Do I Wanna Know

Лениво открыв глаза, мои зрачки лишь медленно сфокусировались на окружающем. Чтобы полностью проснуться, потребовалось еще несколько морганий. Я слегка потянулась, разминая затекшие мышцы, и тихонько застонала, потому что ненавидела это болезненное ощущение во всем теле. В моем разочаровании не было смысла, и мне пришлось смириться с тем, что это был последний раз, когда мне приходилось бороться с этими нежелательными побочными эффектами, поскольку моя химиотерапия официально закончилась несколько дней назад. Одна только мысль о том, что сейчас у меня ремиссия, принесла облегчение и заставила меня забыть о боли в конечностях. Я перевернулась на бок и увидела молодую женщину, лежащую на животе, которая все еще мирно спала рядом со мной. Прошедшая ночь была для меня очень эмоциональной, но ее сострадание помогло мне почувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы позволить себе избавиться от эмоционального стресса. Я вспомнила, как она крепко прижимала меня к себе и не отпускала, пока я довольно долго плакала. В какой-то момент я заснула и этим утром почувствовала себя другим человеком. Возможно, эта небольшая вспышка гнева была моим способом справиться с ситуацией и завершить очень эмоционально насыщенную главу моей жизни. Я не могла бы быть более благодарна Камиле. Я смотрела на каждую маленькую деталь образа спящей красавицы. Ее светло-каштановые волосы закрывали половину лица, в то время как обнаженные плечи и верхняя часть спины были почти полностью открыты из-за того, что одеяло прикрывало только нижнюю часть тела. Я начала нежно поглаживать ее лопатки. Мои пальцы едва коснулись ее, но я мгновенно почувствовала тепло ее тела. Это не было сознательным усилием разбудить ее, но, взглянув на будильник, я увидела, что он все равно зазвонит через несколько минут, чтобы успеть на наш обратный рейс в Майами. А до тех пор я бы рискнула и насладилась ни с чем не сравнимым блаженством быть так близко к ней. — Почему ты… опять пялишься? — внезапно услышала я хриплый голос своей жены. Я сразу же улыбнулась, мне понравился ее голос ранним утром. Он был еще более хриплым, чем обычно, и невероятно привлекательным. — Потому что ты симпатичная, — слегка ухмыльнулась я и продолжила водить указательным пальцем по ее спине. Ее глаза все еще были закрыты, и я знала, что она не из тех, кто любит вставать рано. Ей всегда требовалось немало времени, чтобы подняться с постели, и сегодняшний день, похоже, ничем не отличался. Не то чтобы я жаловалась, ведь я жила ради тех простых моментов, которые были между нами. — Ты такая поверхностная, — Камила явно дразнила меня, и я видела, как изгибаются ее губы. — Ты права. Я женилась на тебе только потому, что ты горячая штучка, — продолжала я, понимая, что это только начало нашего подшучивания. — Ну, я вышла за тебя замуж только потому, что ты богата, — подтвердила она мои подозрения, еще немного пошутив. — Да неужели? Значит, это делает меня твоей сладкой мамочкой? — игриво спросила я и услышала, как она хихикает. — Вот именно, — Камила открыла глаза и встретила мой взгляд с широченной ухмылкой на губах. — Все это было частью моего коварного плана. — Значит, это делает тебя женой-трофеем. Но в чем же был твой злой план? — спросила я, забавляясь, продолжая поглаживать ее по спине. — Знаешь, сначала заставить тебя влюбиться в меня, — усмехнулся младший. — И заняться с тобой таким потрясающим сексом, что ты влюбишься еще сильнее. Это сработало, потому что мы поженились, и ты не заставляла меня подписывать брачный контракт. Так что теперь я могу развестись с тобой, когда захочу, и получить половину твоих денег. — Ты такая идиотка, — я ласково рассмеялась, и она широко улыбнулась. Как бы сильно я ни любила быть романтичной, я обожала Камилу за эту ее черту характера. Все эти подтрунивания и насмешки были просто шуткой, и мы оба это знали. — Кроме того, если бы ты когда-нибудь развелась со мной, ты могла бы забрать все мои деньги, потому что я бы в любом случае потеряла все, что для меня ценно, — добавила я более серьезно. Камила приподняла брови. — Иди сюда, ты, дурочка, — хрипловатый голос потребовал поцелуя, и я наклонилась, чтобы прижаться губами к ее губам. Они были такими мягкими и полными, что я каждый раз поражалась, насколько восхитительными были ощущения. Отпустив ее, я посмотрела в теплые карие глаза и почувствовала, как ее рука обвилась вокруг моей талии. Она крепко прижала меня к себе, прежде чем продолжить говорить. — Ты чувствуешь себя лучше этим утром… после прошлой ночи? — спросила она более осторожно. — Да, намного лучше, — подтвердила я и искренне улыбнулась. — Хорошо, тогда я выполнила свои обязанности, если ты понимаешь, о чем я, — сказала Камила с намеком, поскольку наша ночь была скорее экспериментальной, прежде чем она стала эмоциональной. — Точно, значит, ты не только моя трофейная жена, но и моя секс-рабыня, — рассмеялась я, но ее глаза широко распахнулись, как только эти слова слетели с моих губ. — Секс-рабыня? Ого, теперь мы переходим к извращениям, — она сделала то, что у нее получалось лучше всего, поддразнивая меня на эти темы. — Больная сладкая мамочка и помешанная на сексе жена-трофей; брак, заключенный на небесах, — я снова не смогла удержаться от смеха, и на этот раз она присоединилась ко мне. Но ненадолго, потому что она начала целовать меня в шею, и я невольно застонала. — Боже, ты когда-нибудь не думаешь о сексе? — Нет, не совсем, — прошептала она между несколькими