигается вперед, Ибо за ней, никто не обращает на них никакого внимания. Все встречные чем-то заняты: один тянет тяжелые связки проводов, второй толкает перед собой тележку с какими-то железяками, кто-то тащит стопку белых прямоугольных панелей, кто-то переносит с места на место крупные металлические тубы, похожие на тепловые пушки. — Основной съёмочный процесс начнется завтра, — вдруг говорит Шу Вэнь. – Сегодня отсняли совсем немного — перелет, не все актеры прилетели, да и оборудование из Сианя еще не все пришло. Он сегодня работает всего семь часов. — Всего семь? – Ибо кажется, что он ослышался. – Всего? — Всего, — отрезает Шу Вэнь. – Обычный съемочный день длится двенадцать часов, но вполне можно снимать и все шестнадцать. А он опять не спит… Ибо смотрит под ноги и закусывает губу, с удивлением замечая, что Шу Вэнь почти не называет Сяо Чжаня по имени: он да он, словно и так понятно кто, будто весь ее мир крутится вокруг одной орбиты. Они углубляются все дальше и дальше, наконец Шу Вэнь открывает тяжелую металлическую дверь, они входят внутрь, оказываются в темном, душном и влажном то ли цеху, то ли ангаре и… Ибо оглушает. Ему кажется, что шторм, и пытающиеся перекричать стихию окрики спасательной команды, вполне себе обычное и даже приятное шумовое загрязнение, потому что то, что творится здесь нормальным звуковым фоном назвать никак нельзя. Ибо кажется, что его окунули в тысячу разных звуков: это и людские, перекрикивающие друг друга голоса, и хлопки, и свист, и тарахтение, и жужжание осветительных приборов, и непрекращающийся треск, будто бы кто-то специально постоянно проводит деревянной палочкой по рифленой поверхности. И все это в полутьме, в кипящем деятельностью людском море, в сваленных тут и там коробках, мешках и разобранных частях декораций, и лишь где-то в центре, куда пока еще не добирается взгляд, большой круг света, вокруг которого и суетится весь этот гомонящий улей. — За мной, — бросает Шу Вэнь, и Ибо, не отставая ни на шаг, протискивается сквозь чужие макушки и плечи, боясь потерять ее спину в светлом пиджаке. Наконец она останавливается в темном углу, откуда прекрасно видно освещенную площадку. Ибо широко распахивает глаза, замирает, все звуки останавливаются, а он, кажется, совсем перестает дышать. В середине ангара выстроено что-то типа комнаты, или большого гостиничного номера. Мягкий приглушенный свет торшеров и бра падает на бежевые стены, на висящие на них картины, в углу старомодное кресло насыщенного бордового цвета, прошитое бело золотистым витым шнуром, комод, стоящий на нем допотопный телевизор, зеркало, висящее под наклоном, большая кровать, застеленная ослепительно белым накрахмаленным постельным бельем, на ней старинный телефонный аппарат с невозвращенной на место, брошенной рядом трубкой. На кровати, в круге света, почти по диагонали, положив одну руку под голову, в винного цвета костюме лежит Сяо Чжань, и, контрапунктом, мерный монотонный гудок забытой телефонной трубки. И это… «Блять», — говорит Ибо про себя, поджимает губы, закрывает глаза и сжимает кулаки. Он чувствует на себе изучающий взгляд Шу Вэнь, но он терпит, не открывает глаз, он просто сгорит. Она отворачивается, Ибо чувствует, что ее взгляд перемещается в световое пятно. — У него сегодня День рождения. Полтора часа осталось, — тихо говорит Шу Вэнь, не глядя на Ибо. «Блять», — думает он. – «За что мне это?» — Стоп. Две минуты, — громкий окрик раздается откуда-то сверху, и все разом прекращается, шум мгновенно снижается, кажется наполовину. Сяо Чжань встает с кровати и скользит взглядом по толпе. Он совсем другой, на «Принцессе» он был словно мальчишка, в майке и закатанных шортах, в резиновых шлепках Ибо, знакомый и почти…нестрашный. Сейчас перед ним то ли ангел, то-ли демон – сложно сказать. Королевская осанка, зачесанные назад в высокой прическе отросшие волосы, костюм этот… а взгляд – потерянный, ищущий. — Чжань-гэ, — не выдерживает Ибо. Сяо Чжань вздрагивает (Ибо чувствует это), и поворачивается на звук, находит — глаза вспыхивают яркой зарницей. Он в одно мгновение оказывается рядом, цепляет за руку, тащит за собой, куда-то в темные лабиринты павильона. Ибо краем глаза успевает заметить, что к Шу Вэнь подходят два высоких крепких мужика, огораживают от мира, встают рядом. Сяо Чжань наконец останавливается, толкает Ибо к холодной кирпичной стене, проскальзывает руками под грубую кожу куртки, кладет их на грудь, смотрит потерянно и немного сердито. — Почему ты мне не писал? – вопрос утопает в поцелуе, таком горячем, что Ибо позабыв про все эти прически-костюмы прижимает его к себе, купается в лепестках раскрытых для него губ. – Насколько ты приехал? Мне еще минут двадцать работать, — он шепчет все это быстро, целуя, получается смазано и непонятно. — Гэ, — Ибо мягко отстраняет его, смотрит в глаза, держит за плечи, укутанные в этот умопомрачительный, на голое тело, пиджак цвета старого вина. – Иди, работай. Я здесь. Я никуда не денусь, — он касается губ, прикусывает нижнюю, проводит рукой по спине, сверху вниз, останавливается на ягодице, сжимает. — Если бы ты знал, как я соскучился, — выдыхает Сяо Чжань в поцелуй. — Я знаю, баобэй. Я тоже. Сяо Чжань опять хватает Ибо за руку, ведет по лабиринту павильона. В нем будто встроен таймер: две минуты – отсчет, время пошло…За пару секунд до сигнала он уже лежит на кровати, десятисекундную сцену снимают еще три раза. Заканчивают ровно в одиннадцать, Сяо Чжань скрывается в коридорах павильона. Шу Вэнь опять кидает Ибо: за мной, он послушно идет, через минуту ему на плечо опускается рука. Сяо Чжань уже без костюма, в неприметных спортивных штанах и огромной черной толстовке. Он лучезарно улыбается – кажется, что в темном ангаре всходит солнце, берет Ибо за руку. — Нет, — Шу Вэнь строго смотрит на него и категорично мотает головой. – Нет. Ты мне обещал. Ибо поедет сам, мы поедем на пару минут позже. Он заселится и только тогда придет. — Мы успеем? – он переводит взгляд с Шу Вэнь на Ибо. — Успеем, Чжань-гэ, — Ибо, не обращая внимания на стоящих рядом охранников и Шу Вэнь быстро, практически лизнув, целует Сяо Чжаня и бежит к выходу на парковку. Он уже посмотрел, отель рядом, у него есть десять минут, чтобы найти хотя бы цветы.   *** В маленьком круглосуточном цветочном магазинчике за прилавком подремывает миниатюрная девчонка лет семнадцати, видно, что она студентка и подрабатывает по ночам, в попытке заработать на свои девичьи радости, но цветы редко кому нужны в столь поздний час. Поющий ветер, висящий на двери, переливается мелодичным звоном. Девчонка, разбуженная его нежным позвякиванием, здоровается, заинтересованно улыбается, рукой указывая на витрины. Выбор большой — Ибо растерянно смотрит на стеклянные стенки холодильников с выставленными в них букетами, не зная, какие цветы выбрать. — Девушке? – приходит на помощь девчонка. — Нет, парню, — Ибо смущенно улыбается. Уже прошло восемь лет, как он осознал себя и встречается только с парнями, но вот так, в открытую, сообщать об этом совершенно постороннему человеку он до сих пор так и не научился. — Если любите, то возьмите бордовые пионы. Они символизируют, что человек, которому вы их дарите – самый драгоценный и самый желанный для вас. И аромат у них волшебный. Ибо кивает, расплачивается за букет, разворачивается, но девушка окликает его. — Постойте! Посмотрите еще на это, мне кажется, вам должно понравиться, — она тянется к полочке, на которой стоят разные приятные безделушки, достает маленькую деревянную лаковую шкатулку, протягивает ее Ибо. Он поднимает крышку, с внутренней стороны на ней темное ночное небо с маленькими блестками звезд, внизу, на зеркальной глади стоит миниатюрная яхточка, очень похожая на «Принцессу». — Там ключик, поверните его, — Ибо пару раз поворачивает крошечный золотой ключик, из шкатулки льется нежная светлая мелодия, а маленькая яхточка скользит по зеркальной глади. — Ты волшебница! – благодарно восклицает Ибо. – Это то, что нужно. Девушка быстро упаковывает шкатулку, Ибо несется к байку. Он спешит к отелю, плотно прижимая букет предплечьем, кажется, что и сам пропитывается нежным запахом распустившихся пионов.  Действительно, несмотря на позднее время, у входа толпится народ – значит Сяо Чжань еще не приехал, думает Ибо, закидывает на плечо рюкзак, в другой руке держит букет и спешит к стойке ресепшена. Люди в толпе равнодушно скользят по нему взглядом. Он быстро оформляет бумажки на заселение, поднимается на лифте в номер. Номер как номер – небольшой, самый обычный: кровать, письменный стол, телевизор, дверь в коридор, дверь в ванну, непонятного назначения еще одна дверь в стене. Он дергает за ручку – ничего не происходит, дверь заперта. Очень хочется после дороги принять душ, он уже в движении стянуть майку, но телефон оживает оповещением. Сяо Чжань: Мы приехали, приходи в номер 50, скорее ! Я должен успеть задуть свечи и хочу, чтобы ты был рядом ~  Ибо несколько секунд стоит у раковины, опустив голову на подбородок, включает воду, умывается, берет пакет со шкатулкой, бордовые пионы, идет в нужный номер, — тот оказывается почти напротив номера Ибо. Он подходит, стучит. Дверь распахивается – на пороге Сяо Чжань. Он ярко улыбается, хватает Ибо за руку, тащит за собой. В номере они не одни: Шу Вэнь, давешние охранники, еще два каких-то улыбающихся парня. Все они стоят перед накрытым столом, посредине тарелки с разнообразными закусками, явно ресторанного исполнения, несколько бутылок запотевшего шампанского, стеклянные бокалы на высоких ножках. Шу Вэнь достает телефон, что-то пишет. Ибо почему-то хочется провалиться сквозь землю, он, как дурак, так и держит букет в руке, не зная куда его деть. — Это Ван Ибо, — радостно сообщает присутствующим Сяо Чжань, так и не выпуская его руки. – А это моя команда. Шу Вэнь ты знаешь, она директор, менеджер и очень зоркий человек, следит за мной так пристально, что иногда мне становится страшно, — Шу Вэнь фыркает и качает головой. – Это Да Бо, мы дружим уже сто лет… — Сяо Чжань не успевает договорить, в дверь номера стучат. Шу Вень исчезает и через пару мгновений вносит торт, с зажженными свечками. Сяо Чжань чувствует напряжение Ибо, не отпуская его руки нежно проводит большим пальцем по внутренней стороне запястья, притирается плечом, свободной рукой забирает букет, утопает носом в нежных ароматный лепестках. — Спасибо, Бо-ди, — улыбается он одними глазами. Ибо выскальзывает из его ладони, захватывает ее своей. — Потерпи. Я просто хочу тебя познакомить, и хочу, чтобы в день рождения ты был со мной, но я всегда задуваю свечки с ними, традиция, — он поднимает голову, кончик носа выпачкан в желтой пыльце. Ибо не удерживается, касается пальцами носа, стирает пудру пыльцы, и вдруг резко отдергивает руку, понимая, что забылся, и это не уместно. Сяо Чжань чувствует его испуг и улыбается. – Все нормально. Они мне как семья. И это не мой номер, мы сейчас сбежим отсюда и завтра на работу мне только к пяти. — Все-все. Чжань-Чжань, поторопись, — свечки на торте в руках Шу Вэнь действительно разгорелись ярче, еще минута и на маленьких подсвечниках, воткнутых в торт, останутся только капли растаявшего воска. Рука Сяо Чжаня выскальзывает из захвата Ибо, он подходит к столу, прижимает сомкнутые ладони ко рту и что-то шепчет одними губами. Все глаза устремлены на него, Шу Вэнь просит, чтобы Ибо отодвинулся и делает несколько фоток. «Наверное, завтра все увидят их в вейбо», — отстраненно думает Ибо. Да Бо наполняет бокалы шампанским, Сяо Чжань заканчивает свою молитву, дует на свечки, все хлопают и поздравляют, звеня бокалами. Сяо Чжань притягивает Ибо к себе и целует, не смотря на окружающих их людей. Через мгновение его телефон оживает мелодичным сигналом. — Поешь, — он отстраняется и указывает на стул, мягко давит на плечо, заставляя сесть, — я рассчитываю как минимум до завтрашнего обеда не выпускать тебя из спальни. Тебе будут нужны силы, — шепчет он, наклонившись к Ибо, прежде чем взять трубку и с улыбкой сказать. – Привет, Цзинюй. Ты прилетел? Ах, спасибо за поздравления, но вообще-то я ждал тебя. Да, у нас завтра совместные сцены, но я приеду к пяти, — Ибо не особо вслушивается в разговор, он действительно голоден, он ест, сидя рядом с Да Бо, у того тоже почти трещит за ушами. Сяо Чжань садится рядом, отпивает шампанское и улыбается. — Джонни прилетел? – спрашивает его Да Бо. — Ага, рейс задержали, — Сяо Чжань тянется к тарелке с нарезанными фруктами, берет кусочек груши, кладет в рот. Шу Вэнь отчего-то закусывает губу и качает головой. Ибо обращает на это внимания, но хоть как-то объяснить себе ее плохо скрытое неудовольствие не может. Вообще из всех людей, окружающих Сяо Чжаня она ему нравится: четкостью и прямотой. Кажется, что такой человек не будет юлить и врать. Хотя кто знает…? Он поворачивается к Сяо Чжаню и просто говорит: — Ешь, — тот смешно надувает щеки и мотает головой. — Уже слишком поздно. Мне нельзя. Ибо, конечно, понимает, что поздно, и что нельзя… но нет, он ровным счетом не понимает ничего. Вокруг него чужие незнакомые люди, и… как бы все это немножко не его. Он не любит незнакомцев, не любит говорить, не привык к таким роскошным номерам, еде, посуде. Все, что ему действительно надо, это схватить Чжань-гэ в охапку, затолкать в лифт, прижать там хорошенько, усадить на байк и увезти в свою тихую пустую квартиру в Шанхае, а еще лучше на «Принцессе» на далекий необитаемый остров. Он потерянно вздыхает, отставляет пустую тарелку, кладет наверх палочки и поднимает взгляд на Сяо Чжаня. А тот сидит, подложив руку под щеку, смотрит на него и улыбается. Ибо улыбается тоже, улыбка Сяо Чжаня лечит, прогоняет прочь сомнения и ненужные мысли. — Наелся? Пойдем? – Ибо кивает и громко двигает стулом, вставая. – Все. Мы вас покидаем. Меня нет ни для кого, вообще ни для кого, — он пристально смотрит на Шу Вэнь, — до обеда завтрашнего, ой, уже сегодняшнего, дня. Все. Всех люблю. Вы самые лучшие. Он подхватывает букет пионов, маленький пакетик с подарком и кивает Ибо: пойдем.