влажными поцелуями вдоль моего подбородка. — Камила… мы не можем сделать это прямо сейчас, — пробормотала я, почти заикаясь, потому что меня, конечно, не оставлял равнодушным ее поступок. — Нам нужно ехать в аэропорт, иначе мы опоздаем на наш рейс. — Ммм, — выдохнула она, как будто попробовала что-то вкусненькое. — Я быстро, обещаю. — Что это должно означать? — я отстранилась, и ухмылка на ее лице была неоспоримой. — Да ладно, Лорен, — она на мгновение прикусила губу. — Мы обе знаем, что тебе не так уж трудно угодить. — Прости?! — воскликнула я, наполовину шокированная, наполовину пристыженная. — Тут нечего стесняться, милая, — она наклонилась для поцелуя, но я снова оттолкнула ее. — Это неправда, — хотела возразить я и почувствовала, как вспыхнули мои щеки. — Да, это так, — Камила снова улыбнулась. — Я имею в виду, я знаю, что я хороша во всем, но ты… довольно легко справляешься с этим. — Заткнись, — я шлепнула ее по руке, но она просто продолжила, и мы в шутку начали драться. — Не то чтобы у тебя это заняло много времени. — Верно, но мне нужно больше, чем пара минут. — Ты, по сути, хочешь сказать, что я дерьмовая в постели? — надулась я и почувствовала, как она схватила меня за запястье, удерживая на расстоянии. — Нет! Конечно, нет. Я просто играю с тобой, — она снова наклонилась ко мне и держала меня за запястье, чтобы я не смогла ее оттолкнуть. Ее губы накрыли мои в нежном поцелуе. Мы обе улыбнулись в поцелуе. Камила отпустила мое запястье и притянула меня ближе, так что между нашими телами почти не осталось пространства. Я наслаждалась движением наших нетерпеливых губ, танцующих друг с другом. Подшучивание закончилось, и как бы я ему ни предавалась, ничто не сравнится с ощущением поцелуя с человеком, который значил для меня весь мир. К сожалению, у нас было не так много времени. После еще нескольких мгновений нежности зазвонил будильник. После некоторого колебания Камила встала и мы собрались ехать в аэропорт. Мне понадобилось больше времени, чем обычно, потому что я все еще чувствовала слабость и не могла делать самые простые вещи за то время, которое хотела. Она, как всегда, была терпелива, и мы все уладили, поскольку в Нью-Йорк собирались вернуться только через шесть недель. Затем мы должны были прийти на мой последний прием к доктору Фелпсу после лучевой терапии в Майами, прежде чем отправиться в Италию. Но сейчас мы направлялись в наш родной город. Для меня было странно вернуться в Майами. Хотя я должна была бы считать его своим домом, у меня уже давно не было дома. Самое близкое к дому, что я создала, было последние три месяца, которые я провела в Нью-Йорке с Камилой. Это означало только то, что я должна была создать с ней новый дом в Майами. В долгосрочной перспективе этот дом должен был стать более постоянным. Шесть недель перед поездкой в Италию были хорошим началом. Поселившись в квартире Камилы после долгого перелета, я определенно устала. На следующий день должна была начаться моя лучевая терапия, поэтому сегодня у меня был выходной. В любом случае, мне нужно было время, чтобы обустроиться. Ее квартира, нет, теперь это была наша квартира, показалась мне более уютной, чем я ожидала. Я чувствовала себя легко, вернувшись сюда. Не говоря уже о том, что более теплый климат уже поднимал мне настроение. Я привыкла к снегу и просто холоду, но в Майами было тепло. Честно говоря, никогда не было по-настоящему холодно. Впервые за очень долгое время я почувствовала, что снова связана со своим родным городом. Мои опасения по поводу того, что я не смогу создать здесь новый дом, мгновенно улетучились. Камила начала распаковывать самые необходимые вещи, а я не торопилась отдыхать. Я сидела на балконе и наслаждалась теплыми лучами солнца, падающими на мое лицо. Хотя я и хотела помочь своей жене, я знала, что должна беречь силы, а она не позволяла мне и пальцем пошевелить после долгого перелета. Как только она закончила с самыми важными делами после возвращения домой, она объяснила, что ей нужно кое-что сделать сегодня. Ее нерешительность смутила меня, потому что я не знала, что было настолько срочным, что не могло подождать, а она не хотела мне говорить. Но потом она все-таки рассказала мне. Она хотела навестить свою маму. Я слегка сглотнула, когда услышала это от нее, но сразу все поняла. Младшая не была на могиле своей матери более трех месяцев, и я определенно поддержала ее желание пойти туда. Я сразу же спросила, можно ли мне пойти с ней. Она снова казалась шокированной и колеблющейся. Я заверила ее, что теперь смогу с этим справиться. Посещение кладбища было не самым очевидным вариантом времяпрепровождения после того, как я боролась с опасной для жизни болезнью, но я была готова к этому. И я хотела быть с Камилой, если она хотела, чтобы я была там. После некоторых уговоров с моей стороны она согласилась, что я могу присоединиться к ней, но я пришлось пообещать, что я скажу ей, если в какой-то момент почувствую себя подавленной. Прошло совсем немного времени, прежде чем Софи написала нам обеим и пригласила погулять. Мы не видели младшую сестру Камилы со дня свадьбы и обе скучали по ней. Итак, светловолосая женщина сообщила своей сестре о наших планах и договорилась встретиться с нами на кладбище. Я ожидала, что буду нервничать и чувствовать себя неуютно, но, добравшись до кладбища, почувствовала странное умиротворение. Вероятно, большую роль в этом сыграло присутствие обеих сестер Кабейо. Я держала старшую сестру за руку, а Софи — за другую. Мы все трое уселись на зеленую траву перед надгробием, на котором было выгравировано имя их матери. Прошло несколько секунд, и нам показалось, что мы все молча отдаем дань уважения. Связь, которую я ощущала с семьей Камилы, была сверхъестественной: с живыми и умершими. Когда я вспомнила, что стала Кабейо, теперь и мое сердце забилось чаще. — Привет, мама, — первой заговорила Камила, и я сосредоточилась на ее мягком голосе. — Ну, я поженилась, — продолжила она с легкой улыбкой и продемонстрировала свое кольцо. В ее голосе послышалась легкая дрожь, и я хотела выразить свою поддержку, нежно положив руку ей на ногу. Она глубоко вздохнула, и я поняла, что она здесь не просто так. Должно же было быть что-то, что она хотела сказать. Иначе она не рвалась бы сюда с таким энтузиазмом после того, как приземлилась всего несколько часов назад. — Я бы никогда не подумала, что поженюсь без тебя, — сказала она, раскрываясь при громком выдохе. — После того, как ты ушла, все изменилось… очевидно. У меня больше не было выбора. И я обижалась на тебя за это. Я была так зла на тебя. Потому что я знала, что буду счастлива, если когда-нибудь поженюсь, но я также знала, что буду чувствовать себя неполноценной без тебя, — продолжала объяснять моя жена, в то время как я не сводила с нее глаз, пристально наблюдая за ней. — Или, по крайней мере, я так думала, — добавила она и на мгновение встретилась со мной взглядом. — Не то чтобы я не скучала по тебе на свадьбе, или я не скучаю по тебе каждый день, но… Я никогда не чувствовала себя так всю свою жизнь. Иногда я чувствую себя виноватой, потому что думаю, что не должна была бы чувствовать себя такой счастливой без тебя. Но это не так. В глубине души я знаю, что ты хочешь, чтобы я была счастлива, и именно поэтому я пришла сюда. Я хочу, чтобы ты знала, что тебе больше не о чем беспокоиться. Мое сердце было готово разорваться от переполнявших меня эмоций, когда я услышала ее искренние слова. — Когда ты заболела, я замкнулась в себе. Я была рядом с тобой, но на самом деле меня там не было. Эмоционально я была подавлена, и теперь я знаю, что, возможно, не могла понять, что ты переживала в то время. На этот раз я не сдалась. Последние несколько месяцев с Лорен были тяжелыми, но они также исцелили меня очень странным образом. Жаль, что я не могла понять этого раньше. Но самое главное, что я хотела тебе сказать, это… что я прощаю тебя, — тихо, но ободряюще выдохнула Камила. — Я прощаю тебя за то, что ты бросила меня. Ты сделала все, что могла, и я наконец-то поняла это. Итак, я прощаю тебя, потому что мне нужен этот мир в моем сердце, и я знаю, что ты тоже нуждаешься в нем. Ее рука быстро вытерла слезинку со щеки, и я нежно сжала ее бедро. Я не хотела быть властной. Это касалось ее и ее мамы. В любом случае, присутствовать при этом моменте было настолько особенным, что я не могла выразить словами. Мы прошли такой долгий путь. Я вспомнила, как умерла ее мать, как будто это было вчера. Вся боль, горе и тоска, казалось, исцелялись благодаря моему собственному процессу исцеления. Возможно, в том, что однажды сказала мне Камила, была доля правды; что всему этому есть причина, лежащая за пределами нашего понимания. Что, если мне пришлось заболеть, чтобы исцелить то, что было разбито во мне раньше? Что, если мы с Камилой воссоединились как раз вовремя, чтобы она смогла справиться со своим горем, вызванным потерей матери? Я не могла ответить на эти вопросы, но мне это было больше не нужно. Быть здесь, пережить все, что мы пережили за последнее десятилетие, — вот все, что имело для меня значение. Я не искала ответов, потому что у меня было все, чего я хотела и в чем нуждалась. — Она гордится тобой, — сказала я через некоторое время, когда Камила успокоилась. Она повернула голову в мою сторону, и я увидела ее идеальную улыбку. — Я знаю, — кивнула она и взяла меня за руку. — И она тоже гордится тобой. За то, что ты боролась с тем, с чем она не смогла бороться. За то, что не сдалась. — Мы потеряли одну женщину Кабейо, но обрели другую, — внезапно вмешалась Софи, и ее слова поразили меня. Я улыбнулась сквозь слезы, когда младшая положила свою руку поверх нашей. — И я так горжусь вами обеими. Вы не представляете, каково это — иметь вас обеих в качестве образцов для подражания. Я не могла бы и мечтать о лучшей сестре и невестке. — Прекрати, ты доводишь меня до слез, — я мягко рассмеялась, но мой голос дрожал. — Ладно, извини, — ответил подросток с искренней улыбкой. — Но я хочу сказать, и я хотела, чтобы ты знала, что я так рада, что ты вернулась домой. Дом. Это был мой дом, не так ли? Дело было не в месте. Дело было в людях, которые любили меня, и я тоже любила их. Это осознание пришло само собой в тот момент. Мы все снова замолчали на некоторое время, но это не было неудобно. На самом деле, все было чертовски идеально, хотя обстановка этого и не предполагала. Впервые за целую вечность я почувствовала себя как дома. На обратном пути в квартиру Камила проходила мимо здания, которое это вызвало воспоминания. По какой-то причине я не могла оставить все как есть и посмотрела на молодую женщину за рулем. — Остановите здесь! — выпалила я более настойчиво, чем хотела, и почувствовала, как она резко остановила машину. — Что? Что случилось? — спросила она почти в панике, прежде чем я рассмеялась. — Извини, я не хотела тебя напугать, но ты не могла бы припарковаться здесь на секунду? хочу кое-что посмотреть, — объяснила я и посмотрела в широко раскрытые глаза. — Господи, никогда больше так меня не пугай, — Камила перевела дыхание и попыталась собраться с мыслями. — Прости, я люблю тебя, — я поджала губы и наклонилась к ней на водительском сиденье, в то время как Софи застонала на заднем сиденье. — Да, ты должна, — ответила светловолосая с ухмылкой, но прижалась своими губами к моим в поцелуе. Мы пытались сдерживаться перед Софи, так как она, казалось, была недовольна нашими публичными непристойностями. Но иногда мы делали это просто, чтобы прикалываться над ней. Я обхватила щеку Камилы и украла еще один поцелуй, который был более страстным. — Тьфу, пожалуйста! — захныкала Софи, и мы обе рассмеялись в ответ на поцелуй, неохотно прерывая его. — Ладно, хорошо. Давай я быстренько припаркуюсь, а потом посмотрим, что Лорен захочет сделать, — сказала Камила и снова завела машину. Она нашла место для парковки неподалеку. Несмотря на то, что я чувствовала себя усталой и измотанной, я не смогла удержаться и направилась к зданию, которое привлекло мое внимание. Я шла впереди сестер и широко улыбнулась, когда подошла к дверям. Внутри кто-то разговаривал, и я заметила, что одна из дверей слегка приоткрыта. Не колеблясь, я вошла и услышала, как Камила звала меня, но я знала, что она последует за мной. Улыбка на моем лице стала еще шире. Я была на сцене в Майами, где Камила вошла в мою гримерку почти два года назад. Этот момент изменил все. Я не могла представить, какой была бы моя жизнь, если бы не появилась другая женщина. Или, может быть, я могла бы; я бы либо все еще была в туре и совершенно несчастлива, либо еще хуже, учитывая мою болезнь. Я не могла вспомнить конкретный концерт, потому что все было как в тумане, но я определенно вспомнила привлекательную молодую женщину, которая совершенно ошеломила меня своим неожиданным визитом. Камила и Софи пришли, как я и ожидала, и там, вероятно, были ассистенты, готовившие сцену к концерту. — Ты испытываешь ностальгию? — спросила моя жена с искренней улыбкой на губах и обняла меня сзади. — Да, наверное, так и есть. Боже, ты можешь поверить, что прошло уже почти два года, — я покачала головой, не веря, как быстро пролетело время. — Это безумие, я знаю, — согласилась она и нежно поцеловала меня в щеку. — Я помню, как смотрела на тебя на сцене. Ты была невероятна. Мое сердце весь вечер бешено колотилось. — Что все-таки заставило тебя прийти в ту ночь, после того как мы не виделись пять лет? — с любопытством спросила я. — Пять лет для тебя, — ответила Камила, заставив меня нахмурить брови. — Что ты имеешь в виду? — Я уже видела тебя однажды, — призналась она, и я была потрясена, услышав это, потому что она никогда не упоминала об этом раньше. — Что? Когда и где? — продолжала спрашивать я и слегка подвинулась в ее объятиях, чтобы посмотреть на нее. — Это было примерно через полтора года после того, как группа распалась, — объяснила моя бывшая коллега по группе. — Я училась в колледже, и группа моих друзей убедили меня пойти с ними на Coachella. Ты выступала там, но еще не была настолько известна. Твой первый альбом только-только вышел, и я увидела тебя на сцене. Но тогда у меня не хватило смелости заговорить с тобой. И я все еще была очень расстроена из-за распада группы и всего, что с нами произошло. Я хотела сосредоточиться на своей новой жизни в колледже и не была готова к тому, что старые чувства могут возродиться, если я приду к тебе на встречу после этого. Но в ту ночь, два года назад, я хотела двигаться дальше и хотела загладить свою вину. Вот почему я зашла за кулисы, чтобы увидеть тебя. Я бы никогда не подумала, что все обернется так, как обернулось. — Да, я тоже, — согласилась я и восприняла новую информацию. — Не могу поверить, что ты была на Coachella, а я даже не знала. Так странно об этом думать. Я только что подумала о том, что могло бы случиться, если бы ты не зашла в мою гримерку два года назад. Теперь мне интересно, что бы произошло, если бы мы встретились тогда на Coachella. — Я действительно не знаю, но, честно говоря, не думаю, что это закончилось бы хорошо. Мы обе были еще довольно незрелыми и многое пережили. Я думаю, мы воссоединились в нужное время, — честно призналась Камила и снова поцеловала меня. — Ты прошла такой долгий путь. Думая о том, какой ты была два года назад или даже раньше… Я не могу описать, как я горжусь тем человеком, которым ты стала. — Неужели я была такой плохой? — игриво надула я губки. — Нет, вовсе нет, — тут же уточнила она. — Хотя ты была такой… сломленной и грустной. Я терпеть не могла видеть тебя такой. — Я знаю, ты права, — призналась я. — Я бы не справилась без тебя, это точно. — Может быть, а может и нет, — молодая женщина слегка пожала плечами, после чего последовал быстрый поцелуй. — Но я рада, что в любом случае приняла в этом участие. В конце концов, мы обе оказались на высоте. — Да, это правда, — с улыбкой подтвердила я и заключила ее в объятия. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — она ответила взаимностью и мягко рассмеялась. — Почему ты смеешься? — спросила я, удивленная ее реакцией. — Потому что я никогда бы не подумала, что ты будешь тем, кто все время говорит «Я люблю тебя», — призналась она. — Я не часто это говорю, да? — искренне спросила я. — Ты все время так делаешь! — хихикнула Камила с той удивительной хрипотцой в голосе, из-за которой казалось, что это совершенно очевидно. — Наверное, по десять раз на дню, но я думаю, что это мило и восхитительно, — заверила она меня и поцеловала еще яростнее. — Боже, меня сегодня вырвет, если вы двое будете продолжать в том же духе, — простонала Софи. — Не будь такой ненавистницей, Софи, — отругала Камила свою младшую сестру и бросила на нее взгляд. — Я уверена, что многим людям было бы приятно увидеть двух таких влюбленных людей, — добавила она более игриво. — Конечно, но они не хотят видеть, как два человека постоянно засовывают язык друг другу в глотки, — парировала младшая, и сестрам было знакомо это подшучивание. — Не то чтобы мы собирались целоваться у тебя на глазах, — вставила я с ухмылкой. — Пока нет, — ответила Софи. — Я уже более чем достаточно насмотрелась на вас и несколько раз видела на вас обеих множество засосов. Поверь мне, это останется у меня на всю жизнь, потому что Камила — ненормальная! — Да заткнись ты, — небрежно отмахнулась старшая сестра. — Что ж, в ее словах есть резон, — прошептала я на ухо своей жене и не смогла сдержать улыбки. — Не делай вид, что тебе это не нравится, — усмехнулась она, прежде чем Софи драматично всплеснула руками. — Ладно, я ухожу, — покачала головой девушка-подросток. — Я буду в машине, потому что мне действительно не нужно это слышать. — О, не устраивай драму, — крикнула Камила вслед своей сестре, покидавшей зал. — Да ладно, нам все равно нужно вернуться, — сказала я и осталась довольна, увидев сцену и немного прогулявшись по аллее воспоминаний. — Хорошо, — согласилась она, но я увидела, как на ее губах почему-то снова появилась ухмылка. Она наклонилась и начала покусывать мочку моего уха. — Если только ты не хочешь, чтобы у тебя остались какие-то новые воспоминания, — прошептала она, и я рассмеялась от всего сердца. — Ты — нечто особенное, — я почувствовала, как ее руки крепче обхватили меня, прежде чем снова отпустить. — Я просто шучу, но Софи бы это ужасно разозлило, — Камила присоединилась к моему смеху. — Можешь себе представить отвращение на ее лице, если мы вернемся с растрепанными волосами и в расстегнутой одежде? — Это было бы забавно… и подло, — ответила я и скрестила руки на груди обхватив ее за шею. Боже, мне нравилось видеть ее такой счастливой, и я тоже не могла перестать улыбаться. — Очевидно, я говорю это постоянно, но ничего не могу с собой поделать. Я люблю тебя. Это безумие, как сильно я тебя люблю, — продолжила я более серьезно, и ее лицо тоже смягчилось. — Я так счастлива, что приняла решение поприветствовать тебя за кулисами два года назад. Ты сделала меня такой счастливой. Я не знаю, где бы я была без тебя. Все, что я знаю, это то, что я не испытывала бы такого невероятного блаженства, — на этот раз Камила ответила искренним взаимностью. Следующий поцелуй был наполнен нежностью и заставил мое сердце бешено биться. Если бы это был только первый день нашего возвращения в Майами, то я не смогла дождаться следующих шести недель. По правде говоря, я не могла дождаться того момента, когда мы проведем время в Италии, и, надеюсь, еще много лет мы будем вместе.

***

Camila's POV — Еще один шот, Мила. Я скептически посмотрела в голубые глаза своей подруги и покачала головой. Сделав глубокий вдох, я опрокинула в себя рюмку текилы, пока группа людей вокруг меня аплодировала. Это был мой первый раз на Coachella. Группа людей из колледжа собиралась туда и пригласила меня присоединиться. Часть меня колебалась, но я была настроена начать новую жизнь после того, как Fifth Harmony распалась более года назад. Пребывание в совершенно другой среде мне очень помогло. Других студентов не волновало мое прошлое поп-звезды. Все, что их волновало, — это, честно говоря, вечеринка. И хотя я никогда раньше не пила такого чая, мне захотелось выйти за рамки своей зоны комфорта. Знакомство с большой группой парней, которые в основном были шутниками, было, наверное, самым странным событием, произошедшим с тех пор. Я никогда особо не общалась с мальчиками, но они были такими беззаботными, что это было заразительно. Один из этих так называемых «тусовщиков» подбадривал меня, предлагая выпить еще. — Ну вот! Теперь мы можем подняться на сцену и просто расслабиться, — широко улыбнулся он, и я уже была совершенно пьяна. — Не знаю, смогу ли я сейчас ходить, — покачала я головой. — Не будь таким нытиком. Нам нужна наша помощница, — подошел ко мне футболист. С тех пор, как люди узнали о моей ориентации, парни сделали меня своей идеальной помощницей. Временами я определенно получала удовольствие от этой роли. Честно говоря, это было не так уж сложно. Все, что мне нужно было сделать, это поговорить с девушками, с которыми мои друзья хотели переспать, показав какие они замечательные. Девушки, похоже, поверили мне, и я не врала. Я просто помогла паре друзей. Но я не была так уверена, что буду готова к этому сегодня, так как чувствовала себя в состоянии ебейшего алкогольного опьянения. Но у меня не было выбора. Группа друзей, с которыми я пришла, потащила меня к сцене, и количество людей вокруг было просто невероятным. На сцене еще никого не было, но пара музыкантов уже готовились к выступлению. Мне вручили красный стакан, в котором, вероятно, было еще больше алкоголя, когда я услышала рев толпы вокруг себя. Я подняла глаза и чуть не выронила стакан. На сцене был единственный человек, который до сих пор заставлял мое сердце замирать. Лорен сжимала в руках гитару, в ее красных губах была зажата сигарета, и на мгновение мне захотелось упасть в обморок. Я не видела свою бывшую коллегу по группе с тех пор, как группа распалась. И наш последний разговор был не из приятных. Она накричала на меня во всю глотку после группового собрания, на котором она обозвала всех за то, что они больше не являются группой. При одном воспоминании об этой ссоре у меня по спине пробежал холодок. Смотреть на монитор, на котором был показан новый сольный исполнитель, было почти очень близко. На ней были армейские ботинки, джинсовые шорты и топ в цветочек, открывавший довольно глубокое декольте. Темные волосы были пышными и вьющимися, и я почувствовала, как участился мой пульс, когда посмотрела ей в глаза. Знакомые изумрудные глаза казались затуманенными, и у меня возникло ужасное осознание того, что она, вероятно, была пьяной. Лорен была единственной, кто занялся сольной карьерой. Я не ревновала и не завидовала ей; я волновалась больше всего на свете. Хотя это больше не было моим местом. Ее первый альбом вот-вот должен был выйти, и я услышала несколько сэмплов, которые были доступны на тот момент. Оно звучало более в инди- и хипстерском стиле, что я и представляла себе все это время. Это звучало потрясающе, но я никогда не ожидала ничего другого. Если она была счастлива, то и я была счастлива за нее, но я не могла избавиться от ощущения, что она потеряна больше, чем когда-либо. Я была так поглощена своими мыслями, что совершенно пропустила ее вступление. Она затушила сигарету, отхлебнула пива, и толпа наслаждалась каждой минутой бунтарской атмосферы рок-звезды, которую она излучала. Я была удивлена, увидев, что она играет на гитаре, поскольку раньше она была больше сосредоточена на фортепиано. Ее навыки, вероятно, улучшились благодаря новому стилю это больше зависело от игры на гитаре. Я услышала первые аккорды, эхом отдающиеся из больших динамиков. [включаем видео — 1] Я могла бы сойти с ума, Я могла бы убить всех своих лучших друзей, Я могла бы следовать этим модным тенденциям, И, видит бог, я могла бы исправить ситуацию. Но у меня злое сердце, С начинкой из раков и пирожных с маком. Если это то, как вы, ребята, создаете искусство, Это чертовски угнетает. И грустно осознавать, что мы не одиноки. И грустно осознавать, что честного выхода нет. Я боюсь выходить из дома. Я робка, как мышка. Я боюсь, что если я выйду, Я оденусь как желанный гость. Я не очень смелая девушка. У меня нет никаких серьезных, долгосрочных планов. Я слишком труслива, чтобы отстаивать свою точку зрения. Я хочу сохранить чистоту в своих мыслях. И грустно осознавать, что мы в этом не одиноки. И грустно осознавать, что честного выхода нет. В этой жизни, которую мы ведем, мы могли бы победить все, Если бы мы только могли заставить храбрецов встать с постели утром. Что ж, если эти слова не оправдали моих опасений. Я застряла между гордостью за нее и тем, что она делает то, что всегда хотела; пела свои собственные песни и создавала аутентичную музыку, которую любила. Но также ее беспокоило, был ли этот бизнес правильным выбором для нее. Я не могла представить, что когда-нибудь вернусь. Услышав, как она произносит эти слова, которые, вероятно, были написаны ею самой, я прониклась к ней большим сочувствием, чем к чему-либо еще. Но прошло совсем немного времени, прежде чем она продолжила свою следующую песню, и она началась намного медленнее. [включаем видео — 2] Отец, мне жаль, что я забыла сегодняшний день, вкус конца И мать, мне жаль, что я украла все твое детство Лучник и стрелы целятся в наши сердца Но не волнуйся, любимая, твое предательство естественно, это мое недоверие Я буду смеяться, когда они сожгут мое тело Я буду танцевать Я буду танцевать и после того, как уйду, О, о, о, о. Ты не можешь носить свое имя вечно, Оно стирается даже с камня на камне Но ты забыла, любовь моя, Неужели ты полностью, навсегда, навсегда, навсегда забыта Лучник и стрела целятся в наши сердца Чтобы освободить место для проходящих мимо лиц. О погибшем и нелюбимом Я буду смеяться Когда ты прочтешь мое стихотворение Может, я и не умею подбирать слова Но я знаю, что я видела Когда меня не было рядом О, о, о, о Первая песня была откровенной, но вторая разбила мне сердце. Зрителям она понравилась, и они, казалось, были в восторге от очаровательной молодой женщины, с красотой, которой могла сравниться только она сама. Они должны были узнать ее, но я уже знала ее. Я знала, что она все еще страдала, если писала такие тексты. Зачем еще она пела о том, что она несчастна и даже умирает, когда у нее, предположительно, было все, чего она хотела? Твое предательство так же естественно, как и мое недоверие, эхом отдавалось в моей голове. По какой-то причине эта фраза задела за живое. Глупо было думать, что она напишет обо мне, но она идеально соответствовала тому, что я знала о ней с самого начала. Она так часто разочаровывалась, что недоверие стало ее второй натурой. И, казалось, оно только усугублялось в время. Осознание того, что я сама способствовала этому своим странным поведением и так часто отталкивала ее, было настоящей пыткой. И единственным известным мне способом заглушить боль, которая начинала нарастать в моей груди, было продолжать пить. Я выпила всю жидкость из стакана и услышала, как парни вокруг меня орут. — Эта цыпочка на сцене чертовски депрессивна, но такая горячая! — воскликнул Брэд, и с каждой секундой я чувствовала себя все пьянее. — Да, я бы сделал ее счастливой, если бы ты знал, о чем я говорю, — засмеялся другой, и я выпалила первое, что пришло в голову из-за количества алкоголя в моем организме. — Ты бы и понятия не имел, как сделать ее счастливой, — пробормотала я и почувствовала, что мои друзья удивленно смотрят на меня. — О, а ты знаешь? — спросил Брэд с ухмылкой, и было очевидно, что они не знали о моем прошлом с ней. Я не виню их за то, что они не были поклонниками моей девичьей группы. Обычно мне нравилось, что они ничего не знали об этой части моей жизни. — На самом деле, не потому, что я сделала ее несчастной… Я причинила ей много боли, — вздохнула я и сделала глубокий вдох. — Что ты имеешь в виду? — Но я любила ее, — эти слова слетали с моих губ сами по себе. — Боже, я любила ее так сильно, что это убивало меня! Я не хотела причинять ей боль… ты знаешь, каково это — любить кого-то так сильно, что даже смотреть на него больше не можешь, потому что никогда не будешь достаточно хороша для него? — Камила, ты в порядке? — прервал мой рассказ один из парней, который забеспокоился еще больше. — Нет, я ни хрена не в порядке! Я все еще люблю ее и не хочу этого. Зачем ты привел меня сюда? — я разозлилась и, к сожалению, выплеснула это не на тех людей. Алкоголь ослабил мои сдержанность, но я почувствовала, что у меня кружится голова. — Хорошо, я позабочусь о ней, раз уж я заставил ее столько выпить, — Брэд предложил, и я почувствовала, как мускулистый парень поддерживает меня за талию. Я не стала отбиваться от него, потому что была рада, что выбралась оттуда. Видеть Лорен в состоянии алкогольного опьянения было не лучшим сочетанием. Это вызвало слишком много воспоминаний и чувств. Мои друзья были явно шокированы моей маленькой выходкой и не понимали, что происходит. На данный момент я не была обязана им ничего объяснять. В последний раз взглянув на сцену, я почувствовала, что одновременно происходит так много противоречивых вещей. Я не была готова двигаться дальше, теперь это было точно. Хотя и хотела, чтобы все было по-другому, и я могла бы забыть о наших разногласиях, пойти за кулисы после ее выступления и поговорить с ней, как со старыми друзьями. Все было не так просто. И между нами этого никогда не было. По крайней мере я признала, что я не совсем ее недооценивала. Это был хороший первый шаг на пути к тому, чтобы, возможно, когда-нибудь быть счастливой без нее. Может быть, тогда я бы нашла в себе силы навестить ее в другой раз.

***

Следующие шесть недель в Майами были одними из лучших за всю мою жизнь. Нью-Йорк стал для нас с Камилой отличной отправной точкой для совместной жизни, но тяжелые обстоятельства, связанные с моим здоровьем, не давали мне покоя. Теперь мы, казалось, знали, как жить друг с другом, и наслаждались каждым мгновением. Какие бы фантазии я ни строила о том, чтобы быть с ней на самом деле, реальность превзошла все ожидания. Я сразу почувствовала себя естественно и комфортно. Тот факт, что я набиралась физических сил, был на высоте. Я не стала прежней, даже близко, но я смогла больше гулять и даже немного позаниматься йогой. Я продолжила курс лучевой терапии. За исключением небольшого раздражения кожи, побочных эффектов не было. Это было определенно лучше, чем химиотерапия! Из-за этого мне не разрешалось сильно загорать, что было досадно, потому что я хотела немного подрумяниться, но это была небольшая плата за окончательную процедуру. Мой аппетит улучшился, и Камила, похоже, решила меня откормить. Я никогда не могла понять, как она могла быть такой тощей и при этом так много есть. Ее попытки увенчались успехом, и, хотя я все еще была худой, я уже не выглядела такой явно больной, набрав несколько килограммов. Большую часть времени мы проводили с Софи или с кем-то из наших старых друзей, которые все еще жили в Майами. Камила поддерживала связь с Мариэль и Сандрой. Я не была с ними близка, но с тех пор я старалась изо всех сил. Камила была безупречна в знакомстве с моими друзьями. Наименьшее, что я могла бы, попытаться сделать то же самое. У нас было не так много времени, но за шесть недель я сделала все, что могла. После Италии у нас будет больше времени для всего остального. Наша поездка в европейскую страну была полностью спланирована. Мы завершили приготовления в Майами и не могли дождаться начала поездки. Но перед отъездом в Италию мы в последний раз прошли обследование у доктора Фелпс в Нью-Йорке. Оттуда мы планировали уехать. День встречи в Нью-Йорке настал быстрее, чем я думала. Полтора месяца пролетели незаметно. Не то чтобы я жаловалась, потому что мне так же не терпелось провести отпуск нашей мечты. Я сидела в знакомом кабинете онколога-хирурга, которая оказала мне огромную помощь в преодолении моего рака. Невероятно было слышать, как она говорила, что у меня официально наступила ремиссия. Больше никаких процедур. Рака больше нет. Конечно, мне приходилось проходить обследования чаще, чем другим женщинам, но это было более чем выполнимо. Мое облегчение было очевидным, когда я сжала руку Камилы, лежащую у меня на коленях. — У меня есть еще один вопрос, — сказала я своему врачу и увидела, как она кивнула. — Конечно, — она выслушала меня. — Мы с Камилой много говорили об этом в последние недели и месяцы, если уж на то пошло, — начала я и сделала глубокий вдох. — И вы знаете, что перед началом лечения я решила заморозить яйцеклетки на всякий случай. Мне просто было интересно, не могла бы я… Я не знаю, как это сказать, потому что это звучит так странно… — Просто скажи это, я, наверное, уже все это слышала, — слегка улыбнулась женщина с докторской степенью. — Ну, мы бы хотели начать этот процесс где-нибудь в этом году, но в Майами… и… яйцеклетки уже здесь, так что я не уверена насчет логистики. Можно ли как-нибудь… отправить их в Майами, — я покраснела от смущения, когда я сама не знала ничего, но как, черт возьми, вы могли сформулировать что-то подобное? — Это не проблема. Я свяжусь с вашим лечащим врачом в Майами и все устрою, — небрежно ответила доктор Фелпс. — Поздравляю с желанием обзавестись семьей. Однако я бы порекомендовала тебе подождать, пока ты немного поправишься. — О нет, на самом деле я не буду рожать ребенка, — пояснила я с легким смешком. — Камила окажет мне эту честь. — Ну, вы могли бы попробовать через полгода или год. У нас в клинике есть отличные специалисты, — предложила старшая, но я тут же покачала головой. — Нет, я не хочу подвергать свое тело еще большему напряжению в ближайшее время, — спокойно объяснила я. — Это разумно. — Но кто знает, может быть, в следующий раз, — улыбнулась я своей жене. — Но сначала нам нужно кое-что обсудить, — подхватила Камила. — Типа наш медовый месяц. — А, я понимаю, — доктор почти ухмыльнулась в этот момент. — Это все еще Италия, о которой вы упоминали раньше? — Да, — подтвердила я и посмотрела на часы. — Честно говоря, мы уезжаем сегодня. Точнее, через несколько часов, и нам нужно быть в аэропорту. Не хочу показаться неблагодарной, но, думаю, нам нужно ехать, если нам больше нечего обсуждать. — Не волнуйся, я знаю, как ты мне благодарна, но ты сделала всю работу сама. Я только помогала. Но я не хочу, чтобы вы опоздали на самолет и отложили медовый месяц, которого вы обе заслуживаете после всего случившегося, — женщина встала и протянула руку для прощального рукопожатия. Мы с Камилой несколько раз поблагодарили другую сотрудницу, хотя она и сказала, что в этом нет необходимости, прежде чем покинуть ее офис. Мы спешили в аэропорт имени Джона Кеннеди, и пробки были ужасными; как всегда в Нью-Йорке. Поездка в такси заняла целую вечность, а я все прокручивала в голове наш предыдущий разговор. Мы собирались создать нашу семью в этом году. Эта мысль больше не пугала. Во всяком случае, она была волнующей и воодушевляющей. Возможно, Камила была права: я сильно изменилась. Я была счастлива, а не потеряна или сломлена. Добравшись до аэропорта как раз вовремя, мы зарегистрировались, и нам удалось остаться совершенно незамеченными. Ни одна из нас не взяла с собой много вещей, потому что там мы могли купить все необходимое. Мы стояли в конце очереди на посадку в самолет, когда меня внезапно осенило. Я посмотрела на женщину, сидевшую рядом со мной и державшую меня за руку. — Вообще-то мы едем в Италию, — выпалила я и тут же увидела, как она улыбается. — Я знаю, я долго ждала этого, — ответила она с глубоким вздохом. — Это кажется нереальным, потому что мы так часто говорили об этом, и каждый раз, когда мы были так близки, случалось что-то катастрофическое, — призналась я, слегка покачав головой. — Кажется, у нас наконец-то получилось, — Камила перехватила мои слова, прежде чем обвить руками мою шею. — Так что, пожалуйста, на этот раз не делай глупостей, — очевидно, дразнила она. — Что? Например, заболеть раком, — попыталась пошутить я, и та, как правило, замолкала, когда речь заходила о моей болезни. — Ты знаешь, что я имею в виду, — ее голос смягчился, и в шоколадных глазах было больше нежности. — Да, — тихо сказала я и почувствовала, как она нежно поцеловала меня вскоре после этого. Ее полные губы задержались на моих ровно настолько, чтобы я захотела большего, прежде чем отстраниться. — У нас не должно возникнуть слишком много проблем, когда мы будем там, учитывая, что «Мисс-отличнице» пришлось выучить итальянский за последние несколько недель, просто чтобы покрасоваться, — с любовью передразнила меня светловолосая. — Я не виновата, что ты была лентяйкой и хотела выучить только совершенно ненужные предложения, — начала я подшучивать над ней с ухмылкой. — У меня не хватает концентрации внимания, чтобы делать это честно, — Камила снова поцеловала меня. — Это долгий перелет, может быть, я смогу научить самым важным вещам, — предложила я, в то время как моя жена целовала мой чувствительный орган слуха. — Хорошо, тогда переведи это, потому что это то, о чем я хочу спросить свою жену: «Ты хочешь вступить в клуб «высотой в милю»? — прошептала она мне на ухо, и я почувствовала, как мои щеки тут же вспыхнули. — Помешанная на сексе жена-трофей хочет осчастливить свою мамочку, — поддразнила я и услышала ее хихиканье. — Я думаю, нам следует начать наш медовый месяц с ба-баха… каламбур, — сказала она рассмеялась, и я поняла, что она шутит надо мной. [прим.пер.: здесь игра слов на песне: BANG BANG INTO THE ROOM (Jessie J), то есть начать ба-бах в комнате, ну вы поняли] — Посмотрим, — сказала я и почувствовала, как она отстранилась, на ее лице отразилось явное удивление. — Но сначала нам нужно на самом деле попасть в самолет, — добавила я, поскольку стюардессы, казалось, ждали нас. — Хорошо, справедливо, — ответила младшая, прежде чем в последний раз поцеловать меня в губы. — Готова? — Более чем готова, — ответила я с широчайшей улыбкой, и это была абсолютная правда. Момент, которого мы так долго ждали, наконец настал, и я не хотела больше ждать ни секунды. Италия, неуловимая Италия, была на пороге, это было доказательством того, как далеко мы продвинулись. Так много всего пошло не так, и мы обе совершили ошибки в прошлом, которые помешали этому случиться раньше. Теперь, когда больше не было препятствий, я схватила любовь всей своей жизни за руку и ощутила, как сбывается еще одна мечта